– В подвал не надо, – говорит она. – Вдруг ты сойдешь с ума и уничтожишь наши запасы?
– Ладно, – соглашается Том, поворачиваясь к ней. – Тогда на чердак.
– Из чердачного окна прыгать опаснее, чем отсюда.
Том впивается в нее взглядом.
– Предлагаю компромисс, – говорит он. – Второй этаж. Вы меня где-нибудь запрете. На первом этаже места нет.
– Давай в моей комнате.
– Ага, там, где Джордж видео смотрел, – напоминает Дон.
– Этого я не знала, – оправдывается Мэлори, глядя на Тома.
– Ладно, за дело, – говорит Том и идет на кухню, на миг задержавшись близ Мэлори. Обитатели дома шагают следом.
Том достает из буфета кружку. Мэлори осторожно сжимает ему руку.
– Вот, выпей через это. – Мэлори протягивает кофейный фильтр. – Фильтр есть фильтр. Не знаю, вдруг поможет?
Том берет фильтр. Глядя Мэлори в глаза, зачерпывает колодезную воду из деревянного ведра и высоко поднимает полную кружку. Обитатели дома выстраиваются полукругом и смотрят на содержимое кружки.
Мэлори снова припоминает, что рассказал Феликс, и снова содрогается.
Том с кружкой воды уходит с кухни. Джулс берет из чулана веревку и спешит за ним.
Остальные молчат. Одну руку Мэлори кладет на живот, другую – на разделочный стол. Руку со стола она быстро убирает, словно коснулась смертельно опасного яда.
Заражение…
Но ведь на месте, которого она коснулась, воды не было.
Хлоп! – это закрылась дверь комнаты Мэлори. Судя по звукам, Джулс обматывает веревкой дверную ручку, а другой конец привязывает к перилам лестницы.
Том заперт.
Совсем как Джордж.
Феликс меряет кухню шагами. Дон прислонился к стене и, скрестив руки на груди, смотрит на пол. Джулс возвращается, К нему подходит Виктор.
Со второго этажа доносится шорох. Мэлори ахает. Обитатели дома смотрят на потолок.
Все ждут. Все слушают. Феликс дергается, словно собираясь подняться к Тому, но останавливается.
– Вода уже наверняка выпита, – тихо говорит Дон.
Мэлори делает шаг к порогу гостиной. В десяти шагах оттуда основание лестницы.
Тишина.
Стук.
Крик Тома.
«Том кричит! Том кричит! Том кричит!»
Мэлори бросается на лестницу, но Джулс ее опережает.
– Жди здесь! – велит он и взбегает по ступенькам.
– Том!
– Джулс, у меня все нормально.
Услышав голос Тома, Мэлори вздыхает с облегчением. Тянется к перилам, чтобы опереться.
– Ты выпил воду? – спрашивает Джулс через дверь.
– Да, выпил. У меня все нормально.
Обитатели дома подходят к Мэлори, начинают говорить. Сперва тихо, потом громче. На втором этаже Джулс развязывает веревку. Том с пустой кружкой в руке выходит из комнаты.
– Ну, как вода, вкусная? – спрашивает Олимпия.
Мэлори улыбается. Другие обитатели дома тоже. Вопрос о воде сейчас кажется черным юмором.
– Да, – отвечает Том, спускаясь по лестнице. – Вкуснее я в жизни не пил.
На самой нижней ступеньке он заглядывает Мэлори в глаза.
– С фильтрами ты здорово придумала, – хвалит Том, проходит в гостиную, ставит кружку рядом с телефоном и поворачивается к остальным. – Давайте вернем мебель на место. Приведем наш дом в порядок.
Глава 16
На реке чувствуется, как припекает полуденное солнце. Увы, сегодня оно не умиротворяет Мэлори, а напоминает, что их с детьми видно издалека.
– Мама! – шепчет Мальчик.
Мэлори подается вперед. В ладони саднит заноза от весла. Уже третья.
– Что такое?
– Тш-ш-ш! – шипит Мальчик.
Мэлори перестает грести и прислушивается.
Мальчик прав. Слева на берегу что-то движется. Хрустят ветки. Не одна, а несколько.
«Тот мужчина кого-то видел на реке», – в панике думает Мэлори.
Или это сам лодочник? Он в лесу прячется? Преследует ее, ждет, когда она застрянет, чтобы сорвать с нее повязку? Или с детей?
Снова хрустят сломанные ветки. Кто-то медленно движется за ними. Мэлори вспоминает брошенный дом. Там было безопасно. Зачем они пустились в путь? Там, куда они направляются, будет безопаснее? C чего бы это? На что, кроме повязки, можно надеяться в мире, где нельзя открывать глаза?
«Мы ушли потому, что одни ждут новостей, другие создают их сами».
Так говорил Том. Для Мэлори он был и остается источником вдохновения. Стоит представить его здесь, на реке, и у Мэлори появляется надежда.
«Том, все твои мысли очень дельные», – хотела бы сказать ему Мэлори.
– Мальчик, что ты слышишь? – шепотом спрашивает она и снова берется за весла, опасаясь, что лодка слишком близко к левому берегу.
– Мама, оно близко, – отвечает Мальчик. Потом признается: – Мне страшно.
Мэлори бросает весла и прислушивается, наклонив голову к левому плечу.
Нос лодки ударятся обо что-то твердое. Мэлори кричит. Дети визжат.
«Мы врезались в берег!»
Мэлори тычет веслом туда, где должен быть ил, но его там нет.
– Оставь нас в покое! – верещит она, скривившись. Внезапно Мэлори хочется оказаться дома, в четырех стенах. На реке стен нет. И подвала нет. И чердака.
– Мама!
Под крик Девочки кто-то прорывается сквозь подлесок. Кто-то крупный.
Мэлори снова тычет веслом, но задевает лишь воду. Хватает Мальчика с Девочкой и прижимает к себе.
Слышит рычание.
– Мама!
– Тише! – кричит Мэлори, еще плотнее прижимая к себе Девочку.
«Это тот мужчина? Он ненормальный? Или это твари рычат? Они хоть какой-то звук издают?»
Рык раздается снова, и на сей раз Мэлори узнает его. Рык собачий. Точнее, похож на собачий…
Волки!
Мэлори не успевает отстраниться, и волчьи когти распарывают ей плечо. Она вскрикивает и тут же чувствует, как по плечу струится теплая кровь. На дне лодки плещется холодная вода вперемешку с мочой.
«Волки нас чуют, – думает Мэлори, в панике крутит головой и бесцельно машет веслом. – Понимают, что мы не в состоянии защититься».
Снова раздается глухой рык. Это волчья стая. Нос лодки за что-то зацепился. От весла толку мало. Лодка качается, словно волки удерживают нос.
«Они могут запрыгнуть! Могут запрыгнуть в лодку! Давай, переползи в нос. Нужно оттолкнуться от берега».
Поднимаясь, Мэлори машет веслом над головами детей и кричит. Лодка кренится вправо. Они опрокинутся! Мэлори встает ровнее. Волки рычат. Плечо обжигает боль, какой Мэлори в жизни не чувствовала. Мэлори зажимает плечо рукой, судорожно машет веслом. До носа лодки не дотянуться. Мэлори шагает в ту сторону.
– Мама!
Мэлори падает на колени. Мальчик рядом с ней, цепляется за ее куртку.
– Отпусти меня! – кричит Мэлори.
В воду кто-то прыгает. Мэлори поворачивает голову в ту сторону.
«Здесь мелко? Волки могут к нам пробраться? Они могут пробраться в лодку?»
Мэлори быстро поворачивается, ползет на корму и тянется во мрак.
За спиной визжат дети. Вода плещется, лодка качается.
Волки лают. С завязанными глазами Мэлори нащупывает пень.
Руки она вытягивает, крича от боли в левом плече. Холодный октябрьский воздух обжигает рваную рану. Правой рукой Мэлори нащупывает второй пень.
«Нам конец! Мы застряли. Застряли!»
Изо всех сил Мэлори отталкивается сразу от двух пней. В этот самый момент о лодку что-то ударяется. Когти царапают борт, лапы отчаянно за него цепляются.
Лодка задевает дерево. Летят брызги. Скрежет и плеск доносятся отовсюду. Мэлори снова слышит рык, чувствует жар. Что-то или кто-то у самого ее лица.
Мэлори кричит в голос и отталкивается.
Наконец они свободны!
Мэлори быстро поворачивается и падает на среднюю скамью.
– Мальчик! – кричит она.
– Мама!
Мэлори тянется в Девочке. Та прижата к средней скамье.
– Дети, вы как, ничего? Отвечайте!
– Мне страшно! – говорит Девочка.
– А я в порядке, – отзывается Мальчик.
Мэлори налегает на весла. Очень мешает левое плечо, онемевшее от натуги. Но Мэлори заставляет его работать.
Она гребет. Дети жмутся к ее ногам. Вода под пнями так и бурлит. Мэлори гребет. Что еще ей остается?
«Что мне делать, как не грести? Волки могут нагнать? Какая тут глубина?»
Мэлори гребет, хотя ей кажется, что левая рука вот-вот отвалится. Место, куда она везет детей, может уже не существовать. Мучительное путешествие, многочасовая гребля вслепую может оказаться бесцельной.
Будут ли они в безопасности, если сплавятся по реке? Вдруг того, что ищет Мэлори, уже нет?
Глава 17
– Они нас боятся, – вдруг заявляет Олимпия.
– В каком смысле? – уточняет Мэлори.
Они с Олимпией сидят на третьей сверху ступеньке лестницы.
– Они боятся наших животов, – поясняет Олимпия. – Я знаю почему. Потому что однажды им придется принимать у нас роды.
Мэлори смотрит на гостиную. В этом доме она уже два месяца. О родах она тоже думала. Как не думать…
– Кто, по-твоему, сможет принять роды? – спрашивает Олимпия, глядя на Мэлори испуганными глазищами.
– Том, – отвечает Мэлори.
– Пусть он, хотя с доктором мне было бы спокойнее.
Страшная мысль терзает Мэлори постоянно. Настанет день, когда Мэлори будет рожать – без доктора, без лекарств, без родных и близких. Она старается убедить себя, что случится все быстро. Представляет, как отойдут воды, как потом возьмет на руки ребенка. О том, что посредине, она думать не желает.
Обитатели дома закончили утренние дела и собрались в гостиной. Том что-то задумал – такое ощущение не покидает Мэлори целый день. Он всегда казался отрешенным, сосредоточенным на своих мыслях. Сейчас он стоит посреди гостиной так, чтобы слышали все, и делится своими думами. Именно этого Мэлори и опасалась.
– У меня есть план, – объявляет Том.
– Неужели? – удивляется Дон.
– Да. – Том замолкает, словно подбирая верные слова. – Нам нужны поводыри.
– То есть? – уточняет Феликс.
– То есть я пойду искать собак.
Мэлори встает со ступеньки и бредет к порогу гостиной. Как и остальных, ее взволновало предложение Тома отправиться на поиски.