5. Общий аналитический обзор убийств в России
Переходя к анализу общей криминологической ситуации с убийствами в России, хочу подчеркнуть, что показатели состояния, динамики и структуры этого вида преступности наиболее полно характеризуют общественную нравственность, традиции и обычаи страны, национальную психологию. Они могут очень многое сказать о защищенности личности, политике государства, эффективности деятельности социальных и правоохранительных институтов, законодательной, исполнительной и судебной властей.
Подобная значимость убийств определяется прежде всего тем, что частота и мотивы их совершения дают возможность понять отношение людей к таким сверхфундаментальным ценностям, как жизнь и смерть, оценить заботу государства о человеке. К тому же убийства в России с множеством ее социальных, экономических и организационных проблем обладают наиболее низкой, по сравнению с другими преступлениями, латентностью, что, в свою очередь, позволяет судить о состоянии правопорядка и законности. Иначе говоря, хотя некоторое количество убийств и утаивается от официальной статистики, однако это делается реже, чем в отношении других преступлений, особенно несущественных.
Состояние убийств и предупреждаемость этих преступлений свидетельствуют не только об общественной нравственности и защищенности человека, но, как ни парадоксально, отражают даже и состояние экономики, социальные процессы, происходящие в ней. Я имею в виду наш переходный период с его переделом собственности, борьбой людей за обладание вожделенными материальными благами, иногда весьма значительными. Возникающие в связи с этим конфликты часто разрешаются посредством жестокого насилия. Конечно, раньше такого не было, как, наверное, могут утверждать коммунистические ортодоксы, но не было просто потому, что нечего было делить — все наиболее ценное принадлежало государству и классу номенклатуры. Общий уровень богатств, находившихся в личной собственности, при большевистском социализме, — при убогости и серости основной массы населения — по сравнению с нынешним днем был значительно ниже. Нищему не страшен не только пожар, но и грабитель с вором. Квартирные кражи у обывателей и ограбления пьяных в темных переулках можно отнести к перераспределению имущества лишь со множеством оговорок и пояснений. Возникнув еще в советские годы и интенсивно развиваясь ныне, организованная преступность, как известно, активно участвует в производственной, финансовой и коммерческой деятельности. Захват чужого имущества преступными группировками посредством убийства становится повседневностью, к которой общество стало относиться как к некой абстрактной данности, опасно привыкая к ней. Вместе с тем мы редко отдаем себе отчет в том, что поведение тех, кто столь яростно стремится к собственному материальному благополучию, мотивируется не только корыстными стимулами, но и глубинными интимными, нередко эротическими переживаниями, носящими психотравмирующий характер. Впрочем, подробный разговор об этом — ниже.
Итак, в современной России убийство выступает в качестве способа разрешения противоречий локального и глобального характера, в последнем случае они особенно часто кровно переплетаются с экономическими и социальными интересами больших по численности и значимости групп людей. Отсюда несомненная, хотя и совсем неочевидная, связь с коррупцией, т.е. преступностью чиновничьего аппарата. Я подчеркиваю скрытый характер названной связи, поскольку отдельные чиновники или коммерсанты вряд ли всегда предполагают, что их противоправные действия могут привести к самым кровавым последствиям. Следовательно, такая связь должна выявляться и пресекаться специалистами. Ее обрыв — важное направление в деле профилактики убийств.
С 1992 по 1995 г. количество всех зарегистрированных убийств (умышленные убийства при отягчающих обстоятельствах, умышленные убийства без отягчающих обстоятельств, умышленные убийства, совершенные в состоянии сильного душевного волнения, умышленные убийства при превышении пределов необходимой обороны, неосторожные убийства) в России постоянно возрастало: в 1992 г. всех убийств было совершено 24448, в 1993 г. — 31246, в 1994 г. — 32302, в 1995 г. — 33282. Эта тенденция есть лишь продолжение той динамики, которая сложилась в России, когда она была еще в составе СССР, — устойчивый рост убийств и в России, и в СССР наблюдался с 1987 г. Россия, конечно, приняла эстафету от советской страны со всеми ее нравами и конфликтами. Это тем более важно подчеркнуть, что границы России с другими бывшими союзными республиками не только остались прозрачными, но она, и особенно ее крупные города, после распада империи стали, как магнитом, притягивать к себе миллионы неустроенных людей из недавно обретших независимость стран.
Рост числа убийств в основном произошел за счет умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах и умышленных убийств без отягчающих обстоятельств: соответственно первых было совершено в 1992 г. — 3582, в 1993 г. — 4919, в 1994 г. — 5760, в 1995 г. — 5807; вторых в 1992 г. совершено 18411, в 1993 г. — 23627, в 1994 г. — 23849, в 1995 г. — 25253. Остальные виды убийств, — совершенных в состоянии сильного душевного волнения, при превышении пределов необходимой обороны, неосторожные убийства, — практически остаются на одном уровне. Так, в 1992 г. убийств в состоянии сильного душевного волнения было совершено 635, в 1995 г. — 643; в 1992 г. убийств при превышении пределов необходимой обороны было — 504, в 1995 г. — 466; в 1992 г. неосторожных убийств было совершено 1316, в 1995 г. — 1313.
