\58\
Один из них сказал нам, что они из Конакри и мы должны переправить их туда. Вернувшись на судно, я рассказал об этом разговоре моим товарищам и сказал, что не хочу участвовать в этом деле. Они поддержали меня. Отказались участвовать в этой операции даже сержант и майор. Прибывший срочно к нам на корабль командующий операцией Галван арестовал майора и отправил его в Бисау. Однако через день майор вернулся вместе с генералом и лейтенантом Галваном, и нам было приказано взять курс на Конакри. Нам было обещано, что мы лишь переправим гвинейцев в Конакри и вернемся назад. Нас предупредили, что тот, кто откажется выполнять этот приказ, будет немедленно арестован и заключен на два года в тюрьму. Офицерам удалось убедить нас, что наше участие в операции ограничится перевозкой этих людей, являющихся уроженцами Гвинейской Республики. Нам сообщили также, что в случае успешного осуществления операции фактически будет решен вопрос об окончании войны, которую мы ведем с партизанами Гвинеи-Бисау. Генерал обещал нам позаботиться о наших семьях, если с нами что-нибудь случится. Но, по его словам, успех операции был гарантирован на 95 процентов.
В случае неблагоприятного хода событий я надеялся остаться в Гвинее, где у меня живет брат. Так как положение у нас было безвыходным, мы решили подчиниться приказу.
В моей роте было 150 солдат. В операции принимал участие также отряд командосов в количестве примерно восьмидесяти человек. Помимо нас, на кораблях было также 150 человек, называвших себя «вооруженными силами Гвинейской Республики». Силы вторжения были разделены на группы, и в распоряжении каждой было по кораблю.
В 8 часов вечера мы отплыли и прибыли на место назначения в 10 часов вечера следующего дня. Увидев на берегу огни, я понял, что это Конакри, так как знал о цели операции. Многие же даже не догадывались, где мы находимся. Иные думали, что мы прибыли на Острова Зеленого Мыса. \59\
Когда показался маяк, меня вызвали к капитану Мораису, который приказал мне готовиться к высадке на берег.
— Как на берег? — удивился я. — Нам ведь говорили, что высаживаться будут те, другие…
— У меня есть приказ высадить вас на берег! — ответил мне капитан Мораис.
На воду спустили катера и лодки. Нас разделили на группы, и каждая получила свое задание. Я был назначен помощником командира группы. Он находился на первом катере, я — на последнем. Почти у самого берега нас встретили две лодки с рыбаками. Я сказал командиру, что эти люди могут поднять тревогу, но он успокоил меня в отношении их.
Наконец, мы высадились на берег. Здесь нам еще раз уточнили наши задачи. Мне было приказано захватить аэропорт и уничтожить находившиеся там гвинейские самолеты. Лейтенант Галван должен был атаковать штаб-квартиру Африканской партии независимости Гвинеи и Островов Зеленого Мыса (ПАИГК), ведущей войну против португальской армии на территории Гвинеи-Бисау.
Добравшись до аэродрома, я приказал своей группе залечь. Мы посовещались и все до единого решили не участвовать в нападении на аэродром. Я предложил солдатам вернуться назад, а сам, поскольку мне не хотелось сидеть два года в тюрьме, решил остаться в Гвинее. Все солдаты также решили не возвращаться назад и наутро сдаться властям Гвинейской Республики.
Явившись утром в народную милицию, я сознался, что принимал участие в этой агрессии, так как не посмел ослушаться приказа. Я просил оставить меня в Гвинее. Бог видит, что я сказал чистую правду».
В романе «Псы войны» наемники довольно легко захватили президентский дворец, убили президента и поставили во главе описываемой Фредериком Форситом вымышленной африканской страны «новое правительство». В операции (в книге) участвовала и дюжина африканских наемников, бывших \60\ солдат «мятежной Биафры». В Гвинее высадилось гораздо больше наемников, да и подготовка у них, судя по показаниям пленных, была куда выше, чем у «героев» Ф. Форсита. Однако ничего у них в Гвинее не получилось. Дело для фашистских правителей Лиссабона и стоявших за их спиной разведывательных служб стран НАТО кончилось грандиозным международным скандалом.
Но и эта неудача, как показали последующие события, не обескуражила хозяев «псов войны». Жертвой их очередного заговора стала другая западноафриканская страна — Бенин.
Операция «Креветка»
В дни, когда Рольф Штайнер был передан властям Судана, один из зарубежных журналов писал об этом как о крахе наемничества в качестве политического явления. Тогда многим действительно казалось, что после Конго, «Биафры» и Судана наемничеству и наемникам пришел конец. Однако затем было вторжение в Гвинею, операция «Отель «Хилтон», заговор против Экваториальной Гвинеи, «офицеры по контракту» в Омане, агрессия против Анголы и суд в Луанде, «мост смерти» в Бейруте…
Каждая такая «веха» в истории современного наемничества сопровождалась политическим скандалом, причем таким, что после него все в один голос заявляли: «Ну, теперь-то наемничеству пришел конец! Теперь о наемниках можно забыть как о теме, потерявшей свою актуальность!» А когда 16 января 1977 года из Котону, столицы Народной Республики Бенин, вдруг поступили сообщения, что эта страна, незадолго до того объявившая о своей социалистической ориентации, подверглась нападению наемников — белых и черных, буржуазные средства информации взяли их под сомнение.
Так называемая операция «Креветка» (по другим \61\ данным она носила кодовое название «Омега») была проведена по классическим канонам стратегии и тактики современного наемничества.
…В то воскресное утро 16 января 1977 года город Котону, уютно расположившийся на берегу Атлантического океана и разрезанный на две части живописной лагуной, должен был, как всегда по воскресеньям, проснуться поздно. По воскресеньям в Котону не работал даже знаменитый на всю Западную Африку овощной рынок и рано вставали лишь наиболее набожные горожане, чтобы не пропустить утреннюю мессу. Если же учесть, что жители этой маленькой страны любят веселиться всю субботнюю ночь напролет, то можно хорошо себе представить пустоту и тишину улиц Котону в седьмом часу утра 16 января 1977 года, когда над городом со стороны моря вдруг появился самолет, за которым тянулся шлейф дыма. Самолет стремительно шел на посадку — на городской аэродром, расположенный примерно в трех километрах от центра города.
Но и там его не ждали. По расписанию в это утро в Котону должен был прибыть лишь самолет французской компании ЮТА и то лишь в 11 часов, но никак не на четыре часа раньше!
Дело в том, что в это время года летное поле обычно бывает в ранние утренние часы закрыто туманом, что делает посадку на нем довольно небезопасной. Но в то утро тумана почти не было, и немногие служащие аэропорта, которые все же находились на своих местах, с недоумением глядели на неизвестно откуда появившийся ДС-7, большой пассажирский самолет, явно совершающий вынужденную посадку.
О том, что посадка вынужденная, свидетельствовало, конечно, и отсутствие связи между самолетом и аэродромной службой — у летчиков, видимо, не было возможности запросить разрешение на посадку! Поэтому служащие аэропорта, движимые самыми добрыми намерениями оказать помощь, устремились к ДС-7, как только его колеса коснулись посадочной полосы — одни срочно подкатывали лестницы, \62\ другие тащили носилки, медикаменты и перевязочные материалы.
Но, не успев добежать до приземлившейся машины, они вдруг увидели, как дверцы на ее борту распахнулись и оттуда по канатам один за другим заскользили на землю парни в пятнистых куртках, вооруженные буквально до зубов.
Первые же из них, очутившись на земле, открыли беспорядочную стрельбу во всех направлениях, в том числе и по контрольной башне аэропорта, напротив которой остановился ДС-7.
Бенинцы бросились на землю. Несколько солдат охраны, попытавшиеся было оказать сопротивление, погибли. Все произошло в считанные минуты — аэропорт оказался захваченным примерно сотней белых и чернокожих десантников, которыми руководил европеец с военной выправкой.
Так началось нападение наемников на Народную Республику Бенин, нападение, целью которого являлось свержение правительства Матье Кереку, пришедшего к власти в октябре 1972 года и осуществляющего в стране программу широких социально-экономических преобразований.
Как выяснилось уже потом, руководил наемниками некий «полковник Моран», чье подлинное имя — Жильбер Буржо.
«Полковник Моран» руководил операцией, не отходя от самолета. Здесь же наемники оборудовали походный командный пункт. По приказу Морана они разбились на четыре группы. Одна осталась у самолета (самая маленькая), а три других оседлали шоссе, ведущее в город. Затем одна из групп устремилась в приморские кварталы, другая — к центру города, где находился дворец президента и важнейшие государственные учреждения. Наемники остановили и захватили на шоссе несколько автомобилей, погрузились в них и помчались по городским улицам, на ходу стреляя по всему, «что движется».
Казалось, что они добились успеха. Они захватили кварталы Каджихун, Жонке, Уихо, перерезали автостраду \63\ Бенин—Того—Гана. Они ворвались в центр… и вдруг разом взревели гудки судов, стоящих в порту! Это была тревога!
И уже радио передавало обращение к гражданам страны президента Матье Кереку:
— Революция в опасности! Граждане, к оружию!
Три колонны наемников, ворвавшись в центр, с трех сторон атаковали дворец президента, обрушив на него огонь из безоткатных орудий, гранатометов, пулеметов, минометов. По пути они обстреляли здание телевидения, зал съездов, здание министерства финансов, управление социального обеспечения, посольство Нигерии…
Но президентского дворца им взять не удалось. Его охрана, находясь под ожесточенным обстрелом, оказывала упорное сопротивление. Сам президент уже был в военном лагере Шезо, в ставке главнокомандующего республиканской армии, откуда руководил организацией сначала обороны, а затем и наступления.