— Не надо, — отмахнулась Котэсса. — Я всё равно мало что пойму. Да и, наверное, в это время я буду как раз сдавать экзамен. Конец последней двадцатки, как ни крути.
Сагрон кивнул. Действительно, Элеанор выбрала время не слишком удачное. Правда, в тот период защищались практически все — подходил конец первой ветви аспиранстких наборов, зимней, и надо было либо предоставить работу, либо выплатить неустойку.
Редко кто выбирал второй вариант. Даже самые безнадёжные умудрялись найти способ что-нибудь продемонстрировать. Ведь неудачная защита означала просто доработку, а не уплату немаленькой суммы денег. У Сагрона самого однокурсник трижды на доработку ходил, а потом всё-таки защитился, хоть и со скрипом и, кажется, довольно большой суммой взятки.
— У тебя руки ледяные, — отметила Котэсса, вырывая Сагрона из его раздумий. — Слушай, не надо было мне…
— Мы уже у общежития, — Сагрон ускорил шаг, увлекая её за собой.
Вахтёрша даже не подняла на них взгляд, только поплотнее завернулась в свою шаль.
— Холодает, — промолвила она, как заправский синоптик.
— Да, — согласился Сагрон, подталкивая Котэссу вперёд. — Очень.
Он не сомневался, что если б она оторвала свой взгляд от книги, которую читала, то обязательно обогатилась бы как минимум на одну хорошую сплетню о неформальных отношениях студентов и преподавателей. Но, так как женщина посчитала это лишним, он не стал напоминать ей о возможности интересных ситуаций прямо на проходной и увлёк Котэссу за собою.
Та не особенно и сопротивлялась. В последнее время, по крайней мере, после дня влюблённых, она перестала подпрыгивать от каждого его прикосновения, сбегать и краснеть от каждого внимательного взгляда, да и вообще, проявляла просто-таки чудеса терпимости. Сагрону это нравилось, как нравилось и то, что он сам рядом с Котэссой почти — а иногда и не почти, — забывал о проклятии.
И зачем было хамить ей тогда, на сессии? Может быть, если б он вёл себя более культурно, она сейчас не вела б себя, словно заправский кактус?
— Как там у тебя с бакалаврской? — Сагрон свернул в сторону своей комнаты. Котэсса проводила у него почти всё своё время после занятий, по крайней мере, когда Дэрри был не на работе.
Отличный повод для сплетен, если б кто узнал, но на самом деле девушка просто сбегала от собственных соседок. Эти отвратительные барышни, которых Сагрон едва-едва терпел на занятиях, нарушали все мыслимые и немыслимые правила, которые только существовали в общежитии, а их добрейшая комендант до сих пор не подала бумаги на выселение.
Очень зря.
Котэсса предпочитала в том балагане не участвовать. Сагрон знал, как она ненавидела бардак, крики, как мешали громкие звуки работать. Может быть, если б не соседки, то в их отношениях никогда и не было бы потепления, так что, в принципе, ему следовало испытывать по отношению к ним чувство благодарности.
— Вроде бы всё получается, — ответила Котэсса, словно не показывала ему вчера свои результаты. — У меня получилось что-то странное со вступлением, ты почитаешь?
— Почитаю, — согласился Сагрон. — Давай. Ты голодна?
— Нет, спасибо.
Вот уж это "нет, спасибо", словно он собирался накормить её любовным зельем! А следовало бы, может, тогда перестала бы бегать от него со скоростью гепарда, узревшего лань.
— Я тебя не отравлю, — с усмешкой пообещал Сагрон. — Клянусь, Тэсси.
— Я верю, — улыбнулась она. — Но я правда не хочу есть. Так почитаешь вступление?
— Хорошо, — согласился Дэрри. — Давай сюда своё вступление и иди хоть тёплой водой руки помой, ты вся дрожишь.
Она поспешно вытащила из сумки, брошенной им у порога, вступление и всучила ему. Сагрон покорно уткнулся носом в убористые строчки — почерк у Котэссы был неплохой, хотя и довольно мелкий. Что ж, по крайней мере, он был в силах разобрать каждое слово.
Вступление оказалось хорошим. Он даже вспомнил грешным делом о собственной кандидатской, о том, как мучился над нею — у Котэссы таких радикальных проблем со словами, как у него, не наблюдалось. Повезло: сочинительство у Сагрона было на самом низшем уровне из всех возможных.
— Ну, как? — спросила она, выскользнув из ванной. — Не всё так плохо, как я предполагала?
— Всё прекрасно, — улыбнулся Сагрон. — Мне нравится твой стиль. Надо будет написать статью. У меня есть материал, оформишь?
— Конечно. Надо было раньше сказать, я бы давно сделала, — она присела на краешек дивана, на котором сидел мужчина. — Точно всё нормально?
— Я тебе это как научный руководитель заявляю. Или ты мне не веришь? — он оглянулся на девушку и подвинулся к ней поближе. Котэсса вновь порывалась вскочить, но не стала, может быть, вспомнила о том, что этап её побегов они давно уже прошли.
По крайней мере, попытались пройти, хотя Сагрону до сих пор казалось, что она могла сбежать в любой момент. Вот так просто раствориться в воздухе, и поминай, как звали.
