ости ошибочные движения рукой, подобно тому как это имело место в экспериментах с "горизонтальным письмом", описанным выше.
7) В настоящее время нет учебно-тренировочных космических кораблей, на которых космонавт-инструктор мог бы тренировать в невесомости космонавта-новичка. Тренировки в параболических полетах на самолете пе могут заменить обучение в космосе. Когда последнее будет реальностью, указанные выше рекомендации по размещению органов управления на космических кораблях (аппаратах) станут излишними. Однако при организации процесса обучения (адаптирования) в невесомости нужно будет помнить, что способности к упрочению двигательного навыка и фиксации адаптивных сдвигов в невесомости снижены из-за изменений проприоцептивной афферентации, сходных с частичной деафферентацией [144]. В связи с этим проблема становления двигательного навыка (умения) пилотировать "вручную" останется одной из актуальных проблем обучения космонавтов.
Данные, приведенные в настоящем сообщении, говорят о том, что в начальном периоде невесомости в организме человека разворачиваются в основном рефлекторные защитные механизмы функциональной адаптации, "адаптации включения". В этом периоде изменение поведенческих и двигательных реакций может сказаться на качестве работоспособности человека, т. е. на его надежности и эффективности как звена системы "человек – машина". Указанные изменения человека необходимо учитывать как при проектировании (организации) деятельности человека в рассматриваемых условиях, так и при проектировании машинного звена системы "человек – машина". Объем функциональных изменений в организме человека при начальном действии невесомости, естественно, не исчерпывается рассматриваемыми в настоящем разделе явлениями. В этих условиях претерпевают изменения вегетативная, эмоциональная, сенсорная, понятийная сферы, описанию и анализу которых посвящено много работ. Вместе с тем до настоящего времени недостаточно изучены функции двигательной системы человека в условиях невесомости. Этот недостаток не может быть компенсирован значительным числом исследований двигательных функций в наземных условиях, в том числе при имитации состояния невесомости. Указанные обстоятельства явились причиной, побудившей автора настоящего сообщения провести анализ данных, полученных при кратковременной невесомости.
Следует иметь в виду, что при длительном пребывании человека в условиях измененной гравитационной среды (в условиях невесомости, непрерывного вращения и т. п.) возникают иные, более сложные, чем при кратковременных воздействиях, изменения двигательной и других функциональных систем организма [54, 84, 123].
Особой проблемой является "взаимная адаптация" [48] систем управления космическими летательными аппаратами в контуре "человек-машина". Переход после сравнительно продолжительного пребывания в невесомости в такие условия, когда на экипаж начнут действовать перегрузки, также будет ставить задачу индивидуально-оперативной адаптации технических средств. Для дальнейшего решения указанных проблем определенное значение имеют данные о различных, главным образом поведенческих и двигательных, реакциях человека, полученные при другом "переходном" периоде – при переходе от состояния перегрузки к невесомости. Эти данные частично отражены в настоящем сообщении.
2.4. Поведение людей при кратковременном акустическом стрессе
Акустический стресс "ударного" типа. В настоящее время широко обсуждаются пути предотвращения неблагоприятных для человека факторов, в ряде случаев возникающих при индустриализации производства в процессе урбанизации и т. д. [236].
Некоторые авторы указывают, что при весьма сильном шумовом воздействии (120 дБ и выше) у людей "могут возникнуть тягостные состояния: нарушения движений, головокружения, психозы" [207, с. 33]. Авторы указывают, что в производственной обстановке возникновение таких шумов возможно, в частности, вблизи работающих турбореактивных двигателей.
Накапливаются данные, свидетельствующие о том, что не только сильные звуковые воздействия, но и сравнительно малоинтенсивные длительные акустические факторы, действие которых продолжается или регулярно повторяется дни, месяцы и т. д., могут привести к дезадаптации, снижению производительности труда, к снижению надежности "человеческого фактора" в структуре производства и даже к возникновению патологических реакций в организме человека [207].
Сравнительно хорошо изучены физиологические и психологические механизмы восприятия и переработки звуковых сигналов, в частности несущих стрессогенную смысловую информацию. Ограничены сведения, характеризующие психические процессы при экстремальных акустических воздействиях, лишенных семантического содержания.
Акустические воздействия большой интенсивности могут оказывать разрушающее действие на ткани организма, вызывая клинические проявления стресса [94, 160, 236].
Звуковые сигналы, не достигающие разрушительной силы, могут вызывать стрессовое состояние за счет своих информационных характеристик. И это не только такие сигналы, как, например, словесные стрессогенные сообщения или другие звуковые условные сигналы тревоги и опасности. Могут стать экстремальными неожиданные или непривычные для субъекта акустические воздействия, в том числе воздействия неожиданной, непривычной громкости.
