есте с кучей своих родственниц по биологическому виду.
Вот это была удача! Лера накинулась на свежесваренную уху, хлебая ее прямо из озера и с упоением хрустя рыбьими косточками. Вкуснота! Подобрав все и убедившись, что вареной рыбы в озере не осталось, она еле выползла на берег и развалилась на боку, выпятив раздувшееся от обжорства пузико.
«Боженьки, сколько же я съела?! Меня не разорвет?» — заволновалась Лера, но недолго: на сытый желудок ее быстро сморил сон после томительной голодной ночи.
А после пробуждения появился новый ответ на прежний вопрос: кем же она стала, раз может огонь выдыхать?
«Одноглавым Змеем Горынычем», — сказала себе Лера.
«Драконом, — поправил внутренний голос. — Точно, я — дракон! Вернее, мы с тобой — дракон!»
«Мы? Я тоже дракон?» — поразилась Лера.
«Ну-у-у, вообще-то, это я — огромный и всесильный дракон. Буду, когда вырасту. А ты — моя мелкая и незначительная человеческая половинка», — объяснили ей.
«Не наглей, внутренний голос», — разозлилась Лера.
«Сама ты внутренняя, — обиделись на нее, — а я оченьто даже внешний!»
«С этим фактом не поспоришь, — вздохнула Лера. — А как сменить ипостась?»
«Понятия не имею!» — злорадно ответил ее внутренний дракончик и предусмотрительно умолк, запрятавшись поглубже.
Итак, она превратилась из взрослого, умного, образованного человека в маленького нахального дракончика, который еще и болтает у нее в мозгу все, что ему вздумается?!
«Может, все проще и у меня шизофрения? — задумалась Лера. — На фоне длительного голодания?»
«Одно замечание по поводу диеты: новорожденный дракончик должен ежедневно потреблять пищи в объеме не меньше, чем масса его тела, — авторитетно заявил внутренний дракон, — так что все виды голоданий отменяются! Хватит разлеживаться, рыбу мы уже усвоили, пора об обеде подумать!»
То есть этот мелкий ею еще и командовать собирается? Люди, подскажите: как она докатилась до жизни такой, а?! Ей не нравилась ее амнезия!
Несколько дней Леру снабжало едой только озеро: все окрестные звери запомнили, что в пещерке поселился ужасающий дракон, маленький, страшного линялого цвета и бескрылый, но жутко прожорливый и огнедышащий, и переселились в отдаленные районы леса. Лера же в свободное от огненной рыбалки время ломала голову над концептуальными вопросами: шизофреник ли она; как жить, если не шизофреник, а действительно дикое животное, а также — как излечить амнезию.
Высшее медицинское образование и специализация в области психотерапии помогли ей разобраться в ситуации: признаков шизофрении она у себя не обнаружила, если не считать раздвоения личности — мелкий дракончик у нее в голове продолжал давать ей полезные советы и периодически капризничал по поводу однообразного меню. Справиться с амнезией разум должен был самостоятельно, если создать ему спокойную жизнь и вернуться в привычное место обитания. Поскольку лес явно не был постоянным местом проживания Валерии Вячеславовны Симановой, студентки Тартуского университета, то стоило выдвинуться к человеческому жилью, желательно — поближе к знакомому городу: при виде хорошо известных мест память должна была пробудиться. От сытного питания и вольготной беззаботной жизни на лоне природы к Лере уже понемногу возвращались воспоминания: она припоминала студенческие походы в похожий лес, сваренную в котелке уху, песни под гитару. Один раз вспыхнул образ нападающего на нее шакала и визжащих рядом девушек в старинных широких длинных платьях. У них был бал-маскарад на лужайке у леса? От попыток углубиться в прошлое начинала болеть голова, и Лера старалась не вспоминать специально, а позволить мыслям течь плавно, самостоятельно выуживая из глубин бессознательного фрагменты прошлой жизни.
«Если выберусь к людям, то хоть узнаю, какой сейчас год и насколько большой период выпал из моей памяти. Мне помнится две тысячи шестой год, а в реальности он какой? В лесу календари на деревьях не висят».
Итак, Лера собралась с духом и однажды утром решилась покинуть обжитое место и надежное озеро, чтобы предпринять поход к человеческому жилью. Внутренний дракончик воодушевился перспективой съесть что-нибудь не рыбное и принялся давать советы:
«Ты тихонько крадись, так, чтобы ветер нам в морду дул, а не в хвост, поняла? Тогда наш обед нас не учует!»
«Интересно, если я смогу снова стать человеком, я перестану тебя слышать?» — спросила Лера.
«Не-а, мы вместе навсегда, мы с тобой одной крови и одного разума творение! Но не переживай, мы скоро сольемся воедино, и ты перестанешь слышать меня как отдельный голос: мои чувства и мысли будешь воспринимать как свои собственные».
Лера споткнулась на ровном месте и рыкнула в голос:
— Никогда! Я желаю ощущать только свои мысли и чувства!
«Так они твои и будут, мы — одно целое, усекла? Не, если будешь сильно стараться и постоянно задумываться над этими лишними вопросами, то сможешь сообразить, где больше моих эмоций, чем твоих, только зачем? Инстинктами и рефлексами все равно управлять не сможешь, когда я вырасту».
«А когда ты вырастешь?»
«Когда-нибудь точно вырасту, ты, главное, ешь побольше и почаще. А то не солидно: дракон, царь зверей, а выгляжу как кошка облезлая».
