— Так, Таджиши-сан, — Неджи решил вернуться к наиболее интересующему его вопросу. — Как так вышло, что в печати появилась возможность убивать? — всё же что-то было не так в этой складной истории.
— Да, — старейшина выдохнул, собираясь с мыслями. — Разногласия и противоречия были всегда и всегда будут. Падение Учих — показательный пример. У нас в прошлом была трагедия подобного масштаба. Некоторые шиноби позабыли, что выживание конкретных членов клана и выживание клана как такового не равнозначны, — Таджиши замолк и осушил чашку с чаем. — Случилась резня, после которой выжило меньше четверти боеспособных шиноби. После этого печать, помимо защиты Бьякугана, стала выполнять и функцию контроля. Вынужденное решение, продиктованное обстоятельствами. И, как показал пример Учих, вполне оправданное.
— И зачем вы мне это рассказываете?
— Ни для Хиаши-самы, ни для кого прочего из нашего клана не является секретом твоё отношение к главной ветви. Я лишь хочу сказать, что не столь важна моя жизнь или твоя, как выживание всего клана, не нужно видеть в нас врага, — и после посмотрел генину в глаза, словно ждал определённого ответа.
— Я вас услышал, Таджиши-сан, — Неджи, слегка ошеломлённый окончанием разговора, кивнул и поднялся. — Спасибо за чай, — и поспешил к выходу из кабинета.
— Удачи, Неджи-кун, — полетело в след.
Неджи вышел в коридор и направился к выходу, но, проходя мимо гостиной, остановился, не веря своим глазам. Там за столиком сидел Хиаши и о чем-то разговаривал с внучкой старейшины, по девочке было видно, что та находилась не в своей тарелке. Глаза бегали по всей комнате, а руки не могли найти своего места. Что Хиаши здесь забыл и откуда он узнал, что Неджи был здесь? Генин едва удержался от желания активировать Бьякуган. Не находился ли он под действием Гендзюцу? Могло ли быть приглашение старейшины частью хитрой многоходовки? Ведь теперь Неджи было не спрятаться от Хиаши и не избежать грядущего разговора. Дяде не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать взгляд племянника.
— Спасибо, что составила мне компанию, — мягко проговорил Хиаши и плавным движением поднялся. — Пойдем, Неджи.
— Да, Хиаши-сама, — только и ответил он.
Отсюда путь до Хиаши был несколько короче, нежели от тренировочной площадки Неджи до дома Таджиши, но дорога заняла чуточку больше времени. Шли медленно, неспешно и молча. Хиаши вел племянника не в один из своих кабинетов внутри поместья, а сразу во внутренний дворик с небольшим прудиком и декоративными деревьями. В последний раз он тут был почти десять лет назад, в день когда посол из Кумогакуре пытался похитить Хинату, и потом убили его отца… Тогда Неджи впервые встретился с противником, которому он ничего не мог сделать, тогда он был беспомощным четырехлетним мальчишкой. А хватило бы его сил на достойный бой и победу сейчас? Ведь тогда Хиаши разделался с ним практически с такой же лёгкостью, как Асума с мечником-командиром из Отогакуре. Неджи углубился в размышления и не заметил, что Хиаши уселся на лавочку и ожидающе начал смотреть на племянника.
— Над чем задумался? — его голос вывел Неджи из размышлений.
— Мой отец был жив, когда я в последний раз был здесь, — прямо ответил генин и сел на лавочку рядом, стараясь не пересечься взглядами с Хиаши. И почему они пришли именно сюда? Погода стояла крайне паршивая, тучи затянули все небо и дождь мог пойти в любой момент, ладно тренировки — увлеченный процессом особо и не замечал погоды, а подобные беседы сами по себе не приятны, а под дождем тем более.
— Ты не спешил приходить, хотя знал, что я тебя ищу, — Хиаши прервал появившуюся тишину.
— Вы не сказали, когда я должен был прийти, а приходить во время собрания старейшин клана — не очень здорово, — ответил Неджи. Хиаши же просто смотрел и молчал, а в голове у генина в этот момент роилось множество мыслей. Пустой осуждающий взгляд, так схожий с отцовским, испытывал Неджи.
— Почему ты ослушался моего приказа? — как ни в чем не бывало продолжил Хиаши, видимо, сразу начав с наиболее важной темы, отбросив светские беседы. Не того полёта Неджи птица.
— У меня был другой приказ, — это если действие по обстоятельствам можно было назвать приказом.
— Ширануи Генма — токубецу-джонин Конохагакуре, а я, помимо всего прочего, являюсь полноправным и действующим джонином нашего селения. Насколько я помню, при приказах, противоречащих один другому, предпочтительно выполнять от шиноби наиболее высокого звания. И я не напоминаю, что я глава твоего клана, а приказы главы должны выполняться беспрекословно, — Хиаши отчитывал Неджи словно маленького ребёнка, спокойным и размеренным тоном проходя по тому, что генин и без того знал и понимал. Оттого было ещё обиднее, но чувствовать себя виноватым Неджи внутренне не желал, потому решил прицепиться к словам дяди и постараться развести его на хоть какие-то эмоции, ибо агрессия и злость воспринимались бы для Неджи куда легче, нежели подобное спокойствие.
— Глава клана, что ограничивает в развитии собственных членов, — но желанной реакции не было.
— Но несмотря на это, представители как главной ветви, так и побочной, готовы отдать жизни ради спасения один одного.
— Ага, на вашем примере заметно, — сказал Неджи и с силой стиснул зубы, ожидая терзающей холодной боли от активации печати, но её не последовало. Именно он вообще ни разу не активировал её на Неджи, да и вообще на ком-либо из представителей побочной ветви тоже. Единственным разом - было применение на Хизаши.
— Всё же, ты ещё не готов, — как-то даже раздосадованно выдохнул Хиаши, словно он ожидал от Неджи чего-то большего.
— К чему? К званию чунина? — чуть сильней вспылил Неджи.
— Нет, к нему-то ты хоть и с лёгкой натяжкой, но соответствующей, исключительно за счет выдающейся для своего возраста силы, но не всё вращается вокруг чунинского жилета, — а затем он решил перевести тему. — О чем разговаривали со старейшиной?
— Об истории клана, — безынициативно ответил генин