Дожидаясь поступления записей, Серрано поднялся наверх, в караулку, чтобы посмотреть, как там дети Марин. Те лежали на животах бок о бок, соприкасаясь локтями. Эрик играл в какую-то стрелялку на телефоне, а Меган перелистывала экземпляр «Вэнити Фэйр». Оба выглядели достаточно довольными. Но то, что дети Рейчел проводят время в отделении настолько часто, огорчило Серрано. Дошло уже до того, что это не доставляет им никакого неудобства. Просто следующая казенная койка в череде других.
Серрано донимал вопрос, какие же обстоятельства вынудили их приспособиться к подобным нескончаемым потрясениям в жизни.
Потом он пошел поглядеть, как там Рейчел.
Она лежала навзничь на одной из металлических лавок КПЗ, устремив взгляд в потолок. Глаза ее были открыты. Губы шевелились.
— Рейчел, как вы…
— Тсс… — перебила она. — Я пытаюсь определить, сколько человек побывало в этой камере.
— Я что-то сомневаюсь, что даже мне известен ответ, — рассмеялся Серрано.
— Поглядим, — ответила она. — В настоящее время здесь четверо. В любой конкретный день, день вроде сегодняшнего, по моим оценкам, здесь от четырех до шести посетителей. Но цифра возрастает летом — в жаркую погоду люди распаляются куда сильнее — и по выходным. Люди впадают в депрессию, больше пьют, спускают всех собак на близких или бывших близких. А зимой, когда дни короче и темнеет раньше, раньше начинают и выпивать. Что ведет к росту числа драк в барах и нетрезвых водителей. Так что в течение двух недель до и после Рождества и Дня благодарения, по моим оценкам, доходит до семи-девяти. А от Дня поминовения до Дня труда — шесть-восемь. С пиком Четвертого июля. Придурки, не умеющие правильно запускать фейерверки и водить скоростные катера. Так что за календарный год, по моим оценкам, число гостей камер предварительного заключения департамента полиции Эшби составляет одну тысячу восемьсот восемьдесят три человека.
Ошеломленный Серрано просто прирос к полу.
— Само это отделение полиции было выстроено в шестьдесят седьмом. Несомненно, тогда уровень преступности был выше — эпоха борьбы за гражданские права, протесты против войны во Вьетнаме, а за подведомственными территориями не следили настолько бдительно, как сейчас. Представляете, насколько быстро порушили бы фонтаны, если бы в шестидесятых существовали соцсети, способные мобилизовать протестное движение? И сколько копов угодили бы за решетку, получили обвинения и, будем честны, казнены? Широко известен тот факт, что количество копов, активно участвовавших в деятельности ку-клукс-клана…
— Вы говорили о том, сколько людей побывали в этой камере, — не вытерпел Серрано.
— А, верно! Сто четыре тысячи триста шестьдесят восемь человек.
— Осведомлюсь у лейтенанта и вернусь, — подвел черту Серрано. — И если вы правы, получите бесплатный сэндвич.
— Пожалуйста, передайте лейтенанту Джорджу мою благодарность, — попросила Рейчел. — За доброту к Эрику и Меган.
— Передам.
— Любопытно, сколько человек поместили сюда вы лично? Спорим, я могу оценить?
— Вам что, больше нечем заняться? — поддел Серрано.
— На данный момент — нет. А что, если сэндвич заменим на снисхождение суда?
— Для судейской кафедры моей компетенции маловато, — покачал головой Серрано. — Знаете, я вот гадаю. Что стало с тем типом, с которым вы были на свидании? Вы вовсе не выглядели такой уж огорченной, когда мы нагрянули.
— Адамом? На следующий день он прислал мне эмодзи баклажана и пончика, и я практически уверена, что это означало его желание заняться со мной сексом. Или заняться сексом с пончиком, может, втроем с баклажаном. Так что я отправила ему эмодзи баклажана и ножа, давая понять, что, если он посмеет хоть подойти ко мне, я отрежу ему хер на хер. А потом заблокировала его.
— Запомнить на будущее: ни в коем случае не слать эмодзи Рейчел Марин.
— Вот бы вы могли вразумить мужчин Эшби!
— Буду стараться.
— Я поговорила с адвокатом, — сообщила Рейчел. — Он считает, что я отделаюсь даже без штрафа.
— Ой ли? — усомнился Серрано.
— Когда я пришла в «Велос», я понятия не имела, что Сэм Уикершем проходит в рамках ведущегося уголовного расследования. Это чистейшая правда. Следовательно, я не могла сознательно чинить помехи следствию.
Поразмыслив над этим, Серрано пожал плечами:
— Я же не судья.
— Нет. Вам же компетенции маловато, — лукаво улыбнулась она. Но улыбка тут же угасла. — Как там Эрик и Меган?
— Замечательно. Эрик играет. Меган читает.
— Ну просто день как день.
— Как-то уж чересчур удобно они расположились. Словно привыкли, что у них в жизни все поставлено с ног на голову.
Рейчел отвела глаза.
— Расскажите, что с вами случилось, — попросил Серрано.
— Спасибо, что позаботились о них, — пропустив просьбу мимо ушей, сказала она. — Будем надеяться, завтра меня отпустят.
— Но надолго ли? — Рейчел промолчала. Серрано кивнул. — Подумайте о том, что я сказал вам давеча вечером.
И с этими словами ушел, направившись к напарнице.
