Глава Академии промолчал, только насупил брови и отрывисто приказал:
— В мой кабинет. Оба.
Проректор зыркнул на саламандру, та глазами заверила: не выдаст. Лорд ти Онеш заметил переглядывания и с напором повторил:
— Оба.
— Я вам мальчишка, милорд? — Некромант говорил подчеркнуто спокойно, но глаза стремительно темнели. На месте ректора Малица бы не стала злить уставшего оборотня. Но ведь и проклятого, не менее уставшего демона не стоит тревожить.
— Норман! — В голосе главы Академии звенела угроза.
Проректор шумно вздохнул, рассеянно убрал из волос листок и открыл портал. Посторонившись, он пропустил Малицу:
— Прошу вас, Ирадос.
Саламандра с трепещущим сердцем шагнула в ректорский кабинет. Девушка не видела, но спиной чувствовала близость лорда ти Онеша: с некоторых пор для этого не требовались глаза. Так много хотелось сделать, и так мало она могла! А тут еще это раздражение, ревность. Малица дала слово, но как сложно его сдержать!
Проректор без спроса прошел к одному из шкафов, отодвинул увесистый том и достал пыльную бутылку. Пару раз приложился и, вытерев рот, улыбнулся — одними губами.
— Все, теперь я готов. Что еще, Ариан? Я безумно устал, не спал ни минуты…
— Ты ей сказал?
Казалось, ректор стал выше ростом. Он навис над другом, сложив руки на груди, поджав побелевшие губы. Глаза превратились в две алмазные льдинки. Саламандра давно умерла бы со страху, лорд Шалл же будто не замечал. Он прикрыл глаза и полностью скопировал позу приятеля.
— О чем, милорд? Адептка Ирадос просила разъяснить пару вопросов, я пошел навстречу.
— Ты назвал ее безутешной вдовой, — напомнил глава Академии и порывисто чиркнул рукой по воздуху: ставил чары.
— Ты когда-нибудь статуи на кладбищах видел? — Проректор начинал терять терпение. — Поза та самая, идиот! Иди поспи, тебе это тоже нужно, иначе мы полностью дискредитируем преподавательский состав в глазах адептов. И, забери тебя бездна, Ариан, научись доверять!
Выпустив пар, лорд Шалл стремительно прошел мимо испуганной Малицы и устроился в ректорском кресле.
— Да, именно так! — развел он руками и закрыл глаза. Буквально через мгновение дыхание проректора стало ровным: некромант заснул.
Саламандра низко опустила голову. Теперь девушка осталась один на один с разгневанным лордом ти Онешем. Тот не спешил говорить, все так же стоял к ней спиной, скрестив руки на груди, и о чем-то напряженно размышлял. Проклятый ректор. Хотелось подойти, обнять, но Малица боялась. Между ними фактически ничего нет, да и как глава Академии воспримет сочувствие? Мужчины гордые, а демоны вдвойне.
— Не стойте. — Слова раздались через целую вечность.
Ректор обернулся. Теперь Малица видела — он тоже устал.
На лбу залегла морщинка. Убрать бы ее, разгладить…
— Милорд, — саламандра сделала робкий шаг вперед, гадая, улеглась ли буря, — если вам что-нибудь нужно…
— Он сказал! — грустно усмехнувшись, констатировал лорд ти Онеш и метнул грозный взгляд на друга.
— В бездну, Ариан! — заворочавшись, сонно пробормотал проректор. Как только понял, что на него смотрят? Воистину оборотень!
Глава Академии поджал губы, но тему развивать не стал. Вместо этого задернул шторы и в воцарившемся полумраке поманил девушку к окну. Саламандра кивнула. Понятно, хотел поговорить, но не желал будить друга. Ректор устроился на подоконнике и подвинулся, чтобы Малица могла сесть рядом. Девушка предпочла остаться стоять, только положила ладонь на теплое дерево. Пару минут они молчали и просто смотрели друг на друга. Ректор — пристально, изучающе, девушка — с сочувствием и тревогой. Повисшее между ними напряжение зазвенело, стало материальным. Затем лорд ти Онеш заговорил:
— Прошу вас, не вмешивайтесь.
Ясно, значит, разговор с проректором — секрет болтливой кокетки.
— Чем я могу помочь, милорд?
Стало нестерпимо больно. Неужели он полагает, будто Малица станет терпеливо ждать чужой смерти? Саламандра покачала головой. Нет, она сделает все возможное, чтобы ректор в Академии колдовских сил не сменился.
— Своим прилежным поведением. — Совсем не это саламандра ожидала услышать.
И Малицу прорвало. Глаза сверкнули, с губ сорвалось дерзкое:
— Вы другу говорили о доверии, а мне?
Ректор опешил, а саламандра направилась к камину. Потом передумала, обернулась и ровно, холодно поинтересовалась:
— Как здоровье Эдера Кносса? Надеюсь, ваших гончих тоже удастся спасти. Вы их так любите, милорд.
Лорд ти Онеш издал странный хлюпающий горловой звук и в мгновение ока очутился подле Малицы.
— Так вас больше другие интересуют? — За равнодушием скрывались разочарование и обида.
Ректор тут же отошел и осторожно, чтобы не потревожить лорда Шалла, открыл верхний ящик стола.
— Больше, чем кто? — чуть слышно уточнила Малица, прекрасно понимая, что он имеет в виду.
Уходить расхотелось. На место страху и обиде пришел стыд. Не то, совсем не то надлежало сделать, сказать! Но как, когда ты адептка, а он — ректор?
