О Котове-Смирнове. Его развернутую характеристику дает С. В. Познышев. Он называет этого преступника бандитом-профессионалом, энергичным и быстродействующим организатором, которому некогда было долго задумываться над своими планами и колебаться в их осуществлении. Тем не менее, он действовал строго расчетливо, внимательно взвешивая риск, не гонялся за первой попавшейся возможностью, что отчасти объясняет его неуловимость в течение нескольких лет. К тому же он имел огромный опыт совершения преступлений: еще мальчишкой он начал воровать, несколько раз осуждался, в том числе за кражи со взломом.
Котов-Смирнов происходил из крестьянской семьи, в которой кроме него было еще четверо братьев. Отец и все братья не раз сидели в тюрьме за кражи. Отец, по рассказам Котова-Смирнова С. В. Познышеву, был человек строгий, но строгость свою проявлял тем, что бил детей часто и больно. Про мать свою Василий говорил, что она была строгая, и это, по-видимому, все, что сохранилось в его памяти о ней. В окружающей его обстановке и в условиях воспитания не было ничего, что могло воспитать и развивать альтруистические чувства; никаких умственных интересов и навыков в каком-либо полезном труде он не приобрел. Врачебное обследование не обнаружило никаких признаков нервных или душевных болезней, он не эпилептик и не сумасшедший. На вид это человек, ничем не отличающийся от обыкновенного прасола или мелкого лавочника. Среднего роста. Обыкновенное лицо. Тонкий нос с горбинкой. Холодные серо-зеленые глаза. Лицо спокойное, не склонное к улыбке, с выражением сдержанности и сосредоточенности, оно не располагает к себе, но и не отталкивает. Оно ничего не говорит о той поразительной жестокости, которой веет от его преступлений.
Котов-Смирнов убивал не только тех, кого грабил, но и своих соучастников, по мере того как они становились ему не нужны. Так, среди убитых им было несколько семей скупщиков краденого, которым он продавал награбленное и от которых хотел избавиться. Он убил своего ближайшего помощника Морозова, с которым был связан много лет, но тот начал много пить и становился опасен для него своей пьяной болтливостью.
С. В. Познышев, который имел продолжительные беседы с Кото-вым-Смирновым и наблюдал его в суде, говорит о его личности следующее: он прекрасно владеет собой, безусловно не глуп, быстро ориентируется в обстоятельствах и людях, имеет недурную память, вполне обладает способностью быстро сосредоточивать и переводить свое внимание, сдержан и скуп на слова, лишен той развязности и неприкрытой, бьющей ключом чувственности, которая так часто встречается у профессиональных убийц. Чувственные удовольствия были у него скрыты под видимой сдержанностью, да и сами удовольствия не отличались большим разнообразием; не было склонности к широким кутежам с бахвальством, угощением массы приятелей и шумным пьяным разгулом. Любил вкусно поесть и выпить, но у себя дома, да и вообще не любитель ходить по гостям и у себя принимать гостей. Поторговав днем на рынке награбленным добром, любил вечером попить у себя дома чайку, пойти со своей сожительницей Винокуровой в кинематограф — и тому подобные невинные развлечения. К Винокуровой у него была весьма относительная привязанность, и он в ней в первую очередь ценил покорность, при том были и другие женщины, некоторых насиловал перед убийством, но в целом в сексуальной жизни был достаточно сдержан. Вообще Котов-Смирнов ни к кому привязанности не испытывал, ни с кем в дружбе не состоял, никогда никого не любил, ни с кем долго не сожительствовал, никому не помогал и никого не жалел.
Я прошу у читателя прощения за столь длительный рассказ об этом преступнике, но убийца 116 (!) человек того стоит. Поэтому я продолжу его описание со слов С. В. Познышева.
Ученый обращает внимание на то, что на свои дела и на самого себя Котов-Смирнов смотрел как на явление обыкновенное. "Обыкновенно" — это его любимое слово, которое он постоянно вставлял в свой рассказ. Когда его спрашивали, как он относился к крови и ранам, какое впечатление на него они производили, он отвечал: "Обыкновенно, как все". Из дальнейшей беседы выяснялось, что они не производили на него совершенно никакого впечатления и именно это он подразумевал обычно под словом "обыкновенно". Когда его спрашивали, как он совершил то или иное убийство, он отвечал: "Обыкновенно, пришли, связали, убили". Его кровавые дела; считает исследователь, действительно в его глазах были чем-то обыкновенным и не производили на него никакого впечатления. Стоны, мольбы и просьбы жертв его только злили и вызывали грубую брань. На него сама картина убийства не производила никакого смущающего, способного хоть сколько-нибудь поколебать, впечатления.
Кто же он, этот "обыкновенный" убийца, равного которому в истории кровавых злодеяний найти не так просто?
