— Да что именно он вынес?! — не утерпела Талли.
Но Рейчел лишь проронила:
— Прошу вас, детектив, позаботьтесь о моем сыне и дочери. Они не сделали ничего дурного.
Серрано видел, что она недоговаривает, скрывает что-то.
— Позабочусь, — кивнул он.
Сел в «Краун Вик» и уехал.
— Значит, остались вы да я, — учтиво улыбнулась Рейчел. Талли на жест вежливости не ответила.
— Пошли. — Талли повела Рейчел в отделение, так и оставив ее руки скованными за спиной. И вдруг Рейчел стало не по себе. Она успела немного сойтись с этими людьми. Они были добры к ней после нападения Роблса и инцидента Агийяра — Стайнман. А сейчас ее волокут в участок, как какого-нибудь вора.
Когда Талли ввела ее внутрь, Рейчел увидела лейтенанта Джорджа. Тот бросил на детектива взгляд, красноречиво говоривший: «Опять она здесь?»
— Это необходимо? — спросила Рейчел у Талли. — Я о наручниках.
— А, так вы теперь рассчитываете на особое обхождение?
— Нет, просто…
— Просто что?
Лейтенант Джордж подошел к ним:
— Снова к нам, миз Марин?
— Недоразумение, — ответила она, хотя по интонации было ясно, что ничего подобного.
— Хороший же вы подаете пример Эрику и Меган, — покачал он головой. Рейчел открыла было рот, чтобы огрызнуться, но раздумала, ощутив стыд. Лейтенант отнесся к ее детям с большой добротой. К тому же он прав.
Талли отвела Рейчел к столу регистрации, где клерк записал ее имя и адрес, снял отпечатки пальцев и конфисковал ее сумочку и прочее имущество. Ее окровавленную одежду забрали, выдав взамен штаны и фуфайку, выглядевшие так, будто они переходили от одной заключенной к другой с 1920-х годов. А еще выдали пару носков. Рейчел отчаянно хотелось от них отказаться — бог ведает, сколько вонючих ног их носили, — но она до сих пор зябла после поездки, так что вывернула носки наизнанку, мысленно поклявшись вымыться в хлорке, как только попадет домой.
Затем Талли сопроводила Рейчел к паре камер в дальнем конце отделения. Открыла дверь одного каземата и жестом велела Рейчел зайти.
Но Рейчел уперлась.
В небольшой камере — где-то восемь футов на двенадцать — с металлическими скамьями вдоль противоположных стен уже находились трое других. Пол зеленоватого цвета, как суп из зеленого горошка, с эпоксидным покрытием прямо поверх бетона, не позволяющим заключенным отковырнуть или отбить материал, чтобы воспользоваться им как импровизированным оружием.
— Детектив, — сказала Рейчел, — вам известно, что я просто пытаюсь восстановить справедливость. Я не хотела, чтобы с Сэмом так вышло. Мы с вами на одной стороне.
— Еще хоть слово, пока ваша задница не в камере, и я внесу в ваше досье сопротивление аресту. Вы совершенно без тормозов, миз Марин.
— А я никогда и не хотела быть заторможенной.
Талли посмотрела на нее волком. Испустив вздох долготерпения, Рейчел вошла в камеру. Талли закрыла дверь. Замок со щелчком закрылся.
Рейчел огляделась. Однажды ее уже арестовывали, еще в юности. Троим ее друзьям во время автовылазки в Нью-Йорк хватило ума закурить косяк прямо у бара. Мимо как раз проходил коп, и не успела Рейчел опомниться, как уже сидела в полном кайфе на заднем сиденье полицейской машины. Ее отпустили назавтра утром, сняв все обвинения — ночь в КПЗ вполне достаточное наказание за косяк на публике, но с тех пор Рейчел дымила разве что выхлопной трубой.
И все же та ночь осталась в памяти навсегда. Она и не думала когда-нибудь попасть под арест снова. Хотя в глубине души знала, что играет с огнем. Уловка у Драммонда. Визит в кабинет Уикершема. Рано или поздно она должна была ответить за все.
Рейчел наблюдала за сокамерниками. Неопрятная белая женщина лет сорока с чем-то расхаживала взад-вперед, почесывая тыльную сторону ладони. То ли шлюха, то ли наркоманка, то ли у нее с прической сегодня совсем не заладилось. Молодой чернокожий с кровоточащими ссадинами на костяшках стоял в углу со встревоженным видом. А пожилой джентльмен молча сидел на одной из металлических лавок с видом полного довольства, словно всегда приходит сюда выпить чашечку кофе и покормить голубей.
От чернокожего слабо веяло духами. Обручального кольца нет. И, помимо содранных костяшек, никаких больше ссадин или синяков. Рейчел мгновенно сообразила, что он дал в зубы типу, оскорбившему его девушку. Его взгляд метался по участку. Он все ждал, что кто-нибудь за ним зайдет. Но никто не пришел. Девушка ему изменяет. Бедолага. Его неприятности только начинаются.
Женщина одета в лаймово-зеленый, поддерживающий грудь топ под жакетом с леопардовым принтом. На животе видны старые шрамы от сигаретных ожогов. Незагорелые пятнистые ноги покрыты язвами. Сигаретные ожоги неглубоки — вероятнее, она просто то и дело засыпает с горящей сигаретой в руке и роняет ее на себя, чем кто-то всерьез тушит о нее окурки.
