ьных воздействий на человека. Он может иметь градацию от слабо заметных неприятных ощущений до чувства непереносимой болезненности. В качестве второго показателя экстремальности воздействия на человека часто используется показатель его дееспособности (работоспособности), недопустимо снижающейся при воздействии на человека, т. е. при экстремальном воздействии. Наконец, широко используются так называемые "объективные" показатели состояния человека, устанавливаемые на базе регистрации физиологических процессов. Воздействия, обусловливающие критические состояния, идентифицируются как экстремальные. Приоритет тех или иных показателей при диагностике экстремальных воздействий (т. е. показателей самочувствия, дееспособности или "объективной" регистрации физиологических процессов) диктуется теми или иными прагматическими устремлениями исследователей.
Основываясь на разработанной В.П. Казначеевым классификации условий окружающей среды, требующих адаптации организма, А.Г. Кузнецов предложил дифференцировать экстремальные и неэкстремальные условия в зависимости от степени их адекватности врожденным и приобретенным свойствам организма [105, 290]. Ц.П. Короленко указывает, что понятие "экстремальные условия" охватывает "чрезвычайно сильные воздействия внешней среды", которые находятся на грани переносимости и могут вызывать нарушения адаптации" [153, с. 15]. Он рассматривает физические, физико-химические и социально-психологические экстремальные факторы. В группе последних им выделены факторы, отличающиеся "гипостимуляцией", и факторы, действующие по типу "гиперстимуляции". Он подчеркивает, что "адаптация человека к экстремальным условиям во многом определяется существующими у него высшими адаптивными психофизиологическими уровнями. Применение тех или иных адаптационных стратегий обусловлено в большой мере особенностями психического склада человека" (Там же, с. 50). Автор отмечает, что среди этих особенностей важными являются экстравертироваиность или интравертированность человека, рассматриваемые в мыслительном, чувственном, сенсорном, интуитивном планах. "Понятие экстремальности не может быть абсолютным и имеет вероятностную природу. Таким образом, к экстремальному может быть отнесено такое значение фактора, которое с определенной вероятностью вызывает появление того или иного состояния. Величина заданной вероятности определяется или характеристикой заданного состояния, или условиями трудовой деятельности" [191, с. 627]. В цитированной работе В.И. Медведева выделены два основных типа условий, делающих ситуацию экстремальной: физические и информационно-семантические.
Относительно определения критериев "предельного" состояния в настоящее время нет общепринятого мнения. В определении экстремальности В.И. Медведев исходит из представлений о существовании двух видов состояний – как бы допредельного и запредельного. Первое – состояние "адекватной мобилизации" – характеризуется полным соответствием степени мобилизации и напряжения функций требованиям, предъявляемым данными условиями. Эти требования определяются экспериментатором эмпирическим или расчетным путем исходя из его знаний механизмов функционирования организма и структуры рабочего процесса. Состояние адекватной мобилизации может нарушаться под влиянием внешних и внутренних условий. Результат – переход в состояние "динамического рассогласования". Оно характеризуется тем, что физиологические или психологические, поведенческие реакции не обеспечивают в заданной мере жизнеспособности и работоспособности индивида. По мнению цитируемого автора, более частым бывает смешанный тип ответа, когда первичное изменение физиологических реакций является поводом к последующему изменению поведенческих реакций, может быть и обратная последовательность.
Разрабатывая концепцию стресса первоначально на основе изучения патофизиологических проявлений (патофизиологических моделей) этого синдрома, оценивая факторы, вызывающие стресс, Г. Селье писал: "Мы не видели вредных симптомов, которые не могли бы вызвать наш синдром" [214, с. 58]. В последующем была обнаружена возможность использовать основные положения концепции стресса при анализе различных форм функционального "напряжения" организма, в том числе далеко не достигающих допустимого предела. В связи с таким расширением представлений о стрессе расширилось понятие "стрессор". Им могли стать не только вредные, но и полезные для организма факторы.
Отвечая на вопрос, каким образом разные факторы могут вызывать одинаковые проявления стресса, т. е. объясняя неспецифическое действие разных стрессоров, Г. Селье указывал, что для развития стресса нужно сочетание воздействий. Он отнес стресс к категории так называемых плюрикаузальных (многопричинных) синдромов. Для них, а ими могут быть и патологические синдромы, характерно, что "целая совокупность обусловливающих (сенсибилизирующих) факторов может таким образом подготовить организм, что он будет отвечать на разные выявляющие агенты стереотиничной реакцией, характер которой можно предсказать" [242, с. 80]. В связи с тем что плюрикаузальное состояние не проявляется до того, как начнет действовать весь комплект факторов, необходимый для его развития, возможно ошибочное представление о его причине. "Как правило, конечное звено, завершающее набор патогенных условий (и, следовательно, дающее возможность проявиться самому заболеванию), производит на нас впечатление решающего фактора, в то время как на самом деле оно имеет не более существенное значение, чем все остальные" (Там же).
