В одном оказался здесь прав А. Камю: террористам все-таки удалось обновить "церковь", из которой действительно вышел "бог", точнее — злобное божество, имя которому насилие и тотальное принуждение. Конечно, среди террористов были и есть люди, искренне верящие в правоту своего дела, но и они вряд ли подозревают, что ими движут таинственные архетипические силы, что их влечет смерть или, в лучшем случае, стремление утвердить себя. Им неведомо, что создать жизнь невозможно путем ее уничтожения, ибо только в последнем они видят для себя возможности успеха.
Сравнительный анализ политических, экономических, нравственных, военных и иных статусов объектов и субъектов терроризма показывает, что в современном мире к нему чаще прибегают слабые в борьбе с сильными: национальные меньшинства против более многочисленных наций, обладающих государственной властью (например, тамилы против сингалов в Шри-Ланке), и против самой этой власти, терпящие поражение на полях сражений используют террористические акты для нанесения ущерба в тылу победителя и т.д. Поэтому необходимо отметить, что террор по большей части есть оружие слабых (как, впрочем, и любое насилие), хотя может применяться и побеждающими для окончательной деморализации и устрашения противника, как это делали англичане и американцы в годы второй мировой войны, нанося опустошительные воздушные удары по территории фашистской Германии.
У терроризма в России длинная история. Она началась не 6 апреля 1866 г. с выстрела психически неполноценного Каракозова в императора Александра II, а гораздо раньше, когда в устрашение другим убивали бунтующих крестьян или религиозных раскольников, когда свирепствовал Иван Грозный, истреблявший любую оппозицию. Причем устрашение (как и в случае англо-американских бомбардировок Германии) преследовало наряду с другими цели мести, кары, нанесения материального ущерба и т.д. Октябрьской революции 1917 г. предшествовали десятилетия разгула терроризма "Земли и воли", "Народной воли", эсеров, большевиков. Терроризм ни в коем случае нельзя сводить к убийствам руководящих государственных деятелей, равно как не следует считать терроризмом вооруженные разбойные нападения революционеров с целью завладения материальными ценностями для своей партии. Так, не являются террористическим актом действия боевиков под руководством Сталина и Камо, которые 13 июня 1907 г. в Тифлисе на Ереванской площади осуществили знаменитую экспроприацию. В тот день боевики забросали бомбами конвой, сопровождавший инкассаторскую карету с деньгами Государственного банка, и захватили, по разным оценкам, от 250 до 341 тысячи рублей. При этом были убиты и ранены десятки людей. Деньги доставили Ленину за границу. Здесь налицо разбой и убийство, но не терроризм, поскольку смыслом последнего является устрашение, наведение ужаса для достижения каких-то определенных целей, главным образом политических.
Нынешнему терроризму в России предшествовал многолетний коммунистический террор, организованный Лениным, а затем неимоверно усиленный Сталиным и достигший пика во второй половине 30-х годов — так называемый Большой Террор. Вначале, при Ленине, террор осуществлялся для устрашения представителей свергнутых классов и зажиточного крестьянства, утаивавшего сельскохозяйственную продукцию от большевистского разбоя, Сталин же в невиданных в истории масштабах использовал его против всего народа. Сталинский режим полностью достиг своих целей, страх и ужас овладели великой страной и поставили ее на колени. Люди рукоплескали своему палачу и его подручным, а их абсолютная покорность, как ни парадоксально, имела и положительный результат, оказавшись силой, которую не смогла одолеть другая растоптанная и униженная нация — германская. Переплетаясь с ложью и демагогией, страх оказался эффективнейшим оружием, с помощью которого удалось заставить миллионы людей участвовать в обреченном на провал нелегком и кровавом спектакле.
Сейчас, так страдая от терроризма, мы должны отдавать себе отчет в том, что во все нескончаемые годы коммунистического правления партия организовывала, направляла и финансировала террор за рубежом, что часто лживо именовалось национально-освободительным движением. Так что к нам вернулся бумеранг, давно запущенный ВКП(б)-КПСС. Сейчас экспортируют терроризм такие тоталитарные государства, как Ливия и Иран.
