То, что они с Котэссой не были мужем и женой, девушку совершенно не смущало. Хотите — женитесь.
Замечательный ответ.
Да он может захотеть хоть десять раз, но это ж не значит, что Тэсса согласится!
— Вставайте! — сердитым тоном напомнила она о себе.
— Мы перешли на ты, — лениво сообщил Сагрон, рассматривая её с ног до головы. — Что это за отвратительное платье? Сколько ему лет? На столетний винтаж от бабушки не тянет совершенно, потому что вышивка достаточно новая по ободу. Значит, лет десять, матери не подошло — сплавила дочери? Либо за старшей сестрой донашиваешь.
— У меня нет сестры! — мрачно отозвалась Котэсса. — Вставайте!
Платье и вправду отдала ей мать. Купила "на вырост", платье для десятилетней — как на неё нынешнюю. Оно пролежало года четыре в шкафу, но к пятнадцати девушка уже вполне смогла его носить, по крайней мере, утопала не до конца. К восемнадцати — привыкла, да и подросла уже наконец-то, появились кое-какие формы — не всё ж ходить доской, — и платье село уже нормально.
Но за долгие дни и месяцы использования оно превратилось уже в какую-то наполовину протёртую тряпку.
Тэсса на самом деле предпочитала рубашки на блузы. Но летом было очень жарко, по крайней мере, днём, вот она и надела самое лёгкое, что отыскала в своей сумке. Когда ж она в последний раз обновляла гардероб, сколько лет тому назад? Ой, давно!
— Вставайте! — повторила девушка уже в третий раз. — Хорошо. Вставай?
Сагрон приподнялся на локтях — кажется, теперь демонстрировал, что она правильно исправила вопрос.
— Допустим, встану. И что мне за это будет?
— Предположим, — протянула Котэсса, — останете… останешься лежать. Рассказать, что будет за это?
Мужчина фыркнул, но сё-таки поднялся, правда, очень неохотно, так, словно на него только что навесили как минимум десяток тяжеленных мешков. Вот только под неумолимым взглядом собственной студентки он даже как-то приободрился, попытался её обнять, но девушка вывернулась из его рук.
— Мне занимать диван? — спросила она, глядя на него.
— Нет. Кровать твоя.
— Моя? Или общая?
Сагрон скривился. На второй вариант он вряд ли мог действительно рассчитывать, так что, пожалуй, лучше не будить в девице зверя и не портить окончательно себе — и ей, — остаток ночи.
— Твоя, — махнул рукой он. — Занимай. Но завтра я тебя просто так в покое не оставлю, даже и не надейся!
— Я подыщу себе другое место, как только у меня появится таковая возможность, — повела плечами Котэсса. — И завтра я проведу целый день у госпожи Ойтко. Буду заниматься переписыванием бесконечных документов.
Сагрон прищурился. На языке у него крутилось одно крайне незаконное предложение, но сделать его прямо сейчас означало отдать в руки Котэссе незабываемую козырную карту.
— Тебе нравится заниматься переписыванием? — полюбопытствовал наконец-то с хитрецой он, но девушка только фыркнула, повела весело плечами и ускользнула в спальню, нагло закрыв за собой дверь. — Эй! Я могу помочь!
Но Котэсса не ответила — словно забыла о том, что в доме был ещё кто-то, кроме неё самой.
Глава 8
Доцент Ойтко первым делом даже обрадовалась, узрев на пороге Сагрона. Она тут же поставила перед ним на стол дополнительную стопку бумаг и радостно заулыбалась, даже подмигнула Котэссе.
— Это замечательно, — прошептала она девушке на ухо, — если у тебя появились на него рычаги влияния. Главное их не растерять — и мы с него сделаем трудолюбивого человека! Он ещё у нас станет тружеником года!
Котэсса в этом очень сомневалась — но, признаться, была уверена в том, что проклятье пойдёт Дэрри на пользу. Вчера вечером, стоило только захлопнуть у него перед носом дверь, она поймала себя на мысли, что было б неплохо узнать, что он там предлагал относительно переписывания. Но — нет, пообещала себе быть стойкой и уверенной в собственной жизненной позиции, значит, должна исполнять. А то так недолго и до грехов, неоспоримых перед Небесами, а потом вообще — несмываемые с репутации последствия, свадьба…
Вот от свадьбы, может быть, она б и не отказалась. Так, через пару лет. И, наверное, не с Сагроном.
Хотя, если быть предельно честной…
Девушка мотнула головой. Если быть предельно честной, то думать об этом нынче не стоит. Не стоит тратить собственное время на то, чтобы вот так вот спокойно вспоминать события минувшей ночи — ночи на широкой, удобной кровати, на которой она магией сменила постельное бельё, потому что мало ли когда и кого Сагрон водил в эту комнату, ночи, когда никакие Жодоры Ольи не залазили в окна, в двери и вообще куда получится, не мешались под ногами, не протягивали лапу на девичью честь, да и вообще, всё было прилично, пристойно и лучше некуда.
В общем-то говоря, Котэсса была довольна всем, за исключением заглянувшего спозаранку Сагрона — потому что комната закрывалась на ключи от всех, кроме него самого, от хозяина, повторила дверь десять раз извиняющимся тоном, прятаться нельзя.
