Внезапно Ангус ощутил огромную усталость. В баллонах скафандра было полно свежего воздуха, но он был голоден и ужасно измотан событиями последних дней. Кроме того, полчаса назад его чуть не убили.
Ангус взвалил Морн Хайланд на плечи и, беспрерывно осыпая ее ругательствами, обвиняя во всем, потому что она осталась единственным живым членом экипажа корабля, гнавшего его как последнего труса и слабака, понес к ближайшему шлюзу. Медленно и осторожно, как на временно притихший вулкан, он натянул на нее скафандр, проверил баллоны, выбрался наружу и, благодаря Бога или дьявола за небольшое притяжение астероида, понес к своему кораблю. Оказавшись в «Красотке», он прошел в медблок, грубо сбросил свою ношу на ложе автодока и сильно затянул ее ремнями, оставив в скафандре, так как воздух внутри корабля был еще очень плох. Оставив девушку в бессознательном состоянии, он удалился, заранее предвкушая ее испуг. Когда она очнется, то будет одна, не сможет двинуться, не поймет, где она и что ее ожидает. Что ж, она заслужила это. Задержавшись на несколько минут около сканера и осмотрев космос в окрестностях астероида, Ангус поспешил вернуться к богатствам «Повелителя».
Разыскав первым делом свое ружье, он принялся за работу. Усталость Ангуса давно уже вышла за пределы крайнего физического и морального истощения нормального человека. Пройдя полицейский лайнер из конца в конец, он собрал все, что только имело ценность. Фильтры – столько, что его скруббер мог работать без перерыва несколько лет. Большое количество еды высокого качества, на которую он всю жизнь жалел деньги. Дорогую выпивку. Одежду. Запасные части. Медикаменты. И оружие. И инструменты. В заключение, он протянул линию от цистерн «Повелителя» и перекачал его воду в «Красотку». Взлетая с астероида, корабль Ангуса был снаряжен лучше чем когда бы то ни было с того дня, когда он впервые угнал его.
Он дико устал, но дела его еще не закончились. Морн Хайланд очнулась. Сорвав с себя скафандр, Ангус забрался в кресло пилота и подключил динамик в командном модуле к микрофону в медблоке, для того, чтобы слушать ее страх. Это помогло ему продержаться еще несколько часов, пока он, обшаривая встречные скальные глыбы горящими под веками глазами и, трясущимися руками вцепившись в консоль управления, подыскивал для «Красотки» укрытие.
Он выбрал первое же более или менее подходящее. К этому времени голос Морн стал болезненным, протяжным и едва слышным. Создавалось полное впечатление того, что она окончательно потеряла рассудок. Он проверил ее ремни на ложе автодока и вколол девушке большую дозу снотворного для того, чтобы она его не беспокоила. Покончив с этим, он забрался обратно в кресло пилота и провалился в сон.
Глава 5
Когда он проснулся, воздух внутри «Красотки» был уже чистым. Настолько чистым, что Ангус смог ощутить собственную вонь. Слишком много было работы. Слишком много пота. Слишком много дней в одном и том же комбинезоне. Чистота собственного тела никогда особенно не занимала Ангуса, но время от времени он все-таки бывал в достаточно хорошем для принятия душа настроении. По некоторым причинам именно такое настроение было у него сейчас. Он ощутил легкое недовольство от запахов своего тела.
Выбрав из рациона «Повелителя» кусок повкуснее и впившись в него зубами, он запросил компьютер о последних данных сканирования ближайшего пространства, на предмет какого-нибудь постороннего корабля, околачивающегося вблизи укрытия «Красотки». Убедившись в том, что все спокойно, Ангус отправился в медблок для того, чтобы взглянуть на Морн Хайланд.
Она тоже проснулась. Действие снотворного прекратилось. Когда он открыл забрало ее шлема, Морн тихо проскулила:
– Пожалуйста.
Она с трудом могла заставить свое горло производить звуки.
– Что вы делаете? Что вы собираетесь сделать со мной?
Он улыбнулся, помахал у нее перед носом пищевой плиткой и вышел в коридор.
Мыча знакомую мелодию, он разделся, вошел в санблок и как следует вымылся.
Облачившись после мытья в свежий комбинезон и ощущая во всем теле чистоту и свежесть, он вернулся в медблок. Теперь он уже мог сказать наверняка, что и от самой Морн воняло. И не меньше, чем недавно от него. Она запачкала свой скафандр. Запачкала самым прозаическим образом. Глаза девушки были темными и сухими, до краев наполненными страхом. По лицу девушки было видно, и Ангус отлично это понял, что она испытывает отвращение к собственной нечистоте.
– Да от тебя воняет, – сказал он с удовольствием.
Тон его голоса заставил ее вздрогнуть. По всему чувствовалось, что умирать девушка больше не хочет.
Он наклонился вплотную к Морн и принялся разглядывать ее лицо. Затем, просто для того, чтобы посмотреть, что из этого выйдет, он провел кончиками пальцев по ее щеке. Она закрыла глаза и напряглась, будто превозмогая приступ рвоты.
Усмехнувшись, он сделал шаг назад.
– Есть хочешь?
Девушка открыла глаза и испуганно уставилась на него.
– Хочешь, чтобы я развязал тебя и позволил походить по кораблю?
