И мстит случайному врагу.
Летит пустынными полями,
За куст приляжет, подождет,
Сверкнет огнистыми щелями
И снова бросится вперед.
И редко кто бы мог увидеть
Его ночной и тайный путь,
Но берегись его обидеть,
Случайно как-нибудь толкнуть.
Он скроет жгучую обиду,
Глухое бешенство угроз,
Он промолчит и будет с виду
Недвижен, как простой утес.
Но где бы ты ни скрылся, спящий,
Тебе его не обмануть.
Тебя отыщет он, летящий,
И дико ринется на грудь.
И ты застонешь в изумленье,
Завидя блеск его огней,
Заслыша шум его паденья
И жалкий треск твоих костей.
Горячей кровью пьяный, сытый,
Лишь утром он покинет дом,
И будет страшен труп забытый,
Как пес, раздавленный быком.
И, миновав поля и нивы,
Вернется к берегу он вновь,
Чтоб смыли верные приливы
С него запекшуюся кровь.
Я читал стихотворение, представляя себя то камнем, то человеком, которого этот камень убивает, то сторонним наблюдателем.
В состоянии камня волевые эманации, пробуждаемые у меня чтением стихотворения, со временем стали формировать четкий и живой образ камня. Я действительно превращался в него. Мое тело становилось черным и мрачным обломком скалы, испещренным глубокими щелями, сквозь которые в темноте сияли зловещие огни, красные и дикие, как глаза хищного зверя. Холодный и кровавый внутренний пламень, который пылал внутри меня, был порождением темных дьявольских сил, наполнивших его сознанием беспощадного и неотвратимого, как сама судьба, убийцы. Я уничтожал любого, кто когда-либо прикасался ко мне или кого мне велел уничтожить звучащий откуда-то из моих глубин голос. Я мог летать, подчиняясь силе собственной мысли, и, обрушиваясь на врага, чувствовать, как его тело прогибается под моим весом, как хрустят его сминаемые кости, и как ручейки теплой крови ласкают меня, стекая по трещинам.
Однажды я настолько погрузился в созданный мной мыслеобраз, что в ответ на прикосновение Учителя к моему плечу, вскочил, словно подброшенный пружиной, влекомый неистовым импульсивным желанием обрушиться на него и уничтожить.
- Молодец, - похвалил меня Ли, плотно прижав к земле фиксирующим руку захватом. - Если ты используешь подобный мыслеобраз в реальном бою, ты сможешь сделать то, что станет для твоих противников худшим воспоминанием их жизни.
- То, что я почувствовал, когда бросился на тебя, было почти за гранью безумия, - сказал я. - По правде говоря, то, что происходит со мной в медитациях, иногда пугает меня. Мне кажется, что я становлюсь сумасшедшим.
- Конечно, ты становишься сумасшедшим, - спокойно сказал Ли. - Все, что выходит за рамки обычного человеческого сознания и поведения уже может считаться сумасшествием. Но именно сумасшествие дает силу и возможности, выходящие за пределы обычного человека. Преимущество Спокойных в том, что они давно поняли это и научились становиться на короткое время сумасшедшими с тем, чтобы потом вернуться к своему нормальному состоянию спокойствия, радости и душевной гармонии.
Это умение вызвано необходимостью, и случается, что оно обеспечивает выживание члена клана. Но управляемое сумасшествие не приносит вреда. Считай это просто частью воинского искусства. В трактовке стихотворения, когда ты становишься камнем, ты приобретаешь способность создавать волевые эманации и мыслеобразы убийцы-психопата. Возможно, это умение тебе никогда не пригодится, а может быть, когда-нибудь оно спасет тебе жизнь. В любом случае создаваемый тобой мыслеобраз - это не ты. Ты всегда можешь отделить его от себя, в то время, как сумасшедший не способен отделить себя от своих навязчивых представлений.
Воображая себя жертвой камня, я переживал собственную смерть, проходя через волевые эманации, порождаемые страхом неотвратимой гибели и ужасом перед мистическим воплощением зла и разрушения, носителем которого был летающий камень.
Ли говорил, что страх является одним из лучших способов высвобождения и перераспределения сексуальной энергии, и мыслеобраз собственной смерти вводил меня в очень глубокое измененное состояние сознания, в котором я вновь проживал всю свою жизнь, одновременно погружаясь в интенсивное экстатическое ощущение последнего момента своего существования.
Ли заставлял меня применять отработанные специальными упражнениями волевые эманации не только в боевых ситуациях, но и в обыденной жизни. Один из таких случаев использования волевых эманаций мне почему-то особо запомнился, возможно, в силу произведенного эффекта.
К нам в Симферополь приехала погостить моя сестра, и как всегда в курортный сезон, возникла проблема обратного билета до Москвы. Поскольку идея самой стоять в очереди не могла бы прийти в голову сестре даже в припадке безумия, а меня подобная перспектива тоже не прельщала, я позвонил своим друзьям из КГБ, и они мне предложили подойти без очереди в конкретную билетную кассу, и, назвав свою фамилию, попросить билет.
Пространство перед кассами было заполнено потным, озлобленным народом. Слабый, но непрерывный ручеек ветеранов войны с красными удостоверениями, покупающих билеты вне очереди, довел людей, не имеющих подобных льгот, до белого каления. Добровольцы с чересчур обостренным чувством справедливости блокировали окошечки и грудью стояли на пути ветеранов, объясняя, что в этой кассе только что покупали билеты другие льготники, так что народное терпение истощилось, и пусть они отправляются куда подальше, а точнее, к соседней кассе. Естественно, что защитники другой кассы настаивали на том, что их очередь еще больше пострадала от ветеранов, и некоторое время они никого сюда не пустят.
В самый разгар кипения страстей появился я и без всякой красной книжечки направился к названному мне окошку. На миг растерявшаяся от такой несказанной наглости очередь закричала в один голос, демонстрируя изобилием и разнообразием эпитетов всю мощь, красоту и богатство русского языка. Со всех сторон ко мне потянулись руки. Меня толкали, хватали за одежду.
Думаю, что зрелище бурлящей толпы возмущенного народа ассоциативно вызвало из моего подсознания волевые эманации ненависти и злобы, которые Ли пробуждал во мне песней "Вихри враждебные веют над нами". Волна обжигающей энергии прокатилась по моему телу и ударила в голову, исказив черты лица.
Продолжая стоять лицом к окошку, я слегка приподнял голову, и очень громко, низким, наполненным скрытым бешенством голосом сказал только одно слово:
- Ну...
Зал затих, и, даже, как мне показалось, затаил дыхание. Ко мне больше никто не прикасался. В гробовом молчании я купил билет, а когда я отвернулся от окошечка, люди расступились, образовав широкий коридор. Тишину зала нарушал лишь звук моих шагов, пока я шел к выходу.
Я ехал домой, обуреваемый самыми разными чувствами. С одной стороны, мне было немного неловко от того, что я напугал людей, к которым испытывал самую искреннюю симпатию, с пониманием относясь к их проблемам, но, с другой стороны, я впервые получил столь яркое практическое подтверждение воздействия волевых эманаций на людей.
Ли уже объяснял мне теорию управления толпой, и я выполнял ряд упражнений по этой теме, но впервые я взаимодействовал с таким большим количеством народа и сумел добиться своего с помощью одного только слова. Это было фантастично. Я снова возблагодарил судьбу за то, что она свела меня с Учителем и подарила мне такое невероятное количество неожиданных открытий и приключений".
В этом отрывке мы сталкиваемся с использованием волевых эманаций для специфической подготовки бойца, и, естественно, что для людей, чья сфера профессиональных интересов не связана с боевыми искусствами, воинской службой или спецслужбами, упражнения по входу в состояние контролируемого безумия или попытки управления толпой с помощью волевых эманации просто не нужны, более того, слишком глубокое погружение в измененные состояния сознания с генерированием волевых эманаций, основанных на интенсивных отрицательных эмоциях, может быть опасно для людей недостаточно крепких физически и предварительно не подготовленных под руководством опытного наставника.
Но в более мягкой форме упражнения с волевыми эманациями могут оказаться очень полезными для вас. Особенно они полезны людям, в чьей нервной системе процессы торможения доминируют над процессами возбуждения для которых характерны ослабленная воля, лень, вялость или постоянная физическая слабость, неспособность к длительным усилиям в достижении цели или к сосредоточению на кратковременных, но интенсивных действиях.
Если же в вашей нервной системе процессы возбуждения превалируют над процессами торможения, то упражнениями с волевыми эманациями следует заниматься с осторожностью, в первую очередь уделяя внимание тренировкам по созданию стабильного положительного эмоционального фона и развитию способности после любого психического или физического напряжения быстро расслабляться, возвращаясь к устойчивому состоянию спокойствия и тихой радости.
Упражнения с волевыми эманациями активизируют и возбуждают, упражнения "внутренней улыбки" и "вкуса жизни" - расслабляют и успокаивают.
То, что вам нужно в каждый конкретный момент - возбуждение или расслабление, вы должны понять сами, интуитивно оценивая свое состояние и учитывая, какие задачи вам предстоит выполнять в ближайшее время. Естественно, что возбуждающие упражнения не стоит делать перед сном, если вы, конечно, еще не научились с помощью психотехник быстро и эффективно расслабляться и снимать напряжение.
Если же утром вы чувствуете вялость, и все валится у вас из рук, это значит, что вам пора активизировать свой организм с помощью волевых эманаций.
В предыдущем разделе мы уже говорили о "списывании" или сознательном генерировании интенсивных эмоций. Волевые эманации в чем-то сродни интенсивным эмоциям. Можно сказать, что волевая эманация - это специфический узко сфокусированный настрой на конкретное действие или состояние, подкрепленный интенсивной эмоцией, определяющей эту фокусировку. Волевая эманация - это эмоция плюс концентрация внимания. Ключ к управлению волевыми эманациями - это управление настроем.