– Во имя Ушедших… ладно. Она составляет ровно пятьдесят процентов в зависимости от действий стрипсов. В-третьих и в-последних, окончательный торговый обмен будет совершен возле пограничного локационного буя сектора 32С после полной зарядки нашего реактора. Вся команда, за исключением капитана и наблюдающей за передачей груза первого пилота, будет введена в стазис. Сразу же после сделки мы совершим глубинный прыжок. Поблизости от «Ленточки» будет находиться крейсер «Джаханнам» и транспортный челнок с отключенной тягой и предметом сделки внутри. Напоминаю, что в случае самоуничтожения серьезные повреждения может получить не только ваш крейсер, но и сам груз, – закончил он, выжидающе глядя на посланника. – Это все. Понял?
– Инструкции приняты. Идет анализ инструкций, – произнес киборг. Миртон закатил глаза.
– Имя у тебя какое-нибудь есть?
– Именная спецификация не является необходимой, – ответил стрипс. – Присутствующая здесь симуляционная технология развития интеллекта постчеловечества является частью целого. Необходимо именование ее посланником, – киборг на мгновение замолчал, но тут же продолжил: – Анализ завершен. Вероятность успешного завершения торговой сделки показывает тенденцию к росту и составляет сорок целых пять десятых процента. Необходимо ознакомление с торговой офертой.
– Пошел по кругу, – пробормотала Эрин, но Грюнвальд лишь кивнул и показал киборгу на одну из ведших на нижнюю палубу лесенок.
– Надеюсь, протиснешься, – сказал он. – Ничего пошире у нас нет. «Ленточка» – не крейсер.
Киборг не ответил, лишь затрясся и, к удивлению Грюнвальда, убрал одну из своих механических конечностей, отчего стал казаться значительно уже.
– С меня хватит, – заявила Эрин Хакль.
На десятом часу после начала ремонта доктор Гарпаго Джонс разбил последнюю бутылочку с когнитиком.
Ему казалось, будто все вокруг движется в замедленном темпе. Секунду назад он смотрел на датчики склонившегося над телом Месье «АмбуМеда», а в следующий миг бутылочка выскальзывала из его онемевших пальцев. В отчаянии, но и со странной обреченностью, он смотрел, как когнитик разбрызгивается по чугунному основанию «АмбуМеда». Упади бутылочка хотя бы в сантиметре дальше – и она бы уцелела. Он не мог в это поверить. Казалось, будто все сговорилось против него, причем в тот самый момент, когда Хаб Тански поставил его перед чудовищной, мучительной дилеммой.
Во-первых, ему не давала покоя мысль о Рукаве Персея. В том, что им не следует туда возвращаться, он нисколько не сомневался. Именно там они едва не погибли, а вся команда оказалась в Глубине – в сознании и обреченная на смерть. Именно там они потерпели поражение. И потерпят его снова, если туда прилетят.
Во-вторых, Миртон намеревался отдать Машину. В этом компьютерщик был прав. Капитан планировал продать величайшее открытие человечества как минимум за тысячу лет, золотой пропуск Гарпаго в Академию знаний Научного клана. Иногда доктор представлял, как он входит в апартаменты отвратительного желтозубого старикашки, советника Научного клана Ибериуса Матимуса, после чего запихивает ему документ прямо в пытающуюся нести всякий бред старческую глотку. Однако эти прекрасные видения быстро рассеивались в то мгновение, когда вместо морщинистой физиономии Ибериуса перед его глазами возникала лысая вампирская рожа Тански, со свисающей с губы неразлучной цигаркой и кривой улыбкой, в потертом комбинезоне и с худыми пальцами компьютерного пианиста.
«Усыпить их всех… и самого себя. Но это предательство. Я этого не сделаю. Ни за что», – думал он. Но Миртон отдаст Машину стрипсам. Отдаст ее секте, которая столь отдалилась от человечества, что сама напоминает Машины. Однако, с другой стороны… жаль было бы лишиться доверия Миртона. Что, если с его помощью удастся познать тайны Глубины?
– Может, ты мне что-то посоветуешь? – буркнул Гарпаго все еще бесчувственному Месье. Медицинский комплекс сообщал, что вызванный ударом кровоподтек уже рассасывается, и есть немалый шанс, что механик очнется еще до запланированного глубинного прыжка из Тестера. Но все же дело выглядело достаточно серьезно – судя по всему, введение в стазис не помогло раненому, а повторный из него выход тем более. Теперь «АмбуМед» трудился вовсю, вонзая Месье в голову инъекторы и наноиглы. Доктор надеялся, что механик вылечится достаточно быстро, чтобы взглянуть, как идет ремонт корабля… и не подложат ли в него стрипсы какую-нибудь бомбу.
«Так что же делать? – размышлял он. – Миртон продаст Машину, можно не сомневаться. Но как я могу перечеркнуть все, что связывает меня с капитаном, из-за какой-то тысячелетней Машины?»
По сути, все было просто. Джонс сам носил еду. После завершения ремонта, когда прыгун будет уже готов… Но ведь на нем еще оставался бы тот стрипс! Этого глупец Хаб не учел… Когда доктор его об этом спросил, он лишь ответил: «Я над этим работаю». А может, Тански просто хотел прыгнуть вместе с находящимся в сознании стрипсом сквозь Глубину? Наверняка дело именно в этом – компьютерщик хотел поджарить ему мозги. Стрипсы тоже страдали от послеглубинной болезни. Но если киборгу все же хватит здоровья, чтобы всех прикончить? Полный абсурд.
