Но Матиас такой беспечностью не отличался. Он стоял у самой лестницы, и, как бы ни старался Максим, между ними все равно оставалось два метра.
– То есть ты согласился похитить человека в чужой стране, даже не спросив, зачем это? – поразился Максим.
– Она умеет быть убедительной.
– Если все действительно так, я бы посоветовал тебе быть осторожным. Ева ведет свои игры, а розыгрыши – это не ее стихия. Если она велела тебе похитить меня, то должно происходить что-то особенное!
– Оно уже начало происходить. – Штайн иронично посмотрел на свои забинтованные руки. – Как видишь, я не только твоей жизнью готов рискнуть, но и своей собственной. И тоже непонятно для чего.
– Тебе это кажется нормальным?!
– Нет. Но если бы я искал чего-то нормального, я бы остался в Германии, а не прилетел сюда. Веришь или нет, мне нравится быть частью этой игры.
Это Максим мог понять, хоть и не собирался признаваться. Адреналин в такие моменты зашкаливает, подобное состояние не может больше обеспечить ничто – ни экстремальный спорт, ни азартные игры. Ева умеет находить людей, которых она может увлечь.
Судя по тому, что ему были обеспечены приличные условия, она затеяла все это не для наказания и не в качестве запугивания. К сожалению, легче от этого не становилось.
– Я все равно сбегу. – Максим посмотрел на похитителя исподлобья. – И входить в твое положение я тогда не буду.
– Думаешь, меня это напугает?
– Нет. Просто хотел поставить перед фактом.
– Поздравляю, я осведомлен. Только ты отсюда не сбежишь.
– Откуда такая уверенность?
– Ева велела просто изолировать тебя. Остальное просчитывал я сам. В этот коттедж обычно приезжают только летом, зимой это место не пользуется популярностью. В такую погоду – тем более. Ты можешь здесь орать, тебя никто не услышит. Хозяин коттеджа сюда точно не приедет и сделает так, чтобы никто из его знакомых даже случайно не оказался поблизости.
– Почему это?
– А я убедил его, что арендую дом для съемок порнофильма, – фыркнул Матиас. – Заплатил соответствующую сумму, и он поверил. Я же немец, мне положено! Понятно, что занятие это незаконное и, если кто-нибудь узнает, чем я тут занимаюсь, попадет и ему. Поэтому в его же интересах обзвонить всех, вплоть до подружек троюродной бабушки, и предупредить, чтобы и близко к коттеджу не подходили.
– Допустим, все пойдет по твоему замыслу, меня не найдут. Ну а дальше что? Ты не можешь держать меня здесь вечно! Убьешь тогда? Так убей сейчас, и сэкономим нам обоим время!
В данный момент Максим открыто блефовал. Он уже видел, что похититель его не убьет, да и серьезно вредить, вероятнее всего, не будет. Его первоначальная теория не подтвердилась: с рассудком у Штайна было все в порядке. Его мотивация вызывала вопросы, а вот мозг работал как надо.
– Что будет дальше, видно будет, – рассудил немец. – Пока оставим все так, как есть.
Он развернулся и начал подниматься по лестнице. Максим не окликнул его, знал, что это бесполезно.
Он сейчас думал о другом. Если организацией его пленения занимался Штайн, то, вполне вероятно, даже Ева не знает, где его держат. Никто не знает! И если с Матиасом что-нибудь случится, смогут ли его найти до того, как станет слишком поздно?
Глава 8
– Никак не могу дозвониться до Максима, – расстроенно отметила Вика.
– Это нормально, – отозвалась Ева.
То, что она подавала голос тогда, когда ей не задавали вопроса, уже было прогрессом. Такие разговоры Ева считала пустыми и избегала их всеми способами.
Однако сейчас ее поведение можно было характеризовать как оттепель. Такое у нее было представление о поддержке в трудные времена: Ева старалась быть рядом чуть дольше, чем обычно. И только. Метаморфоз в ее личности не произошло.
Это не заменяло Марка, и дом все равно стал пустым без него. То, что внутри находились три человека, не сильно заполняло пустоту, потому что это были три человека, существующих отдельно друг от друга. Даже Ева и Матиас не стали проводить больше времени вместе.
Вика уже перепробовала все известные ей способы отвлечения: убрала весь дом, рассортировала вещи в шкафах, что-то передала на благотворительность. Не помогало. Она волновалась за тех, кого привыкла видеть рядом – а они вдруг исчезли.
Ей казалось, что весь поселок вдруг опустел. То есть жителей меньше не стало, и все шло по-прежнему. Но она-то привыкла, что рядом много друзей, и это ее разбаловало. Теперь Агния и Даниил уехали, Вадим с семьей тоже. Даже Андрей больше не мелькал на улице! У него вообще причина была печальная: попал в аварию. И хоть травмы у него оказались несущественные, врачи, а с ними заодно и его супруга, настаивали, чтобы он хоть два дня провел в больнице.
Все это чужие люди, к которым она напрямую не имела никакого отношения, но без них стало одиноко. Вика лишь надеялась, что, когда приедет Эрик, станет чуть полегче. Его спокойствие будет очень кстати!
Резкий звонок телефона прервал ее меланхолию, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Но трубку Вика сняла быстро, потому что хватало людей, от которых она ожидала звонка.
