Можно предположить, что Каин убил Авеля из зависти, т.е. из-за того, что Господь к тому больше благоволил. Однако никаких указаний на это в Библии нет. После же того, как Бог сделал Каину знамение, чтобы никто не убил его, тот пошел "от лица Господня и поселился в земле Иод, на востоке от Эдема". Каин женился, стал основателем рода и даже построил город, словом, жизнь первого на земле преступника, вопреки предсказанию Бога, сложилась достаточно удачно, и он не понес никакого наказания, что, по-видимому, можно объяснить тем, что его жертвоприношение было принято. Кстати, в легенде нет ни слова о том, что братоубийца раскаялся. Единственное его переживание заключается в страхе перед изгнанием и в том, что "всякий, кто встретится со мной, убьет меня". Здесь автор "Бытия" проявил прекрасное знание психологии убийцы: таких людей действительно больше всего беспокоит кара, но отнюдь не соображения нравственного порядка и стремление к покаянию.
Еще одну характерную черту в поведении убийц точно подметил библейский автор: вообще уйти от ответственности, для чего сразу же обмануть других. Так, на вопрос Господа уже после убийства, где Авель, Каин ответил, что не знает и что он вообще не сторож ему. Такой ответ современный человек мог бы назвать хамским, тем более, что он был адресован Всевышнему, однако решиться на него мог бы скорее всего тот, кто заранее рассчитывал на снисхождение божества. О том, что Бог, как ни странно, благоволил к первому убийце, я уже говорил. Добавлю к этому, что, когда Каин родился, его мать Ева сказала: "Приобрела я человека от Господа". Эти ее слова с несомненностью свидетельствуют об особой близости первенца к Творцу, угодности его рождения, причем ничего подобного не было сказано в связи с рождением Авеля.
Особого разбора, по-моему, требуют обращенные к Каину слова Господа о том, что "голос крови брата твоего вопиет ко мне из земли. И ныне проклят ты от земли". Здесь Господь как бы отступает на второй план. Как представляется, в "этих словах Господа отражены древнейшие представления человека о земле как о некоем вполне самостоятельном и живом персонаже. Ощущение такого образа земли можно найти у Эсхила, в одной из трагедий которого земля пьет кровь убитого Агамемнона. Согласно верованиям многих примитивных народов, пролитие человеческой крови причиняет земле оскорбление, что требует соответствующих жертвоприношений именно земле. Одним словом, земля отвергает убийство, т.е. его отвергают и осуждают люди, поскольку убийца осквернил сам источник жизни, чем создал опасность лишить питания и других.
Православная теология во многом так же оценивает поведение Каина. В "Толковой Библии" (комментариях к ней) можно прочитать, что своим вопросом: "Где Авель, брат твой?" Господь хотел "пробудить совесть братоубийцы, вызвать его на чистосердечное покаяние и на просьбу о помиловании. Но Каин был в совершенно противоположном настроении: с упорством ожесточившегося грешника, он не только запирается в преступлении, но и дает дерзкий ответ Богу, как бы даже обвиняя его за столь неуместный вопрос. Так как Каин не обнаружил готовности принести покаяние и принять помилование, то Бог приступает, наконец, к осуждению его, в котором проявляет свое всеведение, всемогущество, правосудие и милосердие". Относительно всеведения, всемогущества и милосердия Бога можно согласиться, а вот насчет правосудия... то тут большие сомнения. Никакого правосудия, как было показано выше, не было.
В христианской идеологии и культуре Каин навсегда стал символом зла, первым убийцей, первым совершившим тягчайший грех. Он и останется таковым не в последнюю очередь потому, что не испытал покаяния, став "родоначальником" убийц, подавляющее большинство которых неспособно к столь ценимому духовному шагу, и тех убийц, которые после совершения преступления жили счастливо и в достатке. Каин положил начало и другому нескончаемому ряду — тех, кто, убивая, приносит тем самым жертву.
Убийство как жертвоприношение Непобедимым можно видеть в массовом истреблении людей многими земными тиранами во все времена, большевизмом и нацизмом, китайскими и камбоджийскими коммунистами — в XX веке. Их исполнители и организаторы это не только палачи, но и священнодействующие. В этом одна из главных причин поразительного равнодушия к жертвам и полного отсутствия раскаяния повинных в геноциде и других сходных преступлениях. Такое отмечалось многими участниками и свидетелями Нюрнбергского процесса, а за долгие постсталинские годы мы не знаем ни одного примера публичного покаяния тех, кто виновен в массовом уничтожении населения.
Я говорю здесь о всех убийствах — "государственных", "обыденных", любых, но не о жертвах несчастных случаев или природных катаклизмов. Убийство делается руками людей, точно так же, как к Минотавру посылали семь юношей и семь девушек в качестве подати.