— Верю, — выдохнула Котэсса. — Но не…
Договорить Сагрон ей не дал. По крайней мере, поцелуи отлично действовали от любых женских возмущений, если это, разумеется, не был форменный скандал. Но скандалов ему Котэсса никогда не закатывала, а невинных — и не очень невинных, — поцелуев вроде бы перестала пугаться, хотя он всё ещё удивлялся, как можно в двадцать один год ещё никого себе не найти.
Она обвила руками его шею — впервые, между прочим, за последние десять дней, что вообще к себе подпускала, и Сагрон уже почти поверил в какую-то взаимность, но дверь самым наглым образом хлопнула, между прочим, в совершенно неподходящий момент.
На пороге стоял Жодор.
Его хвост, на сей раз уже павлиний, не позволял ему пройти в дверь. Мужчине пришлось повернуться боком, как-нибудь смять перья, чтобы пролезть всё-таки в квартиру Сагрона.
Взгляд у него был откровенно потерянный.
— У тебя есть ещё зелье? — спросил он срывающимся голосом.
— Вы же выпили его несколько часов назад! — возмутился Сагрон. — Какое ещё зелье?
— Я попытался поцеловать женщину! — вспыхнул Жодор. — Я наконец-то перестал их отпугивать своим внешним видом, у меня пропали эти гадские хвосты, и вот оно — опять…
— Потому что моё зелье не сняло проклятье. Оно просто помогло избавиться от последствий. И если продолжать действовать в том же духе, то может вылезти целых двадцать новых хвостов. За каждую женщину. Хотя хвостик симпатичный.
— Дай зелье! — взвыл доцент Ольи. — Не то я… Не то я…
Котэссу он не замечал. Девушка сидела на месте, как будто приклеилась к тому дивану, и, кажется, боялась сдвинуться с места, чтобы не привлечь к себе внимание. Жодора она явно боялась, или, может быть, просто испытывала к нему отвращение. В любом случае, чувства Котэссы Сагрон понимал.
Если б не она, то, конечно, грех было бы не поиздеваться над надоевшим Жодором. Но всё же мучить девушку Сагрону не хотелось.
— Есть у меня ещё зелье, есть, — вздохнул он. — Будем мазать хвост или принимать внутрь?
— Внутрь, — уверенно ответил Жодор. — В прошлый раз помогло.
— И мышиные отходы вас не смущают?
На самом деле, насчёт мышиных отходов Сагрон шутил. Ну, было там два или три хвоста или пучок шерсти, но это ведь ерунда.
— Хвост меня смущает больше! — уверенно ответил Жодор.
— Как знаете, — мужчина едва сдержался, чтобы не рассмеяться, но в бутылочку, найденную на полке, всё-таки зелья набрал. Котёл, прикрытый громадной крышкой, уже давно стоял в углу его комнаты, и Сагрон предпочитал не выливать его содержимое. — Но это всё равно не позволяет изменять супруге. Терпите. Просто будете без хвоста.
— Да-да, спасибо. Я как-нибудь потерплю, — послушно выдохнул Жодор. Он опять отобрал у Сагрона бутылочку и выпил её залпом, не думая о дозировке, и застыл, считая секунды.
На сей раз действовало хуже, но хвост тоже отпал. Красивые, громадные перья приземлились на землю такой славной кучкой и в пепел не превращались — Сагрон посчитал их красивыми и пожалел. В отличие от крысиных хвостов, это можно было даже никому не отдавать, а подарить… Литории, например, вместо цветочков, если Жодора с его новым хвостом ещё никто не видел.
Не благодаря, Жодор добыл флягу. Оглянувшись, он заприметил окно, открыл его и выплеснул наружу всё содержимое, проигнорировав возмущённое восклицание Сагрона, а после, дорвавшись до котла, самовольно наполнил фляжку зельем.
— Если вдруг что, — пояснил он, — то я чтобы тебя не отвлекать…
— Хорошо-хорошо, — кивнул устало Сагрон. — Берите хоть половину, только уходите отсюда поскорее.
— Понял! — Жодор лучезарно улыбнулся и бросился прочь. — А по сколько надо пить? А! сам разберусь!
Сагрон закатил глаза.
На сей раз за надоедливым гостем он закрыл дверь на ключ: меньше всего хотелось, чтобы к ним опять кто-то заглянул.
Но когда мужчина оглянулся к Котэссе, она уже добыла из сумки ещё какие-то бумажки и уверенно протянула ему.
— Почитай ещё первый раздел, — безапелляционно заявила девушка. — Мне кажется, тут надо многое редактировать.
— Нас прервали не на курсовой, — раздражённо отметил Сагрон, но она, кажется, проигнорировала его слова и, добыв из воздуха наколдованную уже давно чернильную ручку, принялась спешно писать что-то на чистом листе.
От красивой надписи "Раздел Четыре" Сагрону почему-то стало не по себе.
Глава 21
Литория была права, когда заставила собрать студентов и уведомить их о том, когда и где надо быть, ещё за целую двадцатку до предполагаемой даты. Они и так умудрились заявить, что у них есть планы, а что было бы, если б Котэсса пришла к ним хотя бы за неделю?
Из группы стояло всего пятнадцать человек. Ещё семеро — семеро! — проигнорировало её требование. Четверо просто не услышали его, ведь они отсутствовали на занятиях на протяжении всего семестра.
Котэссе хотелось бы стоять рядом с Сагроном, если честно. Она уже так привыкла к нему и к его вниманию за последние дни, что не представляла себе вечеров в комнате, с соседками, в этой сумасшедшей атмосфере постоянного требования чего-нибудь.