С. В. Познышев относит Котова-Смирнова к импульсивным преступникам и объясняет его действия садистскими наклонностями. Во-первых, он убивал многих из тех, кого убивать "для дела" не было надобности, например, маленьких детей. В других случаях можно было просто украсть, никого не убивая. По-видимому, во время совершения преступления убийца приходил в состояние возбуждения, было приятно убивать, и он стремился убить как можно больше — в одном случае была убита даже кошка, чтобы ничего живого в доме не оставалось. Во-вторых, этот убийца был спокоен и сразу после совершения преступлений, он тут же, в доме, не только деловито рассматривал и разбирал имущество жертв, но и перед отъездом вместе с соучастниками с аппетитом закусывал. Когда его во время следствия и суда спрашивали, почему он совершал "ненужные" убийства или почему не ограничивался крупными кражами, техника которых ему хорошо известна, Котов-Смирнов отвечал — и, по-видимому, искренне — "не могу этого объяснить". Этого ничем не смущаемого человека С. В. Познышев назвал моральным имбецилом.
Нельзя не согласиться с соображениями и выводами С. В. Познышева относительно личности Котова-Смирнова и субъективных причин совершенных им преступлений. Однако к ним следует добавить ряд существенных моментов.
Прежде всего обращает на себя внимание бесстрастие и поразительная эмоциональная холодность этого убийцы. Он не только не сочувствует жертвам (об этом не может быть и речи!), но и не испытывает никакого волнения при совершении даже нескольких убийств сразу. При этом настолько деловит и серьезен, что перед их совершением поверх одежды надевал специально приготовленный халат, чтобы не испачкать ее кровью. Весьма информативно то, что все свои действия преступник называет одним очень емким для него словом "обыкновенно", т.е. все то, что на нас наводит ужас, для него абсолютно обычно, привычно и рутинно, это просто "работа", которую ему надлежит исполнить. Создается впечатление, что он рожден именно и только для этой "работы" и ни для чего больше; это становится особенно очевидным, если сопоставить многие десятки совершенных им убийств с его серой, ничем не примечательной повседневной жизнью — ни увлечений, ни интересов, ни привязанностей, ни даже понятных и объяснимых пороков — только убийства. Только они доставляли ему радость.
Все, что нам известно о Котове-Смирнове, позволяет сделать вывод, что он является таким ярко выраженным некрофилом, который стремится к уничтожению других людей, что это становится для него единственным смыслом и целью жизни. Котов-Смирнов — так сказать, выдающийся некрофил, поскольку он не знал ничего другого в жизни, кроме смерти, неумолимым и непреклонным слугой которой был. Только смерть влекла его к себе, и он был верен ей, хотя не смог бы облечь это в слова, но тайную силу ее бессознательно ощущал. Котов-Смирнов — нечто вроде спонтанно и слепо карающей силы, посланной на землю для расправы с людьми, грешными и безгрешными, убивающей всех без разбора, даже животных, т.е. предназначенной для глобального, по возможности, уничтожения. К сожалению, это не первый и не последний посланец с такой миссией. Это убийца в чистом виде, убивающий ради убийства.
Иногда такие лица признаются невменяемыми, и у них стремление к уничтожению другого ради самого уничтожения выражено наиболее ярко. Влечение к убийству носит неодолимый характер, но наличие у них душевной болезни отнюдь не освобождает от научной обязанности объяснить, ради чего совершаются подобные поступки.
Можно легко представить себе, что некоторые общественные явления и процессы создают идеальные условия для совершения самых изощренных и жестоких убийств. Я имею в виду полицейские службы и особенно концлагеря (лагеря уничтожения) тоталитарных стран, где котовы-смирновы могли в полной мере реализовать свои некрофильские устремления. Только на территории нацистской Германии, по данным Д. Мельникова и Л. Черной, насчитывалось 1100 концлагерей, через которые прошли 18 миллионов человек, из них погибли 12 миллионов. Благоприятные обстоятельства для садистских и практически безнаказанных убийств создают современные войны и иные вооруженные конфликты, в том числе так называемые гражданские, во время которых пренебрегают любыми правилами и требованиями элементарной человечности.
Разумеется, далеко не все убийцы похожи на Котова-Смирнова. Это давно уже предопределило необходимость типологизации убийц, разделения их на отдельные группы, поскольку только такой путь позволяет уяснить действительную природу этих самых опасных преступлений.
2. Очень разные убийцы
Речь пойдет о типологии убийц, что позволит дать более точное описание их отдельных разновидностей, более глубоко познать причины совершения этих преступлений. Их причины невозможно объяснить, если представлять всех убийц на одно лицо.
Типология преступников, и в частности убийц, давно привлекает к себе внимание.
Еще в XIX веке Э. Ферри предложил свою группировку преступников, назвав ее классификацией. Прежде всего он выделил помешанных преступников, пояснив, что существуют душевнобольные, совершающие такие деяния, которые при совершении их здоровыми людьми признаются преступными. Разумеется, такой категории преступников (среди них Э. Ферри особо выделял убийц) быть не могло, поскольку он имел в виду невменяемых.