Никакого ответа, только страх.
– Хочешь помыться?
Это ее проняло. Уголки рта девушки дрогнули, и глаза снова наполнились слезами. Да, ей хотелось этого.
– Отлично.
Он пожал плечами и сложил руки на груди. На этой ее слабости можно было сыграть и поразвлечься.
– Но сначала ты мне скажешь, что ты натворила на «Повелителе Звезд».
Реакция девушки удивила Ангуса. Она снова заплакала, но уже не от жалости к себе, как раньше. Теперь к этому прибавилось еще кое-что, возможно, гнев. Желваки на ее щеках напряглись. Наконец она немного овладела собой и проговорила едва слышным, скрипучим, сорванным от бесконечных криков голосом:
– Ты сволочь. Если ты собрался убить меня, так убивай, но не заставляй лежать здесь вот так.
Ангусу захотелось ударить ее. Черт возьми, это должно было быть еще более занятно. Но он сдержал себя, потому что время для этого еще не пришло. Девушка все еще была в скафандре.
Не переставая улыбаться, он снова наклонился над Морн и сказал ей прямо в лицо:
– Ты права. Я сволочь. Такая сволочь, какой ты в жизни не видела. И ты будешь лежать здесь и вонять до тех пор, пока не расскажешь мне, что ты сделала с «Повелителем». Ваши пушки смотрели мне в лоб. Вы могли покончить со мной в два счета. И следов бы не осталось. Но все кончилось крушением вашего корабля. Я хочу знать, почему. Что ты сделала с ними?
Воспоминания оказались для нее ударом. Ударом очень болезненным. Ему было приятно видеть это. Она отвернулась от него настолько, насколько это было возможно в шлеме. Слеза скользнула по ее носу и сорвалась вниз.
Ангус пососал немного верхнюю губу и спросил:
– Как тебя зовут?
Девушка не отвечала. Может быть, строила из себя крутую. Может быть, полагала, что он уже знает это и без нее. Он ведь видел бирку на ее комбинезоне.
Ангус протянул руку к шее девушки и грубо сорвал с лацкана ее комбинезона ид-значок. Корабельный компьютер мог бы считать с значка все официальные данные девушки, но Ангусу было нужно только ее имя.
– Морн Хайланд. Бляденыш капитан Дэвис Хайланд был твоим отцом? Так или не так?
Девушка перестала сдерживаться и заплакала в голос.
– Да, я пристрелил его. Но он все равно был мертвец.
Ангус прижал лицо к волосам Морн и зашептал ей в самое ухо.
– Его корабль разбился. Он умер бы независимо от того, что случилось бы дальше. Это не моя вина. Не я устроил все это, а ты, девочка. Что ты там наделала?
Морн продолжала молчать. Ему опять нестерпимо захотелось ее ударить. Но с этим можно было подождать. Вместо этого он сделал нечто из ряда вон выходящее, совсем-совсем на него не похожее. Сам того не зная (ох, если бы он знал!), он сделал еще один маленький шажок по дорожке, ведущей к его краху. Ангус пустился в объяснения.
Почти мягким и вежливым голосом он сказал:
– Ты представляешь себе, кто я такой. И что примерно можно от меня ожидать. Мои замашки и прочее. Но ты должна понять, что я не могу освободить тебя до тех пор, пока не узнаю с кем имею дело. Я не смогу отвязать тебя, пока не разберусь в том, какую опасность ты можешь представлять.
Аккуратно прикрепив значок обратно, он взял девушку за подбородок и повернул лицом к себе.
На дне ее глаз застыл темный ужас.
В отчаянии, из бесконечной дали своих воспоминаний, она прошептала ему ответ:
– Я запустила программу самоуничтожения. С пульта вспомогательного мостика.
Жесткие пальцы Ангуса впились в щеки Морн, раздвигая губы, как будто это могло помочь ему вытрясти из нее правду. Он снова наклонился над ней, почти прижавшись лицом к ее лицу.
– Что ты сделала?
– Мы гнались за тобой…
Она не замечала его. На дне ее глаз проплывали отражения таких вещей, которых теперь никогда, никто и нигде не увидит.
– Огибали астероиды. Перегрузка была страшной. Мне казалось, что корабль вот-вот развалится на части. Я сидела на своем месте у сканирующей станции на вспомогательном мостике и все время боялась, что ремни моего кресла порвутся. Или что порвусь я сама.
Внезапно все кончилось…
Я продолжала видеть на экране твой корабль. Но меня это больше не интересовало. Ты убил тех старателей. И сделал это почти что у меня на глазах. Но мне было все равно. Я должна была думать об этом, но не могла. Внутри меня и в моей голове все изменилось.
Я плыла, и все вокруг было чистым и правильным, подобным сказочному видению. И вселенная говорила со мной. И я получила от нее послание, высшую истину.
Устремившийся в прошлое взгляд девушки замер, зафиксировавшись на далекой точке пространства за пределами «Красотки». Она почти успокоилась и больше не плакала.
– Истину. Теперь я точно знала, что мне делать. Что мне нужно делать. Никаких сомнений не было.
И я ввела в компьютер команду, приказывающую начать процесс самоуничтожения. Это должно было кончиться взрывом обоих двигателей. Нас должно было разнести на молекулы.