— Как там поживает семейка Марин? — поинтересовалась Талли.
— Отлично. Что диковато уже как-то само по себе.
— Что ж, угадай, кто мне только что звонил. Человек по имени Алексей Бачик. Старший риелтор «Айронгейт Пропертиз». Дом Рейчел Марин продал он.
— Ни хрена себе. И что же мистер Бачик поведал?
— Ну, пакет документации без ордера он давать отказывается, — сообщила Талли. — А поскольку Рейчел Марин задержана по обвинениям, не имеющим отношения к ее финансовому положению, судья вряд ли нам его даст.
— Попытаться стоило.
— Но, — провозгласила Талли, — начнем с того, что как-то он уж слишком напрягся, когда ему позвонили из полиции в связи с Рейчел Марин. И потому назвал мне имя адвоката, принимавшего участие в переговорах по контракту. Бачик сказал, что этот субъект может дать нам более подробные сведения. И настойчиво намекал, что не хочет никоим образом вмешиваться ни во что, связанное с Марин. И повесил трубку.
— А что за адвокат?
— Зовут Джеймс Р. Франклин из «Франклин и Розато», адвокатской конторы в Дариене, Коннектикут. Контора специализируется на ущербе здоровью, медицинской небрежности и сексуальных посягательствах. И они не из тех, кто гоняется за скорыми. Это орудия большого калибра. Франклин — адвокат по гражданским делам, ворочающий миллионными исками.
— Так какого же черта судебный адвокат из Дариена в Коннектикуте снисходит до транзакции с недвижимостью в Эшби, Иллинойс?! — изумился Серрано.
Глава 31
Рейчел оказалась права. Поскольку ее адвокат смог на законных основаниях доказать, что она не располагала сведениями о причастности Сэма Уикершема к ведущемуся полицейскому расследованию, обвинение во вмешательстве в уголовное расследование признали недействительным. Ее освободили уже утром, без уплаты штрафа, с ломотой в пояснице от металлической лавки в КПЗ, на которой она всю ночь тревожилась о благополучии детей.
Думала обо всем сказанном Серрано. В душе Рейчел бушевало сражение. Все ее старания разоблачить убийцу Констанс Райт отталкивают детей все дальше. Дальше от нее. Дальше от нормальной жизни. И так-то их связь с нормальной жизнью держится на ниточке, и без того непрочной. А теперь Рейчел казалось, что она занесла над этой ниточкой бензопилу, дергая шнур стартера с иезуитским наслаждением.
Отвезла детей в школу. Меган на заднем сиденье читала «Вэнити Фэйр». Эрик смотрел в окно. Молча.
— Где ты взяла журнал? — полюбопытствовала Рейчел, глядя на Меган в зеркало заднего вида.
— В караулке, — отозвалась та.
— В караулке?
— Там, где мы спали. Мистер Серрано сказал, что мы можем играть с чем угодно, что там найдем.
— Он сказал, что это можно забрать?
— Нет, — забеспокоилась девочка. — Ты ему скажешь?
— Нет, — улыбнулась Рейчел. — Но если дойдешь до плохих слов, пообещай, что пропустишь их.
— Хорошо. Эй, мам!
— Да, зайка?
— Что такое… негли́же?
— Неглиже́, — поправила Рейчел. — Пропусти это. Это последний экземпляр «Вэнити Фэйр», который ты читаешь до колледжа.
— Ну и ладно. Все в этом журнале в одном белье. Это странно.
Рейчел рассмеялась. Потом поглядела на Эрика. Он не шелохнулся. Не проронил ни звука.
— Эрик, ты в порядке?
Он не ответил.
— Эрик?
Ничего.
— Ты меня игнорируешь?
По-прежнему ничего.
— Пожалуйста, поговори со мной, зайка.
Молчание.
Сделав глубокий вдох, она окликнула:
— Шон!
Эрик резко вскинул голову, выпучив глаза. Меган разинула рот.
— Ты сказала, что мы должны забыть эти имена, — тихонько вымолвил он.
— Нужно же мне было как-то привлечь твое внимание. Ответь мне, пожалуйста. Ты в порядке?
— А тебе-то какая разница? — огрызнулся он. — Нам пришлось спать в паршивой кровати в отделении полиции, потому что тебя арестовали. А всего несколько дней назад нам пришлось ютиться в отеле, потому что кто-то вломился к нам в дом. Люди с пушками явились к Меган в школу.
— А я еще Меган? — поинтересовалась дочь. — Или снова Хлоя?
Рейчел ощутила, как сердце подкатило под горло. На глаза навернулись слезы, но она не дала им пролиться.
— Ты Меган, а ты Эрик. Но прежде всего вы мои дети.
— Ты нам сказала, что эти имена для нашей защиты, — проговорил Эрик. — Чтобы мы были в безопасности. Ты заставила нас поклясться больше никогда не пользоваться старыми. Потому что если воспользуемся, то окажемся в беде.
— Ты прав. Я так сказала.
— И насколько мы теперь в безопасности? Насколько ты нас защитила, угодив под арест?
Дамбу наконец прорвало. Рейчел расплакалась.
— Мамочка? — пробормотала Меган. И тоже заплакала. — Мамочка, тебе плохо?
Рейчел подвела машину к торговому центру. Положила ладонь на лоб, крепко зажмурившись. Как же до такого дошло?
— Мамочка, пожалуйста, не плачь, — попросила Меган.