Талли выжидательно замолчала.
Когда же Бачик не обмолвился ни словом, досказала:
— …если не сделал чего-то дурного.
— У меня СОН, — ответил Бачик.
— Простите? — вклинился Серрано.
— Я подписал соглашение о неразглашении. Я не могу с вами говорить.
— Вы подписали соглашение о неразглашении при продаже дома Рейчел Марин?
Бачик кивнул.
— Ни разу не слыхал о СОН на покупку дома, — заметил Серрано, — разве что какой-нибудь знаменитости вроде Питера Динклэйджа.
Бачик пришел в полное недоумение.
— Питер Динклэйдж! Тирион Ланнистер! «Игра престолов»! Вам следует держаться в русле современной культуры, мистер Бачик.
— Я бы поспорила с примером современной культуры, прозвучавшим из уст моего напарника, — подхватила Талли, — но факт в том, что соглашения о неразглашении заключаются между двумя сторонами в отношении гражданских дел. На них распространяется действие ордеров, а закон их не защищает.
— Откуда следует, что ваше СОН в суде вас не защитит, — довершил Серрано.
— В суде? — Бачик явственно побледнел.
— Законодательство США гласит, что СОН, или соглашения о неразглашении, не могут законным образом воспрепятствовать предоставлению сведений правоохранительным или государственным органам, — изрек Серрано.
— Итак, — сурово отчеканила Талли, — вопрос в том, почему Джим Франклин потребовал от вас подписать СОН при продаже дома Рейчел Марин.
— Я не нарушал никаких законов, — убежденно заявил Бачик. — Я продал дом. Просто и без затей. Рядовая транзакция.
— Покупка дома за восемьсот штук наличными — далеко не рядовая транзакция, — надавил Серрано. — Сколько домов в подобном ценовом сегменте вы продали без необходимости для покупателя влезть в ипотеку?
Бачик промолчал.
— Ух ты, как много! — поддела Талли. — Повторю, непохоже на рядовую транзакцию.
— Рядовая или нет, но вполне законная. Вы не имеете права приходить сюда и запугивать меня, — заявил Бачик.
— Запугивать вас?! — проговорила Талли с деланым изумлением. — Уж поверьте, мистер Бачик, если бы мы пришли вас запугивать, вы бы сразу поняли. Мы просто хотим знать, почему развели такую секретность вокруг «рядовой» покупки.
— И мы хотим знать природу связи Джима Франклина с Рейчел Марин, — докинул Серрано.
— Он был ее адвокатом, — сказал Бачик в уверенности, что раскрытие этой толики информации не доведет его до беды. — Он вел переговоры и проверял ее договоры купли-продажи.
— Это он составил СОН? — спросил Серрано.
Бачик молчал.
— Сколько проданных вами домов требовали СОН?
Снова молчание.
— Это все меньше и меньше похоже на рядовую покупку, — снова сказала Талли.
— Послушайте, мистер Бачик, — вкрадчиво произнес Серрано, — у нас нет никакого интереса докучать вам. Или портить вам жизнь. И это правда. Но мы хотим установить истину. Независимо от того, поможете вы нам или нет. И хотя мы не хотим вредить вашему бизнесу, если вы будете тормозить следствие, отказываясь сотрудничать, — что ж, тогда я возьму свои слова назад. Так что поведайте нам. Без обиняков. Почему Джим Франклин требовал, чтобы вы подписали СОН?
— Вы не будете разглашать? — сказал Бачик. — Я не могу допустить, чтобы мое имя упоминалось в связи с нежелательными историями.
— Если все обстоит, как вы сказали, мистер Бачик, — ответила Талли, — если вы не кривите душой, ваше имя останется чистым, как гранитная столешница в первый день продаж.
— Ладно, — сдался Бачик. — Ее настоящее имя не Рейчел Марин. Это часть соглашения. Марин — имя, занесенное в договор, но это не ее собственное имя. По-моему, отчасти поэтому она и заплатила наличными, чтобы не было никаких записей о банковских транзакциях на реальное имя. Никаких ипотек, никаких кредитов.
— А какое у нее реальное имя? — напирала Талли.
— Не знаю! — заныл Бачик, и оба поняли, что он не лжет. — Раз ей не требовалась ипотека, нам не потребовалось проводить все рутинные проверки, необходимые, когда замешан банк. А платеж прошел удостоверенным чеком от «Франклин и Розато Ассошиэйтс», а не от покупателя. Как будто мы продавали поручителю.
— Вы утверждаете, что чек выписала юридическая фирма, а не покупатель, потому что она защищала личность покупателя?
— Я этого не говорил.
— Почему они хотели скрыть ее личность?
— Этого я тоже не знаю. — И снова Бачик говорил совершенно искренне.
— Вы несколько лет провели в Дариене в небольшой фирме недвижимости под названием «Фронт Дор Ассошиэйтс», — сказал Серрано.
— Это верно, — кивнул Бачик. Этот вопрос ему понравился — невинный, и врать не требуется.
— Это там вы познакомились с Джимом Франклином из «Франклин и Розато»? — поинтересовалась Талли.
Бачик склонил голову к плечу, словно не совсем понял вопрос.
— Потому что это уж слишком большая натяжка, вам не кажется? — что адвокат из Дариена из всех, у кого можно купить дом в Эшби для анонимного клиента из Коннектикута, обращается именно к вам. Так что вы должны были знать Джима Франклина ранее. Вот почему он и Рейчел Марин — или как там ее — пришли к вам. Джим Франклин знал, что вы проведете сделку с наличными, не задавая лишних вопросов.
— Я же сказал, — ответил Бачик, — никаких законов я не нарушал.
— Нет, но его могли нарушить Джим Франклин и Рейчел Марин, — сурово заявила Талли. — И либо вы сотрудничаете с нами и мы все можем быть друзьями, либо вы можете работать против нас, и в этом случае я уж позабочусь, чтобы к концу года вы торговали биотуалетами.
Серрано увидел капли пота, выступившие у Бачика на висках. Незачем даже смотреть по сторонам, чтобы понять, что коллеги Бачика чутко ловят каждое слово, а постоянно хлопающая дверь сообщает о потенциальных клиентах, внезапно передумавших входить при виде полиции внутри. Каждая секунда колебаний Бачика влетает фирме в кругленькую сумму.
— Подробностей я не знаю, — вымолвил Бачик, — но с ней случилось что-то плохое. Очень плохое. Мы знакомы с Джимом Франклином двадцать лет. Я продал ему его первый дом.
— Что-то не верится, чтобы рынок недвижимости в Эшби был прибыльнее, чем в Дариене, — заметил Серрано. — Почему вы перебрались сюда?
— Попал в беду, — признался Бачик. — Проблемка с кокаином. «Фронт Дор» наняла меня, и два года я зарабатывал солидные шестизначные суммы. А нет ничего хуже, чем усугубляющаяся проблема с наркотиками, когда есть деньги, чтобы швырять в это жерло. Так что однажды я явился в дом, открытый для осмотра, в состоянии полного неадеквата и затеял драку с покупателем. Не прошло и суток, как из «Фронт Дор» меня вышвырнули. Джим Франклин заплатил за мою реабилитацию. А когда я вышел, устроил меня здесь. Пятнадцать лет я как стеклышко. Так что вот, я перед Джимом Франклином в долгу. Он спас мне жизнь. Но притом он не станет меня просить сделать для него что бы то ни было противозаконное. После всего, что я выстрадал. Разумеется, это была любезность, но законная. Что бы там эта Марин ни натворила в Дариене, я не имею к этому никакого отношения и понятия об этом не имею, и это чистейшая правда, богом клянусь. Можете поговорить с Джимом Франклином, если он пойдет на разговор с вами, но на этом моя причастность исчерпывается. Я продал дом, получил комиссионные, и точка. А теперь попрошу вас, детективы. Больше я ничего не знаю.
Бросив взгляд на Талли, Серрано кивнул. Он поверил Бачику.
Талли положила ему на стол свою карточку. Бачик уставился на нее, как на ядовитую лягушку.
— Если вспомните что-либо еще, позвоните мне. А если мы узнаем, что вы что-то замалчиваете, готовьтесь к нежелательным последствиям.
Покинув Алексея Бачика, Серрано и Талли направились к выходу. Но едва Талли открыла дверь «Айронгейта», как на нее с разбега налетела другая женщина, да так, что обе повалились на асфальт.
— Будь я проклята! — проговорила Талли, поднимаясь с тротуара. — Забавно столкнуться здесь с вами, миз Марин.
Глава 36
Рейчел поняла, зачем они являлись сюда, прежде чем Талли успела раскрыть рот. Талли и Рейчел поднялись. Протиснувшись мимо детективов, Рейчел стремительно зашагала к клетушке Алексея Бачика.
Когда она подошла к его столу, Бачик сидел, промокая лоб носовым платком с видом безмерного облегчения. Пока не увидел ее.
— Миз Марин, — пролепетал он. — Я…
— Что вы им сказали? — требовательным тоном спросила Рейчел. И услышала шорох — это дюжина риелторов высунули головы, чтобы посмотреть, что там за переполох. На лице Бачика было ясно написано: «О черт, опять двадцать пять».
— Я не делал ничего противозаконного, — заявил он. — Вы знаете это.
— Что вы им сказали?!
Казалось, Алексея вот-вот хватит инфаркт. Лицо его побелело, на синей рубашке выступили темные пятна пота.
— Я им ничего не сказал.
Лжет.
Рейчел догадывалась, что́ он им открыл. Не все — всего Бачик не знает, — но достаточно, чтобы повлечь серьезные проблемы. Надо полагать, он выложил детективам все, что знал.
Рейчел развернулась, ненароком сбив сумочкой груду бумаг со стола Бачика, и бегом устремилась к входной двери. Распахнув ее, обнаружила, что детективы еще стоят снаружи. Дожидаясь ее.
— Почему вы занимаетесь мной? — поглядела она на Серрано так, словно могла бы выдрать ему горло ногтями.
— Ваше неравнодушие к убийству Райт выглядело диковинным с первого же дня, — заявила Талли.
— Единственная причина в том, что без меня вы даже не знали бы, что это убийство, — парировала Рейчел.
— Может, да, а может, и нет. Вы слишком много о себе воображаете, — не сдалась Талли. — Впрочем, так или иначе, после вы объявляетесь на пресс-конференции. И у резиденции Драммондов. И в конторе Сэма Уикершема, где он как раз по случаю стреляет в себя.
Рейчел промолчала. На этом этапе правда терзала ей нутро, как раскаленный свинцовый шар. Даже если она не подозреваемая, она определенно лицо, представляющее оперативный интерес.
— К смерти Констанс Райт я абсолютно не причастна, — провозгласила Рейчел. — Я пытаюсь помочь.