Внезапный порыв ветра потревожил неухоженные кроны деревьев в парке, травы прильнули к земле. Стало холодно, но Гарри готов был поклясться, что ветер здесь ни при чем.
— Я никогда не был воспитателем, верно? — медленно проговорил он. — Я был всего лишь самым старшим из твоих воспитанников.
Сьюзен склонила голову на бок и довольно прищурилась. О том, что сама всего лишь ученица более мудрой и могущественной ведьмы, она предпочла промолчать.
— Обычно дети заканчивают детский сад прежде Хогвартса, но ты никогда не был обычным ребенком.
Детство Гарри Поттера было навсегда похоронено в чулане под лестницей на Тисовой улице, и миссис Гилрой приняла его как ребенка, которому необходимо было немного настоящего, не отягощенного никакими последствиями чуда. Прикасаясь к лицу светловолосого маггла своей морщинистой рукой, слепыми глазами она видела мальчика в сломанных круглых очках, который только что выбрался на свет из своего чулана. Он стоял на пороге этого дома, сбежав от последствий магической войны и непомерных ожиданий, что взвалили на него выжившие и погибшие, от своего имени, отягощенного подвигами, от всех, кто его знал. Определенно, Гарри нуждался в «Пряничном домике» больше, чем дом нуждался в нем. В этом Мальчик-Который-Выжил ничем не отличался от других детей под этой крышей.
— Но тебе все еще нужен воспитатель? — уточнил он.
Сьюзен сосредоточенно кивнула.
— И что нужно сделать бывшему выпускнику, чтобы получить эту должность?
Улыбнувшись тепло и мягко, она подбросила что-то в воздух, и, по широкой дуге преодолев расстояние, в руки Гарри упал маленький мистер Поттер.
— Повзрослеть, — сказала она и растворилась под пологом маскирующего заклятья.
Гермиона появилась в рабочем кабинете своего супруга, задумчиво похлопывая по ладони свежим номером «Ежедневного пророка».
— Что ты об этом думаешь? — мрачно спросила она.
Не удостоив издание и взглядом — не в последнюю очередь потому, что уже его видел, — Северус склонился над своими записями.
— Идиоты, — фыркнул он. — С чего ты вообще взяла, что мое мнение о твоих друзьях когда-нибудь изменится?
Миссис Уайт не стала устраивать словесный поединок — она охладела к ним с тех пор, как закончила университет. Но она вполне могла бы заметить, что мистер Уайт без колебаний открыл тайну своей личности мистеру Поттеру, и последнему даже не пришлось с ним ради этого спать. Это ли не доказательство искренней дружбы? Гермиона бросила на стол перед мужем газету, где на колдографии был изображен крайне несчастного вида молодой человек в бинтах, которых было явно многовато для его травм.
«Черная вдова Уизли», — гласил заголовок.
Северус соизволил обратить внимание на газету только через несколько минут, чтобы его жена, не приведи Мерлин, не подумала, что его хоть немного интересуют семейные дела Поттеров. Когда Гермиона устроилась в кресле напротив, он развернул издание, бегло прочитав несколько строк, вздохнул и заговорил тоном, которым обычно читал лекции:
— О помолвках принято объявлять, не только чтобы похвастаться своим счастьем перед так называемыми друзьями, но и чтобы какой-нибудь идиот, решивший урвать чужой славы, знал, что, рискнув покуситься на гордое звание жениха юной леди, может ощутить на своей шкуре всю мощь магии рода ее избранника.
Миссис Уайт удивленно приподняла брови, а затем лицо ее озарилось той самой светлой улыбкой, за которую можно было решиться продолжать жить, когда в этой жизни, кажется, для тебя больше ничего не осталось.
— Это не Джинни, — констатировала она. — Ей не под силу такой мощный выброс.
— Не стоит ее недооценивать. — Северус отложил газету и снова взял в руки перо. — Как ты, должно быть, успела заметить, дом Поттеров полон магией под завязку, но не его, а ее магией. Ничего удивительного, что при появлении посторонних женщин там начинают происходить странные вещи. Если бы Поттер хоть раз привел в этот дом кого-нибудь, с кем зашел бы дальше чаепития, очень может быть, что в самый ответственный момент над ними обвалился бы потолок. Магические контракты не работают в одном направлении…
У Джиневры Уизли не было дома, который Гарри мог бы защищать: она давно покинула своих родителей, а общежитие для спортсменов, где она жила, не принадлежало ей. Кроме того, она часто переезжала, и единственная вещь, что находилась при ней днем и ночью — это метла. Именно в этом незамысловатом спортивном инвентаре скапливалась сила, которая в случае угрозы выполнению условий контракта должна была обрушиться на виновного.
Северус усмехнулся. Парню еще повезло, что Поттер по натуре своей не мстителен. Если бы кто-то провернул что-то подобное с будущей миссис Уайт, он умер бы в страшных муках и далеко не сразу.