Саламандра сделала шаг, еще один и наконец практически уперлась в спину лорда ти Онеша. Руки дрогнули и безвольно упали вдоль тела. Чувствуя, как глаза снова набухают от слез, Малица бессильно смотрела на ректора и гадала, сколько тому осталось жить. Вдруг всего пару часов? Тогда стоит ли?.. Шмыгнув носом, саламандра отвернулась и тут же ощутила теплые ладони на плечах. Слезы беззвучно покатились из глаз. Внутри образовалась гулкая пустота. Скоро она затянет сердце.
Малица понимала: бежать бесполезно. Какие бы цели ни преследовал лорд ти Онеш, девушка угодила в его сети. Только вот злая судьба не позволит их затянуть.
— Я не хочу, чтобы вы умирали, милорд, — уронив голову на грудь, призналась Малица.
Ректор прижал ее спиной к себе и очертил линию подбородка, смахивая слезинки.
— Признались, — с мягким укором шепнул он.
Саламандра тяжко вздохнула. Это было очевидно с самого начала, когда лорд ти Онеш увидел, как проректор обнимал подопечную. Вряд ли девушка стала бы плакать из-за его назначения преемником демона.
Пальцы ректора нежно поглаживали, силились разогнать морщинки, вернуть губам улыбку. Он не желал впутывать во все это Малицу, это только его дело.
— Ко мне? — тихо спросил лорд, когда рыдания сменились судорожными вздохами. — Пусть Норман поспит. Он очень устал и энергетически пуст. С Кноссом все в порядке, насколько бывает в порядке у воскрешенных мертвецов. Гончих, полагаю, тоже вытащат.
Голос ректора дрогнул, и Малица еще раз убедилась: своих собак глава Академии любил, как детей. Страшно подумать, что он испытал, узнав об отравлении. Саламандра нахмурилась. Кто же добавил яд в молоко? О вкусовых предпочтениях гончих знали только в Академии. Неужели Эдер проболтался?
Девушка увлеклась размышлениями и не заметила, как руки ректора освоились на талии. Возмущаться не хотелось, наоборот, Малица поняла, именно этого ей не хватало.
— Ко мне, эмм? — повторил вопрос ректор.
Несмотря на серьезность ситуации, саламандра не удержалась от улыбки. Глава серьезного магического учебного заведения — и вдруг дышит в ухо, как мальчишка.
— Как вас прокляли? — Малица с трудом вырвалась из плена неги.
Если она поддастся, позволит себя увести, ректор так и оставит ее в неведении. В домашней обстановке о делах не говорят. Чай, кофе — и «вам пора, Малица».
Ректор тут же убрал руки и надел прежнюю ледяную маску. Малица ступила на территорию, куда лорд ти Онеш пускать не собирался.
Кабинет вновь залил утренний свет. Саламандра с непривычки часто-часто заморгала, посапывавший же в кресле проректор будто ничего и не заметил. Вот уж кому можно позавидовать! Хотела бы Малица в такой ситуации сохранять железные нервы! Сегодня она точно не заснет.
— Ирадос, вам тоже не помешало бы выспаться, — ушел от разговора ректор.
Лорд Шалл заворочался в кресле, тяжко вздохнул, будто поскуливая, и уткнулся щекой в обивку. Девушка не видела выражения его лица, но догадывалась — тревоги ночи отступили.
— Милорд, не замыкайтесь в себе! — переборов робость, Малица дотронулась до руки ректора. Тот замер каменным истуканом. — Я понимаю, никто не любит говорить о болезнях…
— Я не болен, Малица, — покачал головой лорд ти Онеш и позволил эмоциям прошлой ночи прорваться наружу. Плечи поникли, лорд ссутулился и тяжко опустился на стул для посетителей, потирая виски. — И давайте закроем эту тему? У меня еще дел невпроворот.
Саламандра присела рядом на корточки и протянула руки ладонями вверх в доверительном жесте. Ей хотелось хоть что-то сделать, чем-то помочь.
— Хотите кофе, милорд? — тихо спросила она.
— Хочу, — слабо кивнул ректор и переплел их пальцы. — И спать хочу, и дроу этого найти, но… Тысяча «но», Малица. Простите, но наша прогулка отменяется. Не до того мне сейчас.
— Понимаю, — кивнула девушка и с тревогой заглянула в глаза лорда. — Вы ведь снимете его, верно?
Веки вновь зачесались, и Малица отвернулась, чтобы не расплакаться.
— Сниму. — Он поднял девушку на ноги и усадил на стул вместо себя. Нашарил в кармане платок и протянул. — Не надо разводить сырость, Малица.
Пальцы саламандры судорожно вцепились в фалды сюртука. Ректор оторопело уставился на нее, а девичьи руки уже оплели талию, лоб уткнулся в грудь, а нос куда-то в солнечное сплетение. Ничего не оставалось, как обнять в ответ и заверить: умирать лорд ти Онеш не собирается.
— Напрасно Норман вам рассказал, — сказал он куда-то в мягкие волосы и поцеловал в затылок.
— Хуже жить в неведении, — возразила Малица.
По телу пробежали мурашки. Сердце ухнуло и из пяток прыгнуло к горлу, разгоняя кровь по телу. Саламандра провела носом по пропахшей ректором ткани и вздохнула. Она силилась запомнить каждую мелочь, чтобы потом мучительно не жалеть об упущенной возможности.
— Я нашел их на рассвете. — Плотину прорвало, лорд ти Онеш заговорил. — Отправил вас спать, хотел немного нарушить закон, пустить гончих на кладбище, а они…