Можно предполагать, что экстремальное влияние неожиданного и громкого звука как сигнала, предвещающего опасность, сформировалось в процессе биологической эволюции. Такие воздействия, видимо, "включают" находящиеся всегда "наготове" сформированные филогенетически программы защитного реагирования [123]. Вероятность их "включения", форма и интенсивность возникающего при этом адаптивного реагирования зависят не только от внешних, акустических факторов, но и от биологической и психологической "готовности" субъекта к тем или иным адаптивным проявлениям, т. е. от степени астенизации, невротизма, тревожности и т. п.
Эффект неожиданности необходим для придания стрессогенного эффекта негромким акустическим сигналам. Громкие могут обладать экстремальностью, кроме того, за счет своей "непривычной" интенсивности. В.М. Мирзоевым и др. [198, 199] показано, что для определенного типа людей при достаточно большой громкости акустические сигналы "ударного типа" могут оставаться пугающими, стрессогенными после большого числа повторений.
К экстремальным акустическим сигналам следует отнести эмоциогенные звуки, сходные по своим частотно-тембровым характеристикам с некоторыми биологически значимыми звуками (крик ребенка, стон раненого и т. п.).
На протяжении последнего десятилетия проблеме экстремального действия на человека акустических воздействий ударного типа уделено особенно много внимания в связи с возрастанием их значения как неблагоприятного экологического фактора [293]. Изучено их воздействие на различные физиологические системы организма [27, 44, 63, 74, 154, 169, 198, 199, 235, 251, 257]. Вместе с тем до настоящего времени сравнительно мало исследований посвящается психологическим последствиям звукового стрессора [397, 549 и др.]. В этих работах обращалось внимание главным образом на отрицательные психологические эффекты при его продолжительном действии. Исследования влияний на психическую сферу звуковых воздействий "ударного" типа сравнительно немногочисленны и не позволяют составить достаточно полное представление о психических, эмоциональных и т. п. реакциях на эти влияния.
Основной задачей изложенных ниже экспериментальных исследований являлось определение особенностей эмоционально-двигательной активности в структуре поведенческих реакций в ответ на короткое экстремальное акустическое воздействие (исследования проводились совместно с Ю.М. Забродиным). При таком воздействии изучалась способность человека к интеллектуальной деятельности в 1-й серии экспериментов и поведенческие реакции во время бега – во 2-й. Учитывая тот факт, что ритмические сигналы различной модальности в отличие от однократных и непрерывных оказывают особое стрессогенное, затормаживающее (ступорогенное) действие (107, 418 и др.), нами был использован в качестве стрессора прерывистый звук – повторяющиеся акустические стимулы. Устройство, использованное в качестве их генератора, при каждой серии стимулов извергало выхлопные газы и вспышки огня. Так как испытуемые находились в непосредственной близости от него, то для них стрессогенным фактором могла явиться мнимая опасность этих выхлопов. Громкость каждого звукового стимула была в диапазоне от 120 до 130 децибелл, продолжительность 0,01 с. Стимулы предъявлялись с частотой 10 раз в сек. и повторялись не более 30 раз на протяжении одного воздействия.
Проведены две серии экспериментов. В первой серии испытуемые сидели в экспериментальной кабине на разных расстояниях от генератора звука и были заняты выполнением корректурной пробы (в ряде случае выполнением других психологических тестовых заданий).
Занятость испытуемого мыслительной деятельностью отвлекала его от ожидания звукового воздействия, способствуя тем относительной неожиданности этого воздействия. В экспериментах первой серии испытуемые размещались на разных расстояниях от генератора звуковых импульсов.
Если в первой серии экспериментов экстремальное воздействие оказывалось на относительно неподвижного (сидящего) человека, то во второй серии аналогичное воздействие оказывалось на испытуемых во время бега, т. е. при интенсивной мышечной нагрузке.
Эксперименты второй серии проводились следующим образом. Испытуемому предлагалось возможно быстрее бежать в течение 12–15 минут в направлении экспериментальной кабины. Вбежав во входную дверь, испытуемый должен был, не останавливаясь, пробежать через кабину. В тот момент, когда он наступал на пол кабины, включалось акустическое воздействие, прекращающееся только после прекращения давления на пол, т. е. в момент выхода испытуемого из кабины. Испытуемые были оповещены о возможном возникновении звука, но, чем обусловлены его начало и конец, они не знали. Т