— Лорд Шалл меня ненавидит, — усмехнулся ректор и покосился на кровать. Спать действительно хотелось. — Я оставил его на растерзание дознавателя.
Саламандра слабо улыбнулась и напомнила о важности отдыха.
— Если хотите, я уйду, — торопливо добавила она. И так зашла далеко, но не могла иначе: слишком мало отпущено, если вдруг… Вертелось огненным колесом в голове это «вдруг».
Ректор покачал головой: «Не хочу» — и напомнил о недавних громких заявлениях:
— Кто-то грозился остаться, утверждал, если выгоню, в окно полезет.
— Но, может, я вас смущаю… — давало знать мамино воспитание.
— По-моему, все наоборот, Малица, — рассмеялся лорд ти Онеш и указал на торчавшие из-под пол халата штанины. — Видите, я специально переоделся. Вы застали меня врасплох, и я просто не успел…
Малица кивнула и проследила за ректором взглядом. Тот присел на кровать, потянулся к сюртуку с амулетом связи и засунул артефакт под подушку. Затем одним тягучим движением перенес вес тела на постель и с удовольствием смежил веки. Помедлив, саламандра присела на край кровати, нащупала пальцы лорда и сжала в ладонях. Она не хотела уходить, хотела побыть рядом, пока он спит. В итоге прилегла рядом сама, прижалась лбом к плечу и не заметила, как заснула.
— Малица, Малица!
Саламандра сладко засопела и перевернулась на другой бок. Странно пахнет белье, приятно. Неужели в Академии горничные завелись или Селия на кровать духи пролила? Запустить бы в нее подушкой, чтобы зря не будила, но лень.
— Малица!
Настырная соседка отчего-то говорила мужским голосом и начала тормошить.
— Отстань! — не открывая глаз, Малица двинула ей локтем и пригрозила: — Спалю!
— Дознаватель, Малица, — упрямо повторил кто-то.
Стоп, это не Селия. Саламандра резко перешла из состояния сна в состояние бодрствования и села, потирая глаза. Зрение вернулось не сразу, но наконец девушка сумела сфокусироваться на говорившем. Им оказался крайне недовольный ректор, уже не в халате, а в привычной серо-бело-голубой тройке. Волосы еще влажные — значит, сам недавно встал.
— Хорошо выспались? — Глупо, но Малицу волновало именно это.
Она сладко потянулась и размяла руку: успела отлежать. Потом в голове щелкнуло, и от былой неги не осталось и следа. Пришел дознаватель, ректор проклят, двоих убили, а саламандра в спальне главы собственного учебного заведения. По идее нужно бы о репутации подумать, но не хотелось.
— Спасибо, — поблагодарил сбитый с толку ректор. Малица в очередной раз удивила.
— Что-то болит? — продолжила допрос девушка.
Она забавно щурилась со сна, а лорду ти Онешу предстоял сложный разговор. Вот как его можно вести с глупой улыбкой на губах? Не поймут. И уйти бы надо, а ректор все смотрел и смотрел. Ему хотелось запомнить Малицу такой: улыбающейся, прекрасной и любящей. Может, это их последняя встреча. Лорд ти Онеш твердо решил: не получится снять проклятие, уедет умирать в Закрытую империю. В полном одиночестве, чтобы никто не видел агонии. Тем более Малица.
— Все ведь будет хорошо? — Каким-то непостижимым образом саламандра разглядела грусть на дне улыбки, угадала чужие мысли.
— Конечно, Малица, — пообещал ректор и поторопил: — Люций Арс не любит ждать.
Малица уставилась на поднос, затем перевела взгляд на окно, золотившееся солнечным светом. Из парка доносились голоса. Странно, прежде столь приятные слуху, сейчас они вызывали головную боль, желание крикнуть всем: «Замолчите!»
— Ариан, — слетело тихое с губ, и в следующий миг руки девушки обняли ректора.
Саламандра не целовала, просто стояла, прижавшись, а потом попросила:
— Возьмете меня вечером на ритуал?
— Зачем? — Лорд предпочел бы, чтобы она держалась подальше.
— Тогда дайте доступ к Запретному хранилищу. — Малица подняла голову и заглянула в глаза ректора. — Мне не для шалостей. И, — щеки налились румянцем, ресницы стыдливо опустились, — я не вышла за границы дозволенного, не дала повод думать, будто я доступная женщина?
Глава Академии поцеловал ее пальчики и заверил:
— Это один из лучших моментов в моей жизни.
Девушка весенним ветерком отпрянула от ректора и напомнила о просьбе. Лорд догадывался, зачем ей разрешение, но все же дал. Малица поблагодарила, хотела уйти — дознаватель ведь ждет! — но глава Академии удержал, положил обе руки на плечи и уставился пугающим, будто силящимся выпить душу взглядом. Саламандра даже испугалась.
— Ничего, подождет немного, — хрипло пробормотал ректор: в горле вдруг пересохло. — Я портал открою.
Вот бы порадовался лорд Шалл! Как только углядел, почувствовал? Не иначе оборотни видят сердцем и никогда не ошибаются в сути вещей.
Ректор сжал девичьи пальчики, с минуту подержал, грея в ладони, а затем прижал к губам. Малица широко распахнула глаза, когда лорд покрыл быстрыми летящими поцелуями руку от кончиков ногтей до манжеты платья. Даже дыхание задержала, чтобы не спугнуть. Увы, удовольствие длилось недолго — глава Академии с неохотой отступил.
— Вы так и не сказали, могу ли я надеяться.
Зеленые глаза пылали, в них хотелось утонуть. Пришлось сделать пару вдохов и выдохов, чтобы разорвать чары. Может, не стоило?
— Надеяться на что? — уточнила Малица.
Ей снова стало жарко, снова хотелось сбежать — и одновременно остаться, прижаться к ректору и замереть, вслушиваясь в биение сердца.
— Назвать вас своей. — Он думал, не сможет сказать, и тут же, ринувшись в омут с головой, страстно произнес: — Я люблю вас, очень люблю!
Саламандра замерла, где стояла. Хотела ответить и не могла: слова казались не теми. Сердце жило своей собственной жизнью, не подчинялось хозяйке, то пускалось в галоп, то останавливалось. Не хватало воздуха, а еще хотелось умереть и разом воскреснуть.
— Меня? — На большее Малицу не хватило.
Ноги отказывались держать, и она села.
Сказка, сон, игра? Лорду ти Онешу столько лет, он видный маг, ректор, а Малица? Соплюшка без титула и особых умений, адептка-второкурсница. Личное дворянство отца не в счет. Такую приятно уложить в постель, но любить? Ректор определенно пошутил. Девушка так и сказала лорду, однако добилась лишь повторного признания:
— Люблю, Малица, и хочу назвать своей единственной.
Вот оно! И вдруг стало так страшно, так в камин захотелось. Спрятаться, убежать и сделать вид, будто ничего не случилось.
Саламандра молчала, ощущая, как стремительно краснеют уши. Тут бы пригодилась Индира, уж она-то знает, как правильно реагировать на подобные признания. А вдруг Малица что-то не так скажет, сделает? Или и вовсе она все неправильно поняла, и ректор жениться не собирается. В перспективе, разумеется. Вот не расспросила лорда Шалла о возлюбленных демонов, сама виновата!
Малица вздохнула и закусила губу. Пальцы мяли подол платья, а потолок вдруг оказался чрезвычайно интересной картиной.
— Ариан, я не знаю! — наконец призналась она. — Не знаю, что делать. Мальчики такого не предлагали. Вот если поцеловать, стать девушкой — это да, а признаться в любви…
Несмотря на всю серьезность момента, лорд рассмеялся. Он ожидал согласия или отказа, но никак не признания в полнейшем неведении в любовных вопросах. Нервничал, переживал, опасался отповеди: Малица ведь могла отвергнуть. Симпатия ничего не значит, ректор намного старше, вокруг полно привлекательных ровесников, опять же дракон, который пригласил на весенний бал. Лорд ти Онеш даже пожалел о признании, а тут вместо волнения — смех. И так легко на душе стало.
— Тогда скажите: я тоже — и поцелуйте, — посоветовал ректор.
Девушка потупилась. Затем встряхнула волосами, вскинула подбородок и, стремительно преодолев разделявшее их расстояние, чмокнула демона в губы.
— Меня дознаватель ждет, милорд, — напомнила она, когда ректор попытался поцеловать в ответ, ловко вывернулась и отбежала к двери. — И Запретное хранилище. Погляжу, что с проклятием, может, заказчика вычислю.
— Только никуда не лезьте! — крикнул ей в спину нахмурившийся лорд и запоздало вспомнил: — Малица, портал!
Люций Арс ничуть не изменился. Все тот же цепкий взгляд, все то же равнодушие к условностям и принцип «все средства ради правды хороши». Королевский дознаватель занял один из пустующих кабинетов в Административной башне и, обложившись бумагами, что-то яростно писал. Когда, уже войдя, Малица постучалась вновь, не поднимая головы, буркнул:
— Слушаю!
Саламандра насупилась. Она не провинившаяся перед деканом адептка, а подданная Империи раздолья, ценный свидетель, отношение должно быть соответствующее.
— Боюсь, это я вас слушаю, — возразила Малица. — Вы же меня вызвали.
Дознаватель недовольно фыркнул и неохотно оторвался от бумаг. Смерил Малицу оценивающим взглядом — будто душу стремился вынуть — и сухо поинтересовался:
— Как ваше имя, госпожа? Сегодня я вызывал многих. Определенно Академия колдовских сил требует доскональной проверки.
Девушка представилась и без спросу заняла пустовавший стул. Сложила руки на коленях и приготовилась к допросу. По губам блуждала рассеянная улыбка: вспоминалось нежданное признание в любви. Больше всего на свете Малице хотелось сейчас отыскать Индиру и поделиться с ней случившимся, но приходилось мучиться в кабинете наедине с дознавателем.
— Тер Ирадос… — Колючие глаза вновь отправились в путешествие по лицу саламандры. — Помню. Вы настойчиво интересовались моими правами и требовали обращения как к лицу первого сословия. Тело нашли вы. — Господин Арс подпер голову ладонями и не мигая уставился на притихшую девушку. — Что ж, я готов выслушать вашу версию событий, а потом узнать правду.
Малицу передернуло. Он заранее считал ее лгуньей. Неприятный тип!
— Задавайте вопросы, отвечу, — копируя холодный тон собеседника, проговорила девушка.
Вся радость, все волнение прекрасного утра улетучились.
Дознаватель не спеша очинил карандаш и отчеркнул предыдущие записи. Малица пристально наблюдала за его действиями, но молчала. Внутри же копилась злоба. Он отрывал ее от гораздо более важных дел.