Таким образом, развитию неспецифического адаптационного синдрома – стресса, по мнению Г. Селье, должен предшествовать целый ряд факторов экзогенных и эндогенных, казалось бы, не являющихся стрессорами сами по себе. Поэтому болезни адаптации, возникающие в результате стресса (например, язвенная болезнь желудка, инфаркт миокарда, нефросклероз, гипертоническая болезнь и др.) могут быть далеко не у каждого человека, подвергшегося действию идентичного "ключевого" стрессора.
Гансом Селье были разработаны понятия интенсивности и специфичности стрессобразующих факторов. Стрессор малой интенсивности, не способный вызвать стрессовое состояние, повышает устойчивость организма к действию такого же или любого другого сильного стрессора. Стрессор, обладающий в силу своей небольшой интенсивности местным действием, вызывает местный адаптационный синдром, т. е. локальные проявления стресса, которые во многом напоминают генерализованный стресс. Возрастающий по интенсивности стресс-фактор, увеличивая локальные проявления стресса, может вызвать генерализованный стресс, который, возникнув, начинает тормозить локальный стресс. Таким образом, местный и генерализованный адаптационные синдромы находятся в сложных взаимоотношениях.
По мнению Г. Селье, всякий стимул, вызывающий адаптационные реакции организма, обладает специфическим и неспецифическим действием. Однако "недостаточно различать специфические и неспецифические поражения. Следует признать, что существуют разные степени специфичности. Некоторые изменения индуцируются многими агентами, другие лишь несколькими… Чем больше число рецепторов, реагирующих на данный [агент, тем менее специфично его действие" (Там же, с. 83–84).
Указанные закономерности стрессоров были обнаружены на патофизиологических моделях стресса. В какой мере эти закономерности имеют аналоги в структуре психологических стрессоров в настоящее время, сказать трудно. Изучение стресса с позиций физиологии и патологии, опередившее психологические исследования этого синдрома, обусловило лучшую изученность физиологических компонентов стресса по сравнению с психологическими его проявлениями.
Обобщая взгляды многих авторов на сущность психологического стрессора [98, 123, 153, 156, 168, 170, 191, 204, 220, 228, 253, 269, 271 и др.], можно сказать, что стрессогенная ситуация предъявляет человеку требования, воспринимающиеся им либо как превосходящие его возможности ответить на них, что ведет к дистрессу, либо как позволяющие реализовать свои возможности ответить на эти требования и благодаря этому достигнуть желаемых последствий. При этом играет роль субъективная неопределенность требований и возможности им отвечать, а также субъективная значимость (положительная или отрицательная) последствий ответа [98, 123, 153, 156, 168, 170, 191, 204, 220, 228 и др]. Это – определение стрессора как степени соответствия компонентов системы "человек-среда". Предлагают различать в этой системе требования среды к человеку и требования человека к среде. Реальное или потенциальное неудовлетворение и тех, и других требований ведет к дистрессу, их удовлетворение способствует возникновению эустресса. Возможны ситуации, когда одно и то же событие может одновременно порождать и удовлетворенность, и неудовлетворенность человека. Такого рода конфликт между стрессорами "первого уровня" может стать стрессором "второго уровня".
Указанные схематические представления стрессогенных условий во многом тождественны схематическим концептам эмоциогенных факторов [156, 238, 243 и др.]. И это не случайно, так как одним из компонентов стресса всегда оказываются те или иные эмоции.
Следует сказать, что, присваивая стрессору название, используют название доминирующей особенности действующего фактора либо название процесса, преобладающего в развитии стресса при действии данного стрессора. Это позволяет при обозначении стрессора в одних случаях отметить его особенности, в других – основные эффекты его воздействия на организм.
"Загадочность" стрессоров. Исследования экстремальных факторов могут потребовать привлечения к ним специалистов разных профессий. При слабости междисциплинарной эрудиции преобладание одного из профессиональных подходов к анализу стрессора может создать одностороннее его понимание, подменяющее понимание целостной его сущности. Например, концептуализация гравитоинерционных стрессоров (невесомость, ускорения и т. п.), т. е., как казалось, "чисто физических" факторов, долгое время осуществлялась с позиций физики, математики. Это приводило к неточному и