Пожилой мужчина озадачил Рейчел. Ему за семьдесят, одет в коричневые вельветовые брюки, толстый свитер с рельефным узором и надраенные туфли. Волосы аккуратно причесаны на пробор. На носу очки в тонкой металлической оправе. Прямо чей-то добрый дедушка, а может, местный аптекарь. Но уж никак не человек, чувствующий себя в КПЗ как дома.
— Вас за что взяли? — неуверенно поинтересовалась у него Рейчел, не зная, не нарушает ли неписаные тюремные нормы поведения.
— Покушение на магазинную кражу.
— Покушение на магазинную кражу, — повторила Рейчел. — И что это означает?
— На самом деле я ничего не украл. Просто попытался.
— А ведь верно. Покушение. Вы что, напихали в карман слишком много «КитКатов»?
— Нет, — ответил тот. Помолчал. — Знаете, банкоматы тяжелее, чем выглядят.
— Не могу сказать, чтобы когда-нибудь пыталась унести хоть один, — рассмеялась Рейчел.
Сев на скамейку рядом с несостоявшимся похитителем банкомата, принялась ждать. Процедура ей известна. Завтра ей предъявят обвинение. Откуда следует, что ей понадобится адвокат. Но, раз у нее нет предыдущих приводов (она выложила кучу денег, чтобы убедиться, что Рейчел Марин на учете в полиции не состояла), и учитывая недавние угрозы в адрес ее семьи, Рейчел была почти уверена, что сможет отделаться штрафом без отбывания срока в местах заключения и быстро выйдет на свободу.
Она напортачила. Поперла напролом. Но казалось, что все фрагменты начинают собираться воедино. Сэм Уикершем. «Альбатрос». Кэролайн Драммонд. Ее приятно удивило, что Серрано и Талли уже говорили с Уикершемом, хоть пока и не дошли до аспекта Кэролайн Драммонд. Детективы нравятся ей все больше. Компетентны и неравнодушны.
Вот если бы следствием по делу Харвуда Грина занимались они…
— Мама!
Широко распахнув глаза, Рейчел вскинула голову.
«Нет-нет. Я не готова. Я еще не знаю, что сказать детям».
Перед камерой стоял детектив Серрано.
Эрик и Меган стояли по обе стороны от него.
Меган выглядела недоумевающей. Выражение лица Эрика Рейчел разобрать не могла — отвращение, что ли? — но вид детей надрывал ей сердце.
— Ребята, — сказала Рейчел, встав перед решеткой, — все будет хорошо. Это просто большое недоразумение.
То же самое она сказала лейтенанту. Он ей не поверил, и Рейчел видела, что дети тоже.
Ничего не сказав, Меган подошла к Эрику и обняла его. А сын просто смотрел на Рейчел. У него отцовские глаза. Боже, какие же они изумительные!
— Мам? — повторил Эрик.
— Зайка, клянусь, очень скоро все будет позади. Просто побудьте какое-то время с детективом, пока мы не разберемся.
— Это из-за подвала? — спросил Эрик.
— Что? — удивилась Рейчел.
— Подвал. Это из-за того, что в подвале?
Серрано посмотрел на Эрика. Рейчел молча чертыхнулась.
— Нет, милый, это не имеет никакого отношения к дому, к тебе или чему бы то ни было. Мама совершила ошибку, но все уладится. Обещаю.
Серрано опустился на корточки, чтобы поговорить с детьми:
— Послушайте. Эрик. Меган. Я отведу вас перекусить, потом вернусь поговорить с вашей мамой.
— Людей в тюрьмах убивают, — заявил Эрик.
— Это не тюрьма, — улыбнулся Серрано. — И обещаю: каждому, кто захочет причинить вашей маме вред, придется сначала убить меня. Ничего с ней не случится.
— Откуда такая уверенность? — не унимался Эрик. Поднявшись на ноги, Серрано встал в позу, словно держал в правой руке посох.
— Потому что я служитель Тайного Пламени, — помпезно возвестил Серрано, стукнув невидимым посохом в пол. — И ты не пройдешь!
— В книге сказано «тебе не пройти», — возразил Эрик. — Никогда не понимал, почему в кино он говорит «не пройдешь»[67]. А вы здоровенный чудик.
Но при этом Эрик улыбался.
— Виновен, — признал Серрано. — Пошли. Ваша мама будет в полном порядке.
Уходя, Серрано оглянулся на Рейчел, стоявшую, вцепившись в решетку. Несколько минут спустя детектив вернулся.
— Где дети? — спросила она.
— Лейтенант присмотрит за Эриком и Меган, пока мы не найдем долгосрочного решения. Я принесу им еду и напитки.
Рейчел прислонилась к холодному металлу:
— Спасибо. И пожалуйста, передайте мою благодарность лейтенанту.
— Передам. А сейчас один вопрос.
— Да?
— Просто какого беса вам неймется?
Рейчел вскинула голову, шокированная внезапным изменением интонации Серрано:
— Простите?
— Я думал, достучался до вас вчера вечером, — произнес Серрано.
— О, еще как, — холодно отозвалась Рейчел. — Громко и четко. Притворялись, что печетесь о нас, печетесь о моих детях. А после поступаете вот так?!
— Вы здесь только из-за себя. Не из-за меня.
— И скольким еще матерям-одиночкам вы скармливали свою душещипательную историю? Сколько еще детей водили вы на это поле?
Серрано сощурился:
— Мир вовсе не ополчился против вас, Рейчел.
— Вы не видели мира моими глазами.
Серрано помолчал.
— Что вы имеете в виду?
— Ничего, — отрезала она.