Возникает естественный и непростой вопрос, почему тоталитаризм отсутствует в тоталитарных странах, в которых единственным террористом является государство, его не было в СССР и гитлеровской Германии, его нет в Китае, Северной Корее, Иране, Ираке, Ливии. Как представляется, причин здесь несколько. Во-первых, тоталитаризм предполагает единомыслие, жесткое подчинение всех единой идеологии и дискриминации, что формируется соответствующим воспитанием и психической обработкой. Во-вторых, тоталитарное государство быстро и жестоко подавляет любое неповиновение, а тем более открытый бунт и насилие. В советских, а тем более в сталинских условиях, чеченский сепаратизм и терроризм были совершенно немыслимы. К тому же чеченцы как нация чрезвычайно почитают Отца, могучего, непреклонного и мудрого руководителя и товарища. Им может быть одно лицо, например Сталин, ненавидимый, но высокочтимый, мощная центральная кремлевская власть и ее твердая рука в самой Чечне, нелегитимный президент Дудаев. Не случайно в этой стране так почитают глав кланов и просто старых людей. Как только Отец умирает или дряхлеет, его взбалмошные дети начинают бунтовать.
Если в настоящее время мы еще мало знаем о природе и причинах терроризма, личности и стимулах индивидуального террористического поведения, то происходит это, среди прочих причин, и потому, что не научились выделять его разновидности. Между тем в этом явлении нужно различать политический, религиозный, корыстный, военный, национальный, государственный виды терроризма.
Политический связан с борьбой за власть и соответственно направлен на устрашение политического противника и его сторонников; религиозный осуществляется для того, чтобы заставить признать свою церковь и одновременно ослабить другую конфессию путем наведения страха; к последнему примыкает сектантский террор, реализуемый для устрашения государственной власти и официальной религии (официальных религий; так поступила, например, секта "АУМ-Синрикё" в Японии в 1996 г.) При корыстном терроризме ужас должен охватить коммерческих противников или тех, кто "обязан" платить "дань" преступникам, либо тех, кого принуждают принять заведомо невыгодные условия. Военный терроризм имеет место во время военных действий и направлен не только на экономическое и военное ослабление противника, но и для того, чтобы привести в состояние оцепенения путем беспощадных бомбардировок, уничтожения мирного населения, в том числе публичных казней и т.д.
Национальный терроризм преследует цель путем устрашения вытеснить другую нацию, избавиться от ее власти, иногда — захватить ее имущество и землю, одновременно отстоять свое национальное достоинство и национальное достояние. Государственный определяется потребностью в устрашении собственного населения, его полном подавлении и порабощении и вместе с тем уничтожении тех, кто борется с тираническим государством.
Есть еще один вид терроризма, который можно определить как "идеалистический", когда террористический акт или акты совершаются ради переустройства мира, победы "справедливости" и т.д., но пытаются добиться этого опять-таки с помощью устрашения. "Идеалистические" террористы не менее страшны, чем любые другие, тем более что среди них много фанатически настроенных людей, рассудок которых не приемлет никаких разумных доводов против и которые неистребимо уверены в своей правоте. В их числе немало психически неполноценных лиц, впрочем, их немало и среди других категорий террористов, в том числе и занимающих высшие государственные посты. Как правило, это одиночки, что значительно затрудняет их установление. Один такой "реформатор" в течение нескольких лет наводил террор в США.
Нельзя не упомянуть еще одну разновидность террора — в отношении врагов родины, захватчиков в первую очередь. Я думаю, что нет оснований относить его к военному террору, поскольку террористические акты против оккупантов, например, могут совершаться и после того, как закончились военные действия. Действия партизан очень часто носят террористический характер, что нам хорошо известно из собственной истории.
В целом психологический смысл террора не только и не столько в устранении конкретных лиц, осуществлении кары и мщения, сколько в наведении ужаса на противника, приведении его в состояние парализующего страха, причем в роли противника может выступать даже все общество, все государство, весь подвластный народ либо отдельные большие и малые социальные группы. Как следует из приведенных выше рассуждений, наведение страха является необходимым элементом терроризма, выступая в одних случаях целью поведения, а в других — средством достижения цели.
Особого внимания требует вопрос о способах терроризма, уголовно-правовое, криминологическое, криминалистическое (розыскное) и нравственное значение которого трудно переоценить. Российский уголовный закон говорит о "совершении взрыва, поджога и иных действиях". Как следует полагать, в числе иных действий могут быть массовые и единичные отравления людей, радиоактивное заражение, затопление, заражение болезнями и распространение эпидемий и эпизоотии, уничтожение посевов и продуктов сельского хозяйства, захват транспортного средства, применение огнестрельного оружия. Соответственно орудиями террора способны выступать взрывчатые, радиоактивные, ядовитые и иные химические вещества, огнестрельное оружие. Думаю, что им может быть и холодное оружие, а также любые предметы и вещества, пригодные для лишения жизни, если данный поступок есть террористический акт. Хотелось бы подчеркнуть, что ни перечень способов, ни перечень орудий террора, приведенные здесь, ни в коем случае нельзя считать исчерпывающими, поскольку человеческая изобретательность по части насилия поистине безгранична. По мере развития науки и техники будут появляться все новые способы убийства.