Пытаясь уяснить, что такое убийство, необходимо обратить внимание на то, что оно неизменно привлекает жгучее внимание, став повседневностью в быту и реальностью в политике. Неисчислимое множество произведений литературы и искусства, даже если оставить в стороне детективы, сюжетно и по содержанию построено именно на смертельном насилии либо оно занимает в них существенное место. Например, трагедии для театра с античных времен и до классической европейской драматургии непременным элементом включали в себя убийство, даже множество убийств, совершаемых как отрицательными, так и положительными героями. Когда трагическое еще не отделялось от страшного, а средства выразительности были сравнительно скудны, делание трупов выступало на сцене обычным способом драматизации ситуаций, накаливания страстей, демонстрации бурных эмоций, победы злых сил либо торжества справедливости, в результате происков злодеев и даже потусторонних сил.
Убивали и были убиваемы "злые" и "добрые" боги, даже самые первые в еще примитивных религиях демоны и драконы, герои и титаны. С помощью убийства небесные и подземные силы решали свои "обычные" проблемы, а стимулировали их поступки злоба, месть, зависть и другие вполне людские разрушительные порывы. Боги, в том числе христианский бог, бывали неимоверно жестоки к людям и часто прибегали к их массовому уничтожению, нисколько не отделяя правых от неправых. Боги еще жестоко и однозначно программировали людей на убийство и другие тяжкие проступки, например, Эдипа. Его несчастная судьба заранее известна, ибо свыше предрешено, что он совершит убийство и инцест, сейчас бы мы сказали, что ему было просто некуда деваться. Однако, как замечает А. Камю, Эдип сознает, что он не безвинная жертва. Он виновен, хоть и не по собственной воле; он тоже один из элементов судьбы. Он жалуется, но избегает непоправимых слов.
Говоря об убийстве в жизни людей, я несколько раз пытался провести мысль о том, что, осуждая убийство, человек в то же время принимает и даже одобряет его, хотя, как правило, завуалировано. Это очень важный момент для понимания природы и причин данного явления, а поэтому он заслуживает самостоятельного рассмотрения. Как бы предваряя его, приведу следующий пример из практики. М. В. Данилевской в 1995 г. обследована в местах лишения свободы некая Каплина. Она ранее никогда не была судима, была достаточно хорошо социально адаптирована: имела высшее образование и работала агрономом, замужем и имела четверых детей. В 1992 г. приняла под опеку племянника мужа — мальчика-сироту Сережу, четырех лет, родители его погибли.
Из приговора известно, что она систематически избивала Сережу ремнем, руками, деревянной скалкой (показания мужа, соседей). В период с 1 по 9 января 1993 г. Каплина, закрывшись в квартире с детьми, издевалась над ребенком: избивала его, обливала холодной водой, потом опять начинала избивать ногами, палкой. Дети плакали и просили ее не убивать Сережу. Судебно-медицинская экспертиза констатировала 57 повреждений головы и тела. Среди них разрыв печени, закрытая черепно-мозговая травма и др. Вину Кашина признала лишь частично. По материалам дела установлено, что своих детей она так жестоко не била и вообще редко наказывала.
Частичное признание Каплиной своей вины в суде чисто показное и формальное, за ним не стоит ничего нравственного. Это пустые звуки в ответ на столь же пустое положение закона о том, что председательствующий в суде спрашивает у обвиняемого, признает ли он себя виновным. Все дальнейшее поведение преступницы в период отбывания наказания подтверждает, что она совершенно не раскаивается в совершенном преступлении, постоянно лжет и изворачивается. В беседе с М. В. Данилевской сказала, что мальчик просто поскользнулся и разбился, а она совершенно ни при чем. По ее мнению, посадив ее за решетку, государство совершило большую ошибку: она не может сама воспитывать своих детей, а за время отбывания наказания она все равно не изменится, не исправится, ибо исправляться ей нечего.
Отношение Каплиной к совершенному преступлению, а именно фактически полное отрицание своей вины, доказывает, что гибель ребенка от ее руки не вызывает у нее никаких отрицательных эмоций. Но эта смерть ей была нужна: для такого предположения имеются веские основания, поскольку Каплина взяла к себе в дом ребенка, имея своих четверых детей, но не для того, как показали дальнейшие события, чтобы воспитывать, а для того, чтобы убить. Но если смерть мальчика ей была нужна, то возникает вопрос — для чего. Я не буду на нем останавливаться, хотя имеющиеся психологические и иные данные на преступницу вполне позволяют это сделать. Я лишь фиксирую, что в ее жизни это было совершенно необходимое событие, и то, что она шла к убийству путем длительного истязания, лишь подтверждает сказанное. Каплина сделала убийство ребенка одним из центральных, если не самым главным событием своей жизни.
Если бы такого события не произошло, это была бы жизнь не Каплиной, а кого-то другого.
Во-первых, уголовный закон предоставляет прекрасную возможность назвать убийство вовсе не убийством, а совсем иначе, тем самым весьма завуалировано принимая