Дождь усилился, и удар каждой капли казался Рейчел выстрелом из дробовика. Надо действовать осторожно. Проверила парик, потом, достав из рюкзака большой пластиковый пакет, сунула плащ внутрь. Под плащом на ней была обтягивающая кожаная куртка, молнию которой она расстегнула до самой грудины. Под курткой виднелся верх лифчика леопардовой расцветки. Пуш-ап творит чудеса. Прямо даже жаль, что придется сжечь его дотла.
Достав зеркальце для макияжа, Рейчел нанесла массу румян и лиловых теней и приклеила искусственные ресницы. Потом вставила в глаза контактные линзы с голубыми радужками. Они немного раздражали глаза, так что пришлось капнуть в каждый глаз по паре увлажняющих капель и промокнуть салфеткой. Сунула в рот две пластинки жвачки и жевала до тех пор, пока дыхание не стало чистым и мятным.
Посмотрела на себя в зеркальце. Не узнать!
Все остальное отправилось в пластиковый пакет к плащу. Прежде чем застегнуть рюкзак, она сунула в карман небольшой прибор.
Пора.
Рейчел быстро перешла улицу. Погода работает на нее: все соседи Ройса сидят по домам. С сердцем, колотящимся, как кузнечный молот, она одолела три деревянные ступеньки, ведущие к его входной двери. Они заскрипели, и она помешкала. Глубокий вдох успокоил нервы.
Затем Рейчел позвонила в дверь.
Отступила на два шага. Пусть Ройс увидит ее во весь рост. Декольте, облегающая куртка, потекший макияж и все такое.
Подождала. Ничего не произошло. «Где он?!»
Позвонила в дверь снова, расстегнув куртку еще чуточку.
Опять ничего.
Паниковать нельзя. Зато выглядеть впавшей в отчаяние можно. Это даже может пойти на пользу.
— Ау! — постучав костяшками в дверь, позвала Рейчел голосом на октаву выше собственного с легким южным акцентом. — Извините, что тревожу вас, сэр, но мне надо воспользоваться вашим телефоном аж хоть плачь. Это срочно!
— И какого черта вам от меня надо? — донесся изнутри недовольный голос.
Ройс. Рейчел пришлось импровизировать:
— Извините, что беспокою вас, мистер. Я видалась с другом дальше по улице, и он, ну, обошелся со мной не очень хорошо. Таскал меня за волосы, бил и пинал. Мой мобильник остался у него, так я не могу войти, потому как не знаю, чего от него ждать. Почему мужики такие сволочи? Вы сволочь, мистер?
Последовала пауза, потом Ройс ответил:
— Я не сволочь.
— О, хвала богу! — воскликнула Рейчел совершенно искренне. Попался.
Послышались шаги. Рейчел сунула руку в карман. Глазок в двери потемнел. Рейчел выпятила грудь и надула губы.
Раздался щелчок открывающегося замка. Потом другого. Замков оказалось несколько. Ройс осторожен. Когда тебя ненавидят, как Стэнфорда Ройса, осторожность прежде всего.
Негромко скрипнув, дверь открылась, явив взору настороженного мужчину. Увидев тело Рейчел во всей красе, Ройс только глаза вытаращил. Она заметила, как он непроизвольно облизнул губы.
— Обещаю, я быстро, — заверила Рейчел. — Мне нужно только вызвать такси.
Ройс кивнул. Потом посмотрел на ее ноги:
— Зачем вам пакеты на…
Не успел он договорить, как Рейчел ткнула электрошокером ему в грудь.
Лязгнув зубами, Ройс громко хэкнул и рухнул навзничь на грязный зеленый коврик прихожей. Стремительно ступив в дом, Рейчел закрыла за собой дверь. Бросив рюкзак на пол, достала рулон изоленты повышенной прочности. На всякий случай она прихватила еще четыре рулона. Оторвав девятидюймовую полоску ленты, заклеила Ройсу рот. Потом, отмотав конец от рулона, взяла его правую руку, обвила изолентой и потянулась к левой, чтобы смотать их вместе.
Ножа она даже не видела.
Должно быть, прятал его в кармане джинсов. Первой ее мыслью было: «Как же глупо было не обыскать его». А второй: «Как больно».
Инстинктивно Рейчел вскинула ладонь к груди. Куртка была разрезана напрочь. Рейчел сунула руку под нее, и, когда достала, пальцы были покрыты алым.
В жилах забурлил адреналин. Ройс ее порезал. Глубоко.
Прежде чем позаботиться о себе, нужно позаботиться, чтобы он больше не представлял угрозы. Ройс попытался сесть, но Рейчел снова саданула его электрошокером. Нож выпал, и Рейчел подхватила оружие. Пока Ройс корчился на полу, она обвила изолентой оба его запястья, затем проделала то же самое с его лодыжками. И наконец соединила несколькими полосками запястья с лодыжками, создав импровизированное подобие тюремных кандалов.
Достав из рюкзака еще один большой пластиковый пакет, стащила куртку, оставшись в лифчике и майке, уже напитавшейся кровью. Оттянув майку, Рейчел увидела, что нож оставил большой порез чуть ниже ребер и оттуда течет кровь. Несколько раз обернула изоленту вокруг туловища, мысленно вознося молитвы, чтобы кровь в ране свернулась. Без швов не обойтись.
«Твою мать. Надо ж было так сглупить!»
Сунула окровавленные вещи в пластиковый пакет.