Лера скользящей походкой кралась по лесу, размышляя на ходу: повезло ей, что внутренний дракончик еще маленький, или наоборот? И как он в нее заселился вообще?! В университете банда сумасшедших ученых проводила подпольные эксперименты? Ее похищали инопланетяне и скрестили ее геном со своим? Или это новомодное вирусное заболевание, передающееся воздушно-капельным путем: вдохнул невзначай микроскопический эмбрион дракончика — и пожалуйста, оброс чешуей, уменьшился в размере, приобрел огненное дыхание? Выберется к людям, потихоньку все разведает, стараясь не показываться им на глаза, а там видно будет, как дальше действовать. В текущий момент есть более важные заботы: солнце в зените, а обедом пока и не пахнет!
Лера повела носом — действительно, не пахнет. Шепоток о ее приближении расчистил перед ней лесные тропинки, а рек и озер учуять рядом тоже не удалось. Маленький кровожадный дракончик опять голодал из-за трусости вредных зверюшек! Хоть бы медведь какой-нибудь смелый попался, но нет — ни-ко-го!
— Ву-у-у-у! — горько всплакнула Лера, у которой живот подвело от зверского голода.
Невдалеке вспорхнула незамеченная носом птица, и Лера прицельно полыхнула, как из огнемета.
«Удобно быть драконом — и перья сразу опалились начисто, и жаркое мигом приготовилось», — довольно урча, лакомилась она дичью.
Облизнувшись, Лера по наводке носа набрела на гнездо этой птицы, в котором обнаружились трое крупных птенцов, которые вот-вот должны были покинуть родительское гнездо, но не успели научиться летать, закончив свои дни в ненасытной драконьей утробе.
«Раньше надо было окрыляться, осень уже пришла, — с таким напутствием вылезла из разоренного гнезда Лера. — Незнакомые мне птички, и птенцов высиживают слишком поздно, вроде бы не положено им в сентябре по гнездам сидеть. Я, конечно, не орнитолог и не ботаник, но что-то мне и растительность кажется несколько странной… Ни берез, ни елей нормальных, все с какими-то аномалиями. Ягоды опять-таки непривычного вида, даже в книжках таких не видела — откуда они в Эстонии взялись? Нос уверенно определяет полезные и бесполезные их разновидности, заверяя, что ядовитой для меня растительности в принципе не существует, что отравить меня невозможно ничем, даже самым страшным ядом. Получается, можно и змей не бояться?»
Словно по заказу на тропинку выползла черная жирная блестящая змея и замерла, уставившись на мелкого дракона неподвижным гипнотизирующим взглядом. До кончика Лериного хвоста прошла дрожь — Лера помнила, как дико она боится змей.
Или боялась раньше? Поскольку эта конкретная змеюка вызвала в ней только одно отчетливое чувство: чувство резкого обострения аппетита. Внутренний дракончик визгливо потребовал срочно напасть, но Лера была женщиной осторожной:
«А если укусит? Вдруг она ядовитая?!»
«Мы тоже ядовитые, так что кусай скорее, пока она не уползла, дурища!»
Змея приподнялась и зашипела, раздувая капюшон. Лера попятилась и тоже зашипела.
«Ух, как я зашипела! Аж самой страшно! Не думала, что такая маленькая я могу издавать устрашающие звуки, как сотня закипевших самоваров!»
«Удирает, лови!!!» — вопил внутренний дракончик, но пока Лера соображала, а кто, собственно, удирает и куда, змея скрылась из вида.
«Что ж у меня человеческая половинка такая безмозглая, а? — уныло вопросил внутренний голос. — Слушай, перестань мозг нагружать всякими глупостями, дай ему довериться инстинктам, а то мы с голодухи сдохнем!!!»
«Если я доверюсь инстинктам, то навсегда жить в лесу останусь, а мне к людям надо, я — человек, понимаешь? Человек — это звучит гордо!»
«Человек — это звучит глупо, когда бегаешь вся в чешуе и на четырех лапах. Ты даже не знаешь, что с тобой эти самые люди сделают, когда ты пред их ясные очи явишься».
Лера проигнорировала стенания второй своей сущности. Она ориентировалась по солнцу и бежала ровно на юг: чтобы выйти из леса, а не бродить кругами, надо двигаться строго в одном направлении! Почему она выбрала именно это направление? Просто так: юг у нее ассоциировался с жизнью, солнцем и густо заселенными побережьями теплых морей.
Правда, на пути пока встретилось только болото. Лера обошла его по краю и приобщилась к французской кухне: попробовала лягушатину. Да, французы недаром слывут гурманами — лягушки оказались неплохи на вкус, а еще у них было целых два неоспоримых достоинства: земноводных было много и они не боялись недоделанных драконов.
Лера брела по лесу уже много дней, а он все не кончался. Вокруг нее потихоньку воцарялась осень: все больше опавших листьев имели желто-красную, а не зеленую окраску, все чаще моросил дождик. Ей никогда не бывало холодно: тот огонь, делающий ее огнедышащей, согревал изнутри. Лера понемногу становилась хорошим охотником, лучше всего ей удавалось нападать, спрыгивая вниз с ветвей деревьев, на которых она могла часами просиживать в неподвижности, чутко следя за изменениями направления ветра. Ее все больше поражали собственные способности: скорость и сила при её-то маленьких росте и массе, ядовитые клыки, которые с одного укуса мгновенно валили с ног даже огромного оленя, огненное дыхание, неуязвимая для чужих зубов и когтей чешуя. Дракон — действительно царь зверей, даже когда маленький, и ясно, отчего ее так боялись все животные в лесу. Словом, жить в шкуре сказочного зверя было не так плохо, как думалось поначалу: она была всегда сыта, здорова, полна сил и энергии. А если вспомнить человеческую жизнь, то что она всегда имела осенью? Насморк и хандру, желание заползти под одеяло и лежать под ним до весны.