Сейчас же он так деловито осматривал эти бумаги, бесконечные списки, перечни дел, которых хватило бы не только на это лето, а ещё и до конца следующего, и довольно улыбался.
Ойтко только-только ушла, закончив прочтение своей недоморали, которая, вероятно, сводилась к одному стабильному выводу — мир жесток, мужчины в нём — палачи чести и невинных дев, держи ухо востро, не позволяй никому к себе приближаться и… милочка, ты правда можешь заставить Сагрона работать?
В сером кабинете было уже бело — бело от папок, от бесконечного перечня бумаг, что наслаивались одни на другие, перемешивались, собирались в кучу. Им светили ещё все магистры с личными делами и индивидуальными планами, потом целая увесистая стопка с преподавательским составом, после каталог журналов…
А магистров-то уйма!
— Могу открыть секрет, — загадочно сообщил Сагрон, — что помогает вскрыть эту блокировку. Ты, я думаю, уже размышляла над тем, как это сделать, верно?
Котэсса кивнула. Спорить смысла не было, притворяться правильной дурочкой, не сознающей всех тех проблем, что могли принести безмерные перечни бумаг и излишне тщательная работа, тоже.
— Да, — согласилась она. — Я пыталась придумать, как обойти блокировку, но, увы, каждый раз вылезает одна и та же проблема. Вечно что-то не складывается. Мне буквально маленького ключика не хватает…
— Могу подсказать?
— Вы…
— Ты!
— Вы уже это делали? — упрямо повторила Котэсса. — Пробовали вскрыть? Неужели студентом подрабатывали себе личное дело?!
— Нет, — покачал головой Сагрон. — Но в аспирантуре мне однажды пришлось заниматься подобного рода деятельностью, когда срочно надо было забрать статью, а переписывать я просто не имел ну никакого желания — а там была блокировка на копирование.
— Тут ещё и на вписывание, — отметила Котэсса. — Я могла бы и подиктовать, да только вот, во-первых, слышно, во-вторых, невозможно, в-третьих, не так уж и быстро, как бы мне хотелось.
— Это всё ерунда, — махнул рукой мужчина. — На вписывание она элементарная, уверен, ты уже давно догадалась, как её снять. А вот в множественном заполнении — считывание, то бишь, — проблема. Верно?
— Верно, — согласилась Котэсса. — Но нехорошо преподавателям помогать студентам в совершении шалостей.
— Мы трудимся на благо факультета, — отмахнулся от неё Сагрон. — Какие там шалости. Ведь ты порядочная, великолепная девица, которая никогда не позволит себе ничего большего, чем просто заняться делом. Разве нет?
— Возможно, — согласилась она. — Но к чему вы клоните? Почему просто сразу не сказать способ, а потом уже разводить эти пространственные разговоры? Литория может вот-вот прийти.
Сагрон улыбнулся. Он провёл рукой по ближайшей к нему папке, как-то ласково, почти нежно, и вновь заулыбался, только на сей раз уже повернувшись к самой девушке.
— Оно-то так, — согласился мужчина, — но работа-то это в основном твоя. А значит, я могу просто смотреть со стороны, как ты мучаешься. В противном случае за любые услуги, даже за благотворительность, всегда надо платить. Вот, к примеру, те дураки, что принимают от наших политиков, мечтающих забраться в Управление, подаяния, платят рекламой. Они о ней даже не догадываются, но ведь каждый умный человек осознаёт, что проголосуют скорее за того доброго, что озаботился о бездомных, чем за того злого — надо же, в образование он вкладывает, будто бы у НУМа своего запаса золотого нет!
— Возможно. Что вы хотите? Даже не смотрите на меня вот так! — Котэсса скрестила руки на груди и сердито фыркнула. — Если вы думаете, что обход блокировки стоит снятия проклятия — можете даже и не надеяться.
— Точно?
— Более чем!
Мужчина вздохнул. Хотелось верить, что однажды лёд тронется, но что-то ему подсказывало, что случится это ещё ох как нескоро.
— Пусть, — наконец-то согласился он. — Пусть — не сомневаюсь в том, что ты не отступишься от своего. Но мы можем хотя бы, к примеру, сходить на свидание? А я за это раскрою секрет. Подойдёт такой обмен? Он тебе кажется равноценным?
— Кажется, — согласилась Котэсса. — Только вы не забывайте о том, что в общежитие я сегодня схожу. Договорюсь относительно комнаты.
— Тебе её не дадут.
— А вдруг?
— Не дадут!
— Постараетесь, чтобы этого не произошло? — фыркнула она. — А обещали помочь. Ваше слово что, не стоит даже ломанного гроша?
— Почему ты не надела вчерашнее платье?
Девушка усмехнулась.
— Потому что в этих брюках мне лучше, — пожала плечами она. — А что? Вам они не нравятся? Нравятся. Я по глазам вижу. Вот потому, может быть, и надела. Чтобы поддразнить, — она весело ему подмигнула, и Сагрон в ответ только закатил глаза. Он понимал, что просто так разобраться с проклятием не получится, но Котэсса, казалось, даже получала некоторое удовольствие от издевательств. — Но, положим, я согласна на прогулку по столице. Вы ведь это хотели предложить?
— И никакого "вы" во время этой прогулки, — кивнул Сагрон. — Тогда, так уж и быть, я приму это, подобно достойной плате за обход блокировки.