Обращает на себя внимание значительный рост количества наиболее опасных видов насильственного лишения жизни за эти последние четыре года. Так, число умышленных убийств при отягчающих обстоятельствах в 1995 г. по сравнению с 1992 г. возросло в 1,6 раз, а умышленных убийств без отягчающих обстоятельств — в 1,3 раза. Излишне напоминать, что среди отягчающих обстоятельств такие действия, как убийства с особой жестокостью, сопряженные с изнасилованием, двух и более лиц, на почве национальной или расовой вражды или розни и т.д. Можно сказать, что убийцы стали действовать более жестоко, цинично, опасно. Доля убийств среди всех преступлений против личности также возросла — с 15% в начале 90-х годов до 22% в середине тех же годов.
Наибольшее число убийств в последний период зарегистрировано в Москве и Санкт-Петербурге, в Краснодарском крае, Московской, Кемеровской, Свердловской, Челябинской, Пермской областях. На эти же регионы приходится треть всех убийств, хотя в них проживает чуть больше четверти населения страны. Наряду с этим количество убийств возрастает и в городах, поселках городского типа и в сельской местности, причем в последней они стабильно составляют одну треть всех подобных действий. Для сравнения с другими бывшими союзными республиками можно привести данные о том, что значительное увеличение числа убийств наблюдается в Таджикистане, Казахстане и на Украине, менее значительное — в Азербайджане, Узбекистане и Молдове, некоторое снижение — в Армении и Кыргызстане.
Наибольшее число убийств и покушений на них на 100 000 населения в последние годы регистрируется в Бурятии, Туве, Иркутске, Кемеровской, Сахалинской, Пермской областях, Приморском и Хабаровском краях. Особенно высок их удельный вес в Туве, вдвое больше, чем в любом из других названных регионов, и я полагаю, что этот феномен нуждается в специальном изучении. В Москве и Санкт-Петербурге названный коэффициент значительно ниже и практически совпадает с общероссийским. Из числа бывших союзных республик коэффициент убийств самый высокий в Казахстане и Кыргызстане.
Выше уже говорилось о том, что убийства, по моему мнению, наименее латентные преступления. Тем не менее немалая доля убийств, как можно полагать, намеренно утаивается, а также по другим причинам никак не регистрируется в качестве преступлений. Об этом, например, свидетельствует постоянное увеличение числа пропавших без вести и несчастных случаев со смертельным исходом. Вполне можно предположить, что некоторая часть из пострадавших рассталась с жизнью от рук убийц. Необходимо отметить, что в 60- 70-е годы система регистрируемости преступлений в целом была несравненно совершеннее, чем в настоящее время. Печальная нынешняя практика показывает, что для того, чтобы добиться возбуждения уголовного дела, потерпевшие, особенно по имущественным преступлениям, должны обладать немалой настойчивостью, упорством, даже знакомствами и связями в правоохранительных органах.
Реже всего укрываются заказные убийства и те, которые совершены в результате конфликтов между организованными группами преступников, если, конечно, насильственный характер смерти очевиден и, что особенно важно, данный факт получил огласку.
В ночь на 26 июля 1996 г. в подъезде своего дома неизвестными был убит журналист, сотрудник программы "Утренний экспресс" Никита Чигарьков, двадцати двух лет, который возвращался с работы. Смерть наступила в результате жестокого избиения, юноша скончался в машине "скорой помощи", он был ограблен. Убитого доставили в морг, даже не известив родных, а в медицинском заключении значилось, что никаких телесных повреждений не обнаружено, хотя они были ясно видны простому "немедицинскому" глазу. Милиция отказала в возбуждении уголовного дела, квалифицировав случившееся как несчастный случай. Поэтому родственникам убитого пришлось самим обследовать место происшествия, собирать вещественные доказательства, вновь и вновь ходатайствуя о возбуждении уголовного дела.
Такое отношение отдельных сотрудников правоохранительных органов к регистрации убийств не просто пренебрежение своими важнейшими профессиональными обязанностями, не только бесчестное, бессовестное уклонение от выполнения своего служебного долга и, конечно, не только желание избежать больших рабочих нагрузок, но и скрытое одобрение и поощрение убийства, отрицание ценности человеческой жизни. Должностное лицо, скрывающее убийство, вольно или невольно становится его соучастником, пусть и не в уголовно-правовом, а лишь в нравственном смысле. Подобные люди должны немедленно удаляться из правоохранительных органов при одновременном решении вопроса о привлечении их к уголовной ответственности.