Северус должен был насторожиться еще при первой встрече с Поттером, когда тот с упорством одержимого повторял, что будет ждать во что бы то ни стало. Работая в этом детском саду, он практически не использовал магию — мелкие чистящие заклятья не в счет, — зато день за днем распалял в своем сердце мечту о семье. И когда он приходил домой и брался за свои инструменты, магия текла через его руки, словно патока, пропитывая все предметы, что он создавал.
Джиневра вовсе не была «Черной вдовой», просто мужчины, которые в шутку или всерьез пытались добиться ее расположения, не знали, что за ее спиной стоит вся магия тысячелетнего рода Певереллов. Она заключила договор с последним из них, пообещав стать его женой через десять лет, и если бы она, словом или делом, попыталась нарушить соглашение, расплата была бы ужасна. К счастью, мисс Уизли действительно была предана Гарри Джеймсу Поттеру душой и телом все эти десять лет, и когда Найтингейл покусился на гордое звание ее мужа… Что же, парню повезло, что его не пришлось отскребать от квиддичных колец.
— Гриффиндорцы! — улыбаясь сдержанно и немного надменно, протянул Северус. — Все вы ненормальные.
— Потому что готовы рискнуть жизнью ради своей любви? — миссис Уайт чуть прищурила свои необыкновенные карие глаза. — Хм. Некоторые слизеринцы поступают точно так же.
Северус сделал вид, что не понял намека. Тогда она встала с кресла, подошла ближе и присела на краешек стола, глядя на мужа сверху вниз.
— Я могла сдать тебя аврорату в любой момент или просто проболтаться кому-то из своих друзей, — медленно проговорила она. — Почему ты доверял мне? С чего взял, что ты для меня важнее, чем всеобщее признание моих блестящих аналитических способностей?
Северус откинулся на спинку своего кресла и сложил руки на груди, изо всех сил стараясь не показать, насколько это замечание его задевает.
— Ты не просто не стал стирать мне память — ты даже не взял с меня никаких клятв…
— Кроме брачных.
— Это было гораздо позже, — качнула головой Гермиона. — Ты не был оправдан. Доверие ко мне могло стоить тебе жизни.
Он любил ее. Он был готов загреметь в Азкабан за единственный призрачный шанс, что она придет к нему снова.
И она пришла.
Блестящие аналитические способности здесь были не при чем. Из тысяч возможных оскорблений он выбрал именно то, что было знакомо ей лучше всего. Непростительная ошибка для человека, жизнь которого много лет зависела от умения правильно подбирать слова. Ему была хорошо известна ее одержимость решением сложных задач, он знал, что Гермиона не остановится, пока не докопается до сути, и все равно растравливал ее подозрения то словом, то знакомым жестом. Идти на эти уловки было проще, чем просто признать, что ему приятно ее внимание. Что бы он ни говорил, он хотел, чтобы она его узнала, и сделал для этого все.
Глава 9
И она пришла.
Блестящие аналитические способности здесь были не при чем. Из тысяч возможных оскорблений он выбрал именно то, что было знакомо ей лучше всего. Непростительная ошибка для человека, жизнь которого много лет зависела от умения правильно подбирать слова. Ему была хорошо известна ее одержимость решением сложных задач, он знал, что Гермиона не остановится, пока не докопается до сути, и все равно растравливал ее подозрения то словом, то знакомым жестом. Идти на эти уловки было проще, чем просто признать, что ему приятно ее внимание. Что бы он ни говорил, он хотел, чтобы она его узнала, и сделал для этого все.
Он манипулировал ею гораздо тоньше и изящнее, чем ей когда-либо удастся научиться. И Гермиона была достаточно умной женщиной, чтобы время от времени делать вид, что это работает. Она давно поняла, что не стоит верить ни единому его слову. Чтобы понять его намерения, следовало оценивать поступки. Стоило лишить его возможности говорить, как все тут же встало на свои места.
И, тем не менее, он умудрился представить все так, будто она, Гермиона, урожденная Грейнджер, коварная соблазнительница. Как бы не так! А кто вцепился в нее, как утопающий в соломинку, стоило только прикоснуться к нему? Кто держал ее в объятиях так крепко, что даже если бы она хотела вырваться, то ничего бы не вышло?
Пауза затягивалась. Понимая, что ответа не получит, миссис Уайт вздохнула и сказала:
— В субботу мы идем на ужин к Гарри.
Он, конечно же, беспредельно удивился. Но Гермиона не собиралась больше отказывать себе в удовольствии поддерживать отношения со старыми друзьями только потому, что ее супруг еще не успел эти отношения наладить.
— Я надеюсь, ты имеешь в виду себя и Роуз, потому что ноги моей в этом доме больше не будет, — проворчал он.
— Хорошо, — кивнула Гермиона, улыбаясь, но тут же добавила: — Но так как тебе было зачем-то совершенно необходимо раскрыть Гарри тайну своей личности, он теперь единственный друг семьи, с которым я могу говорить обо всем, не опасаясь сказать что-то лишнее. Да и вообще единственный друг семьи. Так что я пойду туда одна, выпью немного вина и выложу ему все подробности своей личной жизни, которые годами хранила в секрете за неимением подружек.