В трубке, к ее разочарованию, прозвучал совершенно незнакомый мужской голос.
– Здравствуйте, мне нужен Марк Азаров. Есть здесь такой?
– Здравствуйте. А кто интересуется?
– Следователь Роман Виткович, – по-военному четко отрапортовал собеседник. – Этот номер мне дали как его домашний. Правильно?
– Правильно, – подтвердила Вика. – Только Марка сейчас нет, он в больнице.
– Все еще не выписали?
– Ну… да… А как вы узнали, что он там был? И если знали, почему звоните сюда?
– В больнице персонал не слишком разговорчив. Я надеялся пообщаться с ним лично. Я веду дело о нападении на отель. Точнее, теперь веду. Мне его передали, потому что оно может быть связано с другим преступлением. Ситуация складывается неоднозначная, и я надеялся, что Марк мне что-нибудь объяснит.
– Не сейчас, – вздохнула Вика. – Но врачи говорят, что, возможно, на этой неделе он точно придет в себя.
– Такие размытые сроки не сильно радуют. А Максим Лисицын? С ним вы знакомы?
Удивление лишь возрастало. То, что следователь знает имя Марка, еще можно было понять: все-таки супруг оказался свидетелем серьезного преступления. Но Максим здесь при чем?
Этот вопрос она и озвучила следователю.
– Мы с ним пересекались по первому преступлению, – пояснил тот. – Максим очень помог мне.
– По делу сестер Кнориных? – догадалась Вика.
– Вы осведомлены?
– Нам с вами срочно нужно поговорить!
– Не думаю, что это хорошая…
– Срочно! – прервала девушка.
Сделать вид, что ничего не происходит, а все совпадения случайны, Вика не могла. Она уже попыталась, когда Марк рассказал ей об убийстве сестер. Ведь все указывало на то, что это преступление не имеет к ним отношения! А теперь оно снова всплыло в самый неподходящий момент.
Теоретически следователь мог и отказать ей, но он, видно, понял, что она так просто не отстанет. Поэтому он согласился на встречу.
Матиас вызвался сопровождать ее: больше было некому, а сама она еще слишком неуверенно чувствовала себя за рулем, чтобы рассекать по городу в такую погоду. Вика собиралась отказаться, потому что ей не нравилась перспектива оставить Еву одну на несколько часов. Но та спокойно заявила:
– Бери Штайна. Этот разговор может быть необходим. Я буду здесь, когда вы вернетесь.
Пришлось поверить ей, убеждая себя, что врет Ева очень редко.
Когда они подъехали к отделу, Матиас объявил, что будет ждать в машине. По его заявлению, немцы и русские полицейские представляли собой не лучшее сочетание.
Следователь Виткович оказался невзрачным мужчиной средних лет. Впрочем, Вику радовало уже то, что это настоящий следователь, а не очередная подстава.
– Я, если честно, не представляю, зачем вы приехали, – устало заметил он.
– Чтобы вы сказали мне то, что сказали бы моему мужу.
– Я предполагал, что ваш муж сможет помочь мне в опознании преступника. Но вы с этим вряд ли справитесь, если не ошибаюсь, вас там не было.
– У вас уже есть подозреваемый?! – поразилась девушка. – Но как? Сначала ведь говорили, что преступники сработали гладко и опознать их будет невозможно! Они ведь в масках были!
– Не гоните лошадей, женщина, никого еще не опознали. Просто появился подозреваемый. Вам этот человек знаком?
Следователь протянул ей фотографию. С большого снимка на нее смотрел мрачный мужчина с тяжелой челюстью, темными глазами и всклокоченными волосами. При этом мгновенных ассоциаций с закоренелым преступником он не вызывал. Скорее, с одним из завсегдатаев пивнушки.
– Нет, – покачала головой Вика. – Никогда его не видела. Кто это?
– Гавриил Кадыков, также известен как Гавр и Кадык. Уже отсидел сроки за ограбление и причинение тяжких телесных повреждений. Сейчас является главным подозреваемым по делу об убийствах Елены и Людмилы Кнориных.
– Да, вы упоминали, что эти преступления связаны… но я не представляю как!
– Я тоже не представлял, пока не возникла вероятность, что Кадыков отметился в обоих. Сначала мы установили его причастность к убийству Кнориных. Благодаря Максиму Лисицыну мы вычислили путь, которым преступники попали на место убийства. Все камеры в самом доме и на дворовой территории они уничтожили. Но сохранились записи с окрестных улиц, и в частности того дня, когда была устроена авария, повлекшая за собой ремонт подвала. На записях фигурирует Кадыков. В восемнадцать лет он был переведен из специализированной школы в колонию для совершеннолетних.
– Э-э… А это здесь при чем?
– Там он получил травму коленного сустава, – невозмутимо продолжил следователь. – Медицинскую помощь ему оказали, но на том уровне, какого и следовало ожидать от колонии. В результате Кадыков на всю оставшуюся жизнь остался хромым. На парковке отеля камеры не были уничтожены. На одной из записей видно, что среди преступников есть человек, который хромает. Но сама запись не очень четкая. Я хотел, чтобы ваш муж постарался вспомнить, был ли среди налетчиков хромой. Поэтому я и сказал, что ваш приезд общение с ним не заменит.