Ройс таращился на нее, широко распахнув глаза от ужаса. Сняв с головы парик, Рейчел сунула в пакет и его. Он силился заорать, дрожа всем телом, и браслет из тигрового глаза брякал о пол.
— Не знаю, помнишь ли ты меня, — произнесла она.
Ройс отрицательно замотал головой.
— Не играет роли.
Рейчел сверху вниз посмотрела на мужчину, хнычущего у ее ног. Снаряжаясь для этой задачи, она тревожилась, что, дойдя до этого момента, начнет колебаться. Что не сможет довести это до конца. Но сейчас не ощутила ни малейшей нерешимости.
— А теперь, мистер Ройс, меня ждет масса работы. У вас около двух минут, чтобы примириться с тем, что вы натворили за свою жизнь.
И увидела отблеск стали в выпученных глазах Ройса, когда поднесла клинок к его груди.
Глава 33
Ходить в костюмах Луис Магурски отказывался категорически. Работать строителем он начал всего в четырнадцать лет — таскал на стройплощадках медные трубы и толкал тачку, доверху наполненную цементным раствором, наравне с мужиками на восемьдесят фунтов тяжелее него и на двадцать лет опытнее. И никогда не считал себя «пиджаком» — одним из лощеных типов, отсиживающихся в домах-трейлерах, попыхивая сигарами, пока все остальные надрываются. Нет, Луис не из таких.
Так что, даже взяв ссуду на 28 тысяч долларов под свой дом строчной застройки в Бронксе, чтобы тридцать лет назад основать «Магурски Констракшен», вынудившую его проводить в комнатах для переговоров куда больше времени, чем на строительных лесах, Луис все равно расхаживал в свободных потертых джинсах и фланелевой рубашке, обычно красной, поверх новехонькой майки. За годы этот наряд стал его визитной карточкой. Он возненавидел шикарные официальные банкеты, из-за которых был вынужден втискивать свои тугие телеса в смокинг, а жене приходилось то и дело проверять его чистую белую рубашку — не замарала ли ее капелька красного вина или соус.
Луис Магурски был невысоким кряжистым человеком пяти футов шести дюймов ростом и почти столько же поперек. Годы перетаскивания цемента сделали его плечи широкими, а руки сильными. У него были гладкие блестящие щеки и короткие черные волосы, уже начавшие редеть. В каждое помещение Луис входил так, будто ему принадлежит все здание. А еще Луис Магурски воспринимал любое пренебрежение как личное оскорбление, грозя помнить обиды до гробовой доски, — потому-то перебегать ему дорогу осмеливались очень немногие. У него имелись и деньги, и средства, чтобы очень и очень осложнить жизнь любому.
Сегодня «Магурски Констракшен» стоит свыше 50 миллионов долларов. Его единственное детище. Чтобы выстроить и поддержать свой бизнес и свое состояние, он вытворял и такое, чем гордиться не следует, но давным-давно научился ни о чем не жалеть. А если окинуть остров Манхэттен взглядом, увидишь достаточно зданий в экзоскелетах от Магурски, чтобы он мог по праву заявить, что оставил свой отпечаток на всем Нью-Йорке — одном из величайших городов мира. А за последние несколько лет простер руку и до Среднего Запада. Мост Альбертсона в Эшби, а теперь и контракты на три коммерческих здания в Чикаго. В ближайшие пять лет эти 50 миллионов удвоятся.
Так что, войдя в собственный кабинет, украшенный памятными дощечками, почетными наградами и его фото в компании мэров и губернаторов, и увидев человека в пиджаке — пиджаке! — сидящего за его собственным столом в его собственном кресле, Луис Магурски только чудом сдержал себя из последних сил, чтобы не выдрать нахалу хребет одним рывком. А что еще оскорбительнее, тот поставил локти — локти! — на стол Луиса. И выглядел невозмутимым. Высокий, подтянутый, с аккуратно расчесанными на пробор светло-русыми волосами. И вроде бы даже не понимал последствий посягательства на кресло Луиса — или не придавал им ни малейшего значения.
Луис затопал к столу с жаждой крови во взоре. Но наглец снял локти со стола и достал из кармана пиджака кожаный футляр. Взмахом руки распахнул его и продемонстрировал золотой жетон с пятиконечной звездой и белоголовым орланом в центре.
А по периметру — три слова, которые Луис разглядел через всю комнату.
Федеральный маршал США.
— Держу пари, вы считали себя умником, пользуясь одноразовыми сотовыми телефонами для разговоров с Сэмом Уикершемом и Кэролайн Драммонд, — проворковал он. — К сожалению, вам не хватило ума покупать их в разных магазинах. К счастью, «А-Плюс Электроникс» за углом использует цифровые средства наблюдения и сохраняет все записи. Как и мэр Алан Колдуэлл в Эшби. Вы познакомились с ним, еще когда он был заместителем Констанс Райт. Мы располагаем вашей электронной почтой и записями телефонных звонков, а скоро и записи Колдуэлла будут у нас. Нет, вы не умник, Луис. Или лучше звать вас «Альбатрос»?
Больше ни слова Луису не потребовалось.
Развернувшись, он ринулся к двери. Для коротышки с короткими ногами, несущими изрядную массу и сала, и мышц, Луис оказался на диво проворен. Обогнул угол в коридоре и рванул в приемную, на ходу выхватив сотовый телефон. Адвокат всегда держит тревожный комплект[74]