«Слишком я для всего этого стар, – подумал доктор, как уже много раз до этого. – Просто я слишком стар.
И когнитика у меня больше нет».
Увидев, что у них есть, киборг настоял на том, чтобы остаться в трюме.
– Необходим контроль торговой процедуры, – объявил он, но Миртон прекрасно знал, что речь вовсе не о контроле. Стрипсы увидели Машину, и ставка в игре теперь стала намного выше. – Необходимо завершение торговой процедуры при полном удовлетворении обеих заинтересованных сторон. Необходим контакт с крейсером Флота Зеро с целью расширения переговорных возможностей, – сообщил посланник, закончив поверхностное сканирование Машины. – Какое-либо повреждение представленного груза завершится смертью всех заинтересованных в торговой процедуре, без возможности доступа к технологическому спасению. Отказ в завершении торговых переговоров не принимается. Груз должен стать частью Симуляционной Технологии Развития Интеллекта Постчеловечества. Необходимо постоянное присутствие посланника на борту прыгуна «Ленточка». Необходимо незамедлительно приступить к полному ремонту.
Затем стрипс перечислил им шансы повреждения груза и риск, связанный с возможной попыткой его перехвата. Обман оказывался полностью невыгодным, о чем, впрочем, бесстрастным голосом сообщил им стрипс – судя по всему, он счел, что вилять нет никакого смысла. Стрипсы слишком многое приобретали, покупая Машину четвертого поколения, чтобы пытаться играть в какие-то игры. То, не прикончат ли их потом, представляло собой отдельную проблему. Он также повторил, что остается на «Ленточке».
– О, матерь и дочерь, – простонала Эрин. – Он что, так и будет тут торчать?
– Видимо, да, – поморщился Миртон. – Что ж, на его месте я поступил бы так же.
– Прошу прощения, что прерываю, – внезапно послышался голос Хаба. – Капитан?
– Что там?
– Искин фиксирует едва заметное присутствие в окрестностях еще одного корабля. Совсем небольшого – лишь короткий писк в глубинном эхе. Я предположил, что это часть флота стрипсов. Флот Зеро в последнее время не совершал никакого глубинного прыжка?
– Ответ отрицательный, – заявил стрипс. – Необходима верификация сигнала. Необходим контакт с крейсером Флота Зеро с целью верификации сигнала и расширения переговорных возможностей.
– Великолепно, – вздохнул Грюнвальд. – Проверяйте, что хотите, но беритесь, наконец, за работу. Я не намерен торчать тут целый лазурный месяц.
– С учетом этапа торговых переговоров необходимо новое предложение технологического спасения, – к ужасу Хакль, киборг снова попытался улыбнуться. – Спасение есть чистота. Предлагается полное достижение чистоты. Избранные индивидуумы могут обрести технологическое спасение степени альфа, сохранив именную спецификацию и получив функцию в высшем реестре Симуляционной Технологии Развития Интеллекта Постчеловечества.
– Он расширяет предложение, – фыркнула Эрин. – Теперь мы можем стать большими шишками у стрипсов.
– Мы не заинтересованы в технологическом спасении, – повторил Миртон. – Ни низшего, ни высшего реестра. Не повторяйте свое предложение, ибо оно вызовет не только очередной отказ, но и подозрение в попытке нечестно повлиять на переговоры. Ладно?
– Необходим контакт с крейсером Флота Зеро с целью верификации сигнала и расширения переговорных возможностей.
– Опять по кругу, – криво усмехнулась Хакль.
По прошествии пятнадцати часов с начала ремонта Хаб Тански понял, что не может ничего сделать.
Стрипсы почти сразу же приступили к работе, облепив «Ленточку» подобно обезумевшим насекомым. Второй монитор в Сердце сбрасывал ему постоянно обновлявшиеся данные о состоянии прыгуна, который ремонтировали столь быстро, что корпус, казалось, разрастался, словно в некоей средневековой компьютерной игре. Сразу же после того, как удалось включить внешние камеры, Тански заметил, как только что прибывший ремонтный фрегат Флота Зеро закрепляет на их корабле новые куски борта и узловатые наросты глубинного привода.
На вид было заметно множество различий: отремонтированные фрагменты напоминали кусочки из разных головоломок, но кибернетические работники с ходу подгоняли их на место. Чем-то это напоминало некий танец, хотя случались и заминки. В какой-то момент один из механиков погиб от удара автоматической опоры фрегата – Хаб был свидетелем, как наполовину механическое тело унеслось в пустоту Тестера, оставляя за собой красную полосу – струю все еще человеческой крови. Непохоже было, чтобы кого-то из стрипсов это особо взволновало.
«Как, Напасть их дери, они могут все это проделать без верфей?! Если у них такой размах, то почему их какой-нибудь в тайне построенный флот еще не атаковал Альянс? Хотя – может, им это просто не нужно. Они функционируют, словно Машины: спасают определенный процент человечества в зависимости от потребностей. Почти механическая бережливость и здравомыслие. Вот только войну начали именно Машины. И тогда с ценой никто не считался.