Он знал, что нужно сделать. Нужно выйти и встать у этого напастного шлюза. Дождаться капитана «Кривой шоколадки» и отдать ему все почести. Он видел, как смотрят на него остальные – на видео из кают, в коридорах «Ленточки», в кают-компании. Он видел, что ему не доверяют.
Что ж – взаимно.
6. Планы
Самое время признать, что Пограничные герцогства – не что иное, как угроза для всей Выжженной Галактики. Вы объясняете, что их местоположение на данном этапе делает невозможной успешную аннексию и включение в структуры Альянса. Вы убеждены, что они представляют собой естественный клапан, благодаря которому человечество мирится с необходимостью подчиниться новому порядку. Вы повторяете, что эти староимперские системы – наше историческое наследие, музей свершений и ничего больше; вы верите, что это лишь слащавый сантимент. А я вам повторяю: это угроза. Это бомба замедленного действия, которая однажды станет причиной очередной войны.
Осторожно маневрируя антигравитационным креслом в боковых коридорах замка Гатларк, его титулярное высочество Натрий Ибессен Гатларк направлялся к своему достопочтенному отцу, принцу-протектору, Властителю Систем, Отцу Рода и кавалеру Зеленой жемчужины, герцогу Ибессену Сектаму Гатларку.
Как он и ожидал, видневшиеся вдали двери в Жилковые покои были слегка приоткрыты. Эта часть коридора, именовавшаяся также Гнездом шепотов, в отличие от остального замка Гатларк была не чисто-белой, но мерцающе-зеленой.
– Перемести его в тот сектор, малыш. Заходи с фланга.
«Он играет с Талином», – понял Натрий. Он подождал еще немного, прислушиваясь под дверью, но потом, словно стыдясь того, что торчит под дверью в покои отца, слегка толкнул ее и вплыл в кресле в Жилковые покои. Как он и ожидал, большой голографический стол отца был включен, и в воздухе висела симуляция космического пространства системы Гатларк вместе с точными изображениями родовых кораблей. Нат усмехнулся, заметив, что управляемый компьютером противник носит эмблему Исемина. «В Зале света свадьба, в Гнезде шепотов битва», – подумал он.
– Привет, Натрий. – Отец снял с колен золотоволосого малыша Талина и поставил его на пол.
«Здоровый наследник престола, зачатый в последний момент», – желчно подумал Нат. Отец, несмотря на генотрансформаторы и по-солдатски подстриженные седые волосы, скорее походил на его деда.
– Мы совершали заход с фланга, – с серьезным видом сообщил Талин. – Но учитель Сепен говорил, что такие маневры в космическом пространстве не применяются, – обратился он к отцу. – Он говорил, что в космосе никого не обойдешь с фланга.
– Учитель Сепен был прав, но не насчет данной конкретной симуляции, – сказал герцог. – Защищая станцию, ты сужаешь область своих действий до конкретной точки пространства. Так же поступает и твой противник, и тогда стратегический фрагмент космоса действительно становится фрагментом, замкнутым в ограниченной сферической зоне действий. Так что заход с фланга вполне имеет смысл, – Властитель Систем коснулся одной из кнопок, увеличивая интересующий его сектор, а затем один из кораблей Гатларка. – Не говоря уже о том, что восприятие космоса как полностью открытого пространства не оправдывает себя в случае необходимости использования глубинного привода, – добавил он, подсвечивая фрагменты опутывавшего корабль привода. – Перед маневром команда должна войти в стазис и лишь затем совершить прыжок, вследствие чего бегство с поля боя становится крайне сложной задачей. Дополнительной проблемой может стать использование противником волнолетов или кораблей, оборудованных волновыми лучами захвата и блокирующих возможность прыжка для конкретной боевой единицы, если удастся поймать ее в зону их действия. Учитель Сепен должен был тебе об этом рассказать. Я с ним поговорю, – закончил он, вновь вызывая жестом общий вид системы.
«Стратегическая болтовня», – недовольно подумал Нат. Когда-то герцог Ибессен точно так же включал голостол вместе с ним – естественно, до того, как дала о себе знать болезнь.
– Вряд ли принц Рунхофф Казар позволил бы себя обмануть столь простым маневром, – заметил Нат, не в силах до конца справиться с горечью в голосе. – Он психопат и постоянно видит везде и во всем какой-то подвох.
– Мог бы обойтись и без подобных комментариев, – сухо ответил Властитель систем. Криво усмехнувшись, Нат подплыл ближе к голостолу.
– Принц Рунхофф – психопат? – заинтересовался Талин.
– Отец прав, – бросил Натрий. – Некрасиво так говорить о новоиспеченном дяде.
– Иди к Геене, Тал, – сказал отец. – Пусть она тобой займется.
«И побыстрее, – мысленно добавил Нат, глядя, как Талин недовольно покидает Жилковые покои, возвращаясь к одной из нынешних фавориток отца. – Еще заразишься психофизией». Вопреки собственным мыслям он улыбнулся герцогу.
– Незачем, отец. Что тут такого…
– Почему ты покинул Южную башню?
«Вот и конец беседе», – подумал Натрий. Стукнув пальцем по подлокотнику, он развернулся, чтобы лучше видеть лицо герцога Ибессена.
– Свадьба уже состоялась.
– Не говори глупостей, – отец смотрел не на него, а на висящие в воздухе голографические силуэты кораблей. – Эта проклятая свадьба продлится самое меньшее лазурный месяц.
– Хочешь меня изолировать на целый месяц?
– Если потребуется.
– Я против.
– Мне плевать на твои капризы, – герцог словно не замечал возражений Ната. – Ты прекрасно знаешь, почему я решил так, а не иначе. Я уже устал тебе напоминать о политических соображениях.
«Сейчас», – решил Натрий.
– Меня все равно обнаружат, – заявил он. – Голокамеры по всему замку, так что спрятаться негде. Речь, впрочем, не только о столице и замке. Вся планета живет этим празднеством. Когда свадьба всем наскучит, начнутся поиски сенсаций. Психопатии Рунхоффа хватит где-то на неделю, а потом вытащат меня. – Глава рода молчал, но Натрий не собирался заканчивать. – Я сыт всем этим по горло. Полечу в космос. Пусти меня на один из кораблей. Поболтаюсь, поскучаю… может, проведу небольшую разведку в подчиненных системах?
Герцог Ибессен впервые посмотрел прямо на сына. Нат заметил, что его левый глаз прикрывает голограмма солнца Гатларка.
– Хватит тебе твоего… как ты там его назвал? «Хохот»?
– «Гогот», отец.
– Вполне подходящее название. Если настаиваешь – можешь полететь на нем.
Нат вздохнул – достаточно громко, чтобы звук его вздоха пробился сквозь голостол, разбившись о худое напряженное лицо герцога.
– «Гогот» – маленький одноместный прыгун. В лучшем случае я мог бы просидеть в нем две недели, но уж точно не целый месяц.
– Что тебе в таком случае надо?
– Посижу лучше на «Карме».
– Хочешь, чтобы я тебя отправил на один из наших лучших легких крейсеров? Даже не думай. Еще не хватало, чтобы ты там болтался и пугал моих офицеров. В лучшем случае отпущу тебя на эсминец – если вообще соглашусь на подобное сумасшествие.
«Оно самое», – подумал Нат, но промолчал. Герцог Ибессен Сектам Гатларк склонился над голостолом и выключил симуляцию. Все погасло, оставив после себя лишь голубоватый туман. Властитель Систем откашлялся и постучал пальцами по крышке стола.
– Можешь полететь на «Пламени», – объявил он. – Капитан Кайт Тельсес хорошо тебя знает и, насколько мне известно, вполне терпит. Может, даже выслушает несколько твоих распоряжений.
«Старик Кайт», – подумал Нат. Оставленный на посту ввиду столь же старых, как и он сам, знакомств, он якобы был наполовину слеп и плохо соображал, как и вся его команда. Летающую помойку, которой он командовал, за глаза называли «летающим домом престарелых».
– «Пламя» – старый, рассыпающийся металлолом! – сказал Нат, не пытаясь скрыть свои истинные чувства. – Он едва прошел последний техосмотр! Болтается на околопланетной орбите, подсоединенный к верфи! И, насколько я знаю, он находится там уже давным-давно, поскольку из него до сих пор что-то сыпется!
– Вижу, ты соображаешь, что к чему. Увы, это единственное, что я могу тебе предложить. По крайней мере, на нем ты не будешь мотаться по подчиненным системам. Бери его, если хочешь, и возвращайся не раньше чем через лазурный месяц.
Отвернувшись, отец направился к огромному письменному столу, соединенному с голостолом и компьютерной системой замка.
Аудиенция закончилась.
Керк Блум была сыта по горло.
Сперва она бесцельно бродила по всей квартире, проверяя компьютерное оборудование. Потом подключилась к голоигре по какой-то чудовищно древней литературе еще доимперской эпохи, но многообразие вариантов отбило у нее всякую охоту. Вызвав контактную консоль, она попыталась проанализировать исходный код какой-то написанной много лет назад программы, но, бросив взгляд на несколько строчек, поняла, что у нее нет никакого желания этим заниматься. Минут пять она просматривала эротические каналы, подумывая включиться в какую-нибудь оргию, разыгрывавшуюся в данный момент во внепланетном Потоке, а потом пошла в кухню и попробовала соорудить что-нибудь поесть, но со злости лишь раскодировала программатор. Вернувшись наконец в гостиную, она рухнула на диван, разбросав несколько забытых голожурналов.
Ей не хотелось думать о Нате, зонде и данных, до которых ей удалось докопаться, однако это было не так-то просто, к тому же она постоянно ощущала знакомую дрожь.
– Гребаная Напасть! – выругалась Керк, вскакивая на ноги, и бросилась ко входной двери. Накинув свою любимую куртку из синтетической кожи, она выбежала в коридор, машинально заблокировав дверной генодатчик.
Ее квартира находилась в небоскребе Тридцать четвертой общины, в само́м Свете, как поэтично именовали один из самых ухоженных районов Прима. Считалось, что поэтические названия способны несколько оживить скопление устремленных к небу жилых домов и фабрик. Если Гатларк казался отсталым, почти средневековым, то Прим и сам Свет были чем-то вроде вишенки на торте – местом, где технология встречалась с историей.