Довольно скоро машина свернула направо, и гладкая дорога сменилась каменистой грунтовкой, ведущей в Вудбаррен. Рейчел даже не могла ни за что ухватиться, и ее швыряло по багажнику туда-сюда. Она крепко стиснула зубы, чтобы случайно не откусить себе язык.
Она запомнила каждый поворот машины, прикинула скорость и рассчитала расстояние между каждой парой поворотов. Но в глубине души знала, что эти сведения вряд ли пригодятся.
Наконец, примерно после получаса езды, машина сбросила скорость и остановилась. Рейчел попыталась извернуться, чтобы оказаться лицом к предполагаемому проему багажника. Услышала, как открывается и с треском захлопывается передняя дверца. Потом скрип снега под подошвами. Другая дверца открылась и быстро захлопнулась. А потом… ничего.
Рейчел ждала. Дышать в багажнике становилось все труднее.
Рейчел молилась, чтобы дети пришли домой и позвонили Серрано. Раскаивалась в своей краткой, опрометчивой вендетте против детектива и молилась, чтобы он сообразил, как о них позаботиться, что бы ни случилось. От мысли, что она вот-вот оставит детей сиротами, сердце у нее прямо-таки разрывалось.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Рейчел услышала тот же скрип шагов по снегу — Джордж вернулся со своей вылазки. Лязгнул ключ, вставленный в замок багажника, и крышка открылась.
Рейчел по-прежнему ничего не видела. Почувствовала, как руки обхватывают баул. Лейтенант Джордж поднял ее, будто она ничего не весит. А потом швырнул на землю, как свиную тушу.
От удара отшибло дыхание. Рейчел отчаянно пыталась вдохнуть, но из-за скотча, заклеившего рот, начала задыхаться. Потом молния расстегнулась, и свет полоснул по глазам. Ледяной воздух ожег кожу. И она даже ничего не могла сделать, чтобы согреться.
Лейтенант Дэрил Джордж уставился на нее. Рейчел его видела вверх ногами. На нем были латексные перчатки, закрепленные скотчем поверх запястной части и перепачканные землей. Он тяжело дышал, лицо его раскраснелось от мороза и напряжения.
Он только что вырыл ей могилу.
— Привет, миз Марин, — сказал лейтенант. Рейчел попыталась выругать его, но лишь подавилась собственной слюной. Она лежала навзничь, глядя в темнеющее небо. Над ней нависали голые ветки дубов и пеканов: дубовые — скрученные и узловатые, пекановые — высокие и величественные. Промерзший зимний лес был полон жутковатой ледяной красоты.
— Вот что будет, — сказал Джордж, доставая из куртки большой блестящий нож. Рейчел видела выпуклость у него на лодыжке, смутный абрис пистолета. Но выстрел могут услышать и даже вызвать правоохранительные органы. Нож куда тише. — Вы пойдете туда, куда я скажу. Если не пойдете, я отправлюсь к вам домой и прихвачу ваших детей. А потом похороню в этом лесу всех троих. Вам понятно?
Рейчел кивнула.
— Видите эти следы ног слева от себя? Пойдете по ним туда, куда они ведут. Ясно?
Рейчел снова кивнула. Подойдя к ней, Джордж разрезал пластиковую стяжку у нее на лодыжках.
— Теперь встаньте.
Она подчинилась.
— Мы оба знаем, чем это кончится, — продолжал Джордж. — И самое лучшее для вас — проделать все быстро и легко. Если будете делать, как я скажу, самое страшное, что грозит вашим детям, — это необходимость психотерапии. А кому она не нужна в наши дни, так ведь? Но если не будете в точности выполнять, что я скажу, я похороню их трупы поверх вашего. Ухватили?
Рейчел кивнула.
— Пошли, миз Марин.
Рейчел зашагала. Ее сотрясала бесконтрольная дрожь. Руки были связаны спереди. Запнувшись о сугроб, рухнула ничком, не имея возможности удержаться на ногах, и поднялась, кашляя в скотч, с лицом, облепленным снегом и грязью. Ощутила, как по щеке сочится теплая струйка. Кровь.
Снегопад усилился. Завтра к этому времени их следы совсем занесет.
— Пошевеливайтесь, — приказал Джордж.
Рейчел продвигалась вперед, идя по его следам. Они углублялись все дальше в лес. Небо становилось все темнее. У нее за спиной вспыхнул фонарик, освещая заснеженный путь вперед.
После десяти минут ходьбы ноги Рейчел совсем закоченели. Кровообращение в руках почти прекратилось. Если они в ближайшее время не придут, то встать после падения она уже не сумеет.
А затем впереди замаячил конец пути. Яма футов шести в длину, двух в ширину и четырех в глубину. Рядом валялась лопата, чтобы закопать Рейчел. У ямы стояло несколько мешков хлорки, как она и подозревала. При таком снегопаде к завтрашнему утру ее могила совершенно затеряется в окружающем ландшафте.
А потом, встав у края собственной могилы, Рейчел засмеялась. Сначала тихонько, но понемногу взвинтилась до истерического хохота. Давилась и задыхалась, но не могла перестать.
Подойдя к Рейчел, лейтенант Джордж приставил нож острием к ее горлу. Поглядев на него, она продолжила смеяться. А потом сквозь скотч произнесла три слова.
— Что? — не понял Джордж.
Она повторила слова. И засмеялась.
— Если закричишь, я заставлю кричать твоих детей.
Он сорвал скотч с ее рта. Под лентой Рейчел улыбалась. И произнесла три слова. С расстановкой:
— Ты в жопе.
На этот раз улыбнулся Джордж:
— Да неужто? Похоже, это ты у нас малость повязана. Знаешь, я все ломал голову, не избавиться ли от тебя, с той самой секунды, как услыхал, что ты заявилась в офис к сопляку Уикершему. Но думал, у тебя просто слишком длинный нос. Что лаешь, да не кусаешь. Но когда ты ткнула пальцем в Джона как подозреваемого… Тут я понял, что у тебя хватит дури обратиться в СМИ и учинить мне бардака до хрена и больше. А мне ни к чему, чтобы в департаменте копались, когда на кон поставлено так много.
— Потому что в конце концов установили бы, что ты отец ребенка Констанс Райт и убийца Кристофера Роблса, — бросила Рейчел.
Джордж потупился. Постучал по ножу пальцем.
— У нас с Конни все было отлично. Я любил ее. По-настоящему. Но никак не мог допустить, чтобы этот ребенок родился. И уж конечно, она твердо вознамерилась родить. Называла это своим вторым шансом. А всем знавшим Констанс известно, что переубедить ее нечего и думать.
— И никто не выберет в мэры человека, у которого плод любви от опозоренной бывшей держательницы того же поста, — отметила Рейчел.
— Большинству начхать на личную жизнь человека, если он может срезать им налоги. И не допустить стрельбы в их школах. Но она хотела добраться до Драммонда и сопляка Уикершема. Вернуть деньги, которые у нее выманили путем обмана. Вкупе с этим ребенком скандал поднялся бы такой, что даже мне не разгрести.
— И вот куда это завело. Роешь могилы в лесу. А как насчет Кристофера Роблса? Ему-то зачем было умирать?
— Он был на мосту в тот вечер, — угрюмо проронил Джордж. — Меня едва инфаркт не хватил, когда я тем утром увидел его лицо в новостях. Наверное, после телефонных звонков Констанс он решил, что Драммонд изменял Изабель. Так что, похоже, следил за Констанс, рассчитывая застукать ее с Николасом. Не могу сказать наверняка, что он видел случившееся в ту ночь, но испытывать судьбу мне было не с руки. И как только он оказался под арестом, возможность подвернулась сама собой.
— И никто не станет задавать вопросов по поводу эмболии у человека с такой историей внутривенного употребления. На пресс-конференции он был в ужасе. По-моему, он знал, что ее убил ты.
— Ну, Крису просто не повезло, что тебе пришлось его подстрелить. Если б не твой выстрел, он не попал бы в больницу, и кто знает, что было бы. Правда, забавно?
— Что действительно забавно, — отчеканила Рейчел, — так это то, что все сделанное тобой сегодня в моем доме записано.
Ухмылки Джорджа как не бывало:
— Чушь собачья!
— Посмотри мне в глаза, лейтенант. Я лгу?
Джордж заколебался. Отвел нож на миллиметр.
— Быть не может. Только сумасшедшие записывают происходящее у них в доме.
— И угадай что? — заявила Рейчел. — Я почти справку получила.
— Ладно, хватит! Пора идти, миз Марин.
Джордж приставил нож ей поперек горла. Сталь была холоднее воздуха.
— Харвуд Грин, — шепнула Рейчел.
Джордж остановился:
— Что ты сказала?
— Я сказала: Харвуд Грин.
Джордж заколебался:
— Харвуд Грин… Коннектикутский Резак. Слыхал я о нем. Какого черта ты его сюда приплела?
— Харвуд Грин убил моего мужа Брэдли Пауэлла. Меня зовут Оливия Пауэлл.
— Ты больная, Рейчел Марин. Или как там тебя.
— Харвуд Грин изрубил моего мужа на куски, — выложила она. — И положил мешок с останками у нас на крыльце. Его нашел сын. Я до сих пор слышу, как кричит мой мальчик.
Джордж слушал, не зная, чему верить, стиснув нож в дрожащей руке.
— Харвуд Грин был специалистом по установке домашних систем безопасности, — продолжала Рейчел. — Устанавливая систему для сотрудника дариенского департамента полиции по имени Джимми Плоткин, Грин нашел в кухне под половицей кило героина. Так что Грин предложил Плоткину услугу за услугу. Грин будет помалкивать о наркоте, а Плоткин с помощью базы данных полиции составит список домов, которые недавно обворовали. Плоткин думал, что это для бизнеса Грина, чтобы втюхивать им домашние системы безопасности. Но на самом деле он сообщал Грину, в каких домах нет наблюдения. Грин пользовался этим, чтобы присмотреться к своим жертвам. Найти слепые зоны в их домах. Наш дом был в этом списке. Мой муж Брэдли был седьмой и последней жертвой Грина.
По глазам Джорджа было видно, что он уразумел: Рейчел говорит правду.
— Копы обнаружили Грина случайно через несколько месяцев после того, как он убил Брэда. Его остановили из-за разбитого заднего фонаря, и офицер решил обыскать багажник. Рожа Грина ему не понравилась, что ли. Грин был умен. Знал, что у копа нет достаточных оснований для обыска. Нательная камера копа ясно показала, что Грин ссылается на Четвертую поправку, которая защищает от незаконного обыска и конфискации имущества. Коп обнаружил следы крови на домкрате. Она соответствовала крови одной из жертв Грина. Получили ордер на обыск дома, обнаружили кровь и волокна других жертв и десятки чудовищных фотографий. В том числе запечатлевших нас с сыном, когда мы нашли останки моего мужа на крыльце. Он фотографировал момент, когда близкие жертвы обнаруживали, что он учинил. Но, поскольку все улики на Грина были обусловлены остановкой на дороге, процесс аннулировали в силу нарушения процессуальных норм.