– Сканирование в любом случае займет какое-то время, – сказал Нат. – Как раз успеем автоматически зарядиться и прыгнуть обратно.
– Как скажете, – Пальм пожал плечами и закрыл крышку. – Ну так как? Хотите прямо сейчас в стазис?
– Я думал, еще есть время?..
– Есть, но я больше не забивал бы себе вами голову. Вам ведь все равно без разницы, – объяснил Пальм. – А мне придется немного потрудиться. Эту коляску нужно закрепить.
– Тогда закрепите ее и воткните мне трубки, – согласился Нат. – А стазис я введу уже сам.
– Уверены?
– Да, – ответил Натрий. – Время еще будет. Даже счетчик пока не запустился.
– Ладно. – Типси Пальм подошел к Нату и потянул за рукоятки, скользя креслом над полом каюты. – О, уже начинается, – добавил он, когда до их ушей донесся треск передатчика и нечто похожее на смесь удара гонга с фрагментом гатларкского гимна. – Сейчас будет тирада.
– Что?
– Тирада, – невозмутимо ответил механик, устанавливая коляску и закрепляя первый ремень. – Сейчас сами услышите. Тираду будет читать, красноречивый наш, – пробормотал он себе под нос, застегивая первую защелку.
– Уважаемая команда, – раздался в каюте, как и на всем «Пламени», полный достоинства, слегка дрожащий голос капитана. – Говорит ваш капитан. Начинаем приготовления к очередному глубинному прыжку. Мы отправляемся в погоню за сбежавшим из нашего космоса прыгуном, который похитил ценный технологический элемент из космоса Гатларка. Эта дерзкая кража будет показательно наказана, а украденный предмет передан властям Гатларка именем его высочества герцога Ибессена Сектама Гатларка, Властителя Систем, Отца Рода и кавалера Зеленой жемчужины.
«Многовато титулов для обычной речи, – подумал Нат. – После такого вступления наверняка стоит ожидать какой-нибудь бомбы».
– Не стану скрывать – наша миссия не из простых, – голос Кайта Тельсеса внезапно обрел резкость и жесткость. – Похитители сбежали в возможно известный вам сектор 32С в Рукаве Лебедя, – в громкоговорителе послышался задумчивый вздох, тут же сменившийся по-прежнему решительным голосом. – Стрипсы называют его Тестером, поскольку считают, что прибывающие туда корабли и их команды проходят своеобразный тест на выживание. Те, которым это удается, получают, по мнению стрипсов, шанс на «технологическое спасение», которое порой бывает навязано силой. Для них не имеет значения, оказался ли корабль в их регионе случайно и хотела ли его команда проходить этот самый «тест». С точки зрения стрипсов, само появление в Тестере – добровольный акт, целью которого является вступление в их ряды.
– Тирада-обсирада, – пробурчал себе под нос Пальм. Но капитан еще не закончил.
– Однако нам незачем опасаться ни этого сектора, ни даже стрипсов, – голос его теперь звучал намного теплее. – Во-первых, мы летим на безопасную границу сектора 32С, в отмеченный стандартным локационным буем участок. Во-вторых, секта стрипсов в силу нашего близкого соседства поддерживает с Гатларком хорошие дипломатические отношения. Стрипсы также знают «Пламя» и, по не вполне понятным мне причинам, не заинтересованы в спасении людей нашего возраста, – Кайт Тельсес позволил себе легкий смешок. – Говорю вам об этом потому, что с нашими похитителями дело обстоит совершенно иначе. Поэтому наша главная цель по прибытии в безопасные границы сектора – быстро найти команду прыгуна, которую стрипсы наверняка захотят спасти, или установить контакт с Флотом Зеро с целью перехвата беглецов. Это все. В ближайшее время будет запущен счетчик. Слава Гатларку и нашему герцогу!
Речь завершилась. Прозвучал гонг, а за ним гимн, оборвавшийся столь же быстро, как и начался.
– Алеа иакта эст, – пробормотал Нат. Механик оторвался от стазис-консоли и удивленно поднял брови:
– Что вы сказали?
– Ничего особенного. Старая поговорка на машинном языке, – вздохнул Нат. – Она означает: «Кости брошены».
– Красиво, – похвалил Типси. – Но, честно говоря, я лично надеюсь, что мои кости останутся на месте, то бишь в этом старом низкорослом кожаном мешке. Благодарю покорно, но у меня нет никакого желания, чтобы кто-то их куда-то бросал.
Тартус Фим плавал в волнах моря, которым была Цара Джейнис.
Она сделала все, что ему обещала, и даже больше. Приходя в себя, он видел, как она сидит верхом у него на коленях, обнимая его руками. От нее пахло смолой и пенящимися волнами, покоем и дождем. Она прижималась к нему, словно желая оставить его рядом с собой навсегда, и от этого у него путались мысли. Он полностью забыл о том, что неподалеку – у стены каюты – стоит взирающий на его падение Малькольм Джейнис. Наемник, правда, больше внимания уделял не ему, а своим рукам, критически разглядывая криво подстриженные когти.
Фим не сомневался, что ему ввели какую-то дрянь. Он чувствовал боль, если ее ему причиняли, но скорее как предвестие того, что может случиться. Хуже было, когда ангел оказывался рядом, окутывая его серебристыми крыльями и шепча, что он, Тартус Фим, может получить все, что пожелает, – достаточно лишь ответить. И он отвечал, порой давясь собственным языком. Он выплевывал из себя все полулегальные и легальные контракты, контрабанду, скупку краденого и торговлю запрещенными веществами. Он признался в полутора десятках пиратских нападений, во время которых растерзал небольших беззащитных прыгунов, высасывая из их грузовых отсеков животворящие продукты, подобно средневековому вампиру. Но ангел хотел знать вовсе не это.
Цару не интересовало болезненное прошлое Фима, его изгнание из Космической академии, одинокое детство на орбитальных станциях, купленная любовь или мелкие и крупные преступления. Ее интересовал только Миртон Грюнвальд и его прыгун, а когда ответ ее не удовлетворял, она причиняла ему боль, странным образом ассоциировавшуюся с удовольствием.
– «Дракониха»… – бормотал он, – я познакомился с ним, когда он летал на «Драконихе». У него была идея заняться бизнесом, артефактами. Он скорешился с каким-то коллекционером. Не с элохимами, не с Научным кланом. Не знаю… не знаю, с кем!
– Тартус, – шептала Цара, вглядываясь в него большими зелеными глазами, отчего он чувствовал почти болезненное возбуждение. – Тартус, скажи мне правду. Я хочу это сделать, Тартус. Удержи меня. Не позволяй мне, – говорила она, потираясь о его тело и проводя по нему парализатором.
– Кажется, он для него воровал. Для того коллекционера. Или покупал. Как-то добывал, – Фим выстреливал слова, словно из лазерного карабина. – Я ему помогал. Воровал у элохимов. Миртон хорошо платил за посредничество. Сам он тоже искал, и у него неплохо получалось. Потом все кончилось.
– Он разбил «Дракониху»? – вмешался Малькольм.
– Не знаю. Не знаю! Все остались живы, но корабль развалился. И все заработали глубинную болезнь, за исключением доктора Гарпаго. Он до самого конца пребывал в стазисе. Уже когда они выскочили из Глубины, было ясно – что-то случилось. Не знаю, что. В третьем квадранте Рукава Лебедя. Недалеко от Бурой системы. Именно там разбился корабль – на планете Бурая Элси. Миртон просидел там почти целый лазурный год. Кажется.
– Слишком быстро, – прошептала Цара, касаясь губами уха торговца. – Медленнее. Погоди… – она наклонилась и включила парализатор. Тартус застонал, дрожа словно в лихорадке. – Извини, – добавила Цара. – Мне пришлось. Бедняжка. Так что ты говорил?
– Он начал покупать стабилизатор! В больших количествах! – задыхаясь, прохрипел Фим. – Я думал, это для его команды, но никого уже не было в живых! Часть умерла почти сразу же после того, как разбилась «Дракониха», – они быстро сошли с ума. Часть сама покончила с собой – просто так. Но Миртон… он тоже наверняка был болен! Иначе и быть не могло! Корабль взорвался почти сразу после выхода из Глубины! Прямо над планетой. Что-то перед этим наверняка случилось. Не знаю что! Грюнвальд пилотировал корабль с самого начала – кастрированный искин был на это не способен!
– Раз уж зашла речь о кастрации… – Цара повела парализатором вниз. Торговец завопил, и в это мгновение раздался звонок интеркома.
– Джейнис, – послышался жесткий холодный голос Маделлы Нокс. – Цара Джейнис. Ко мне.
– Подождешь? – спросил ангел, целуя Тартуса в губы. Торговец на мгновение закрыл глаза, стараясь не слышать негромкий смешок Малькольма.
– Чего хочет Кость? – поинтересовался наемник, когда его жена слезла с колен торговца.
– Понятия не имею, – пожала плечами Цара. – Дай ему чего-нибудь успокоительного, чтобы нейтрализовать болтливость. Похоже, ты слегка перестарался – он снова уплывает.
– Руки уже не те…
– Еще раз в щечку, и лечу. Не испорти его, он классный.
– Постараюсь, пташка моя.
– Пока-пока! – бросила она на прощание и вышла из каюты, спеша по коридору в сторону стазис-навигаторской и лесенки, ведшей на верхнюю палубу и «Детку».
На корабле, как она заметила, царила расслабленная обстановка – члены команды бездельничали, от скуки поглядывая на мониторы или играя в простые игры. «Ждут зарядных установок для реактора, – подумала она. – Что ж, привыкайте, бедняжки». Последнее слово она особенно любила – для Цары Джейнис около девяносто пяти процентов человечества были «бедняжками», в чем она неоднократно помогла им убедиться.
Перед СН она слегка замедлила шаг, чувствуя, как на нее смотрят – мужчины с едва скрываемой похотью, женщины с явной неприязнью. Одной из немногих женщин, которые смотрели на нее не как на конкурентку, но как на пульсационную отвертку, была смотрительница сектора Контроля, и наемнице хотелось насытиться ощущениями, которых вскоре ей будет не хватать. Что ж, Мама Кость – уж точно не бедняжка, а лишь наемница, даже если сама об этом не знала. Свой своего всегда видит.
Вход в «Детку» умело имитировал вход в обычную каюту, но первое впечатление проходило сразу же, стоило лишь перешагнуть порог двери, напоминавшей скорее вход в шлюз. Проход по короткому коридору не занимал много времени, но рассеивал последние сомнения, которых у Цары и так не было. То, что «Детка» – по сути, отдельный прыгун, они с Малькольмом заметили почти сразу же, как только оказались на «Няне». Технических чертежей эсминца им для этого не требовалось. Крыса всегда знает, куда бежать, когда корабль тонет, а «Детка» наверняка была спасательной шлюпкой, намного лучшей, чем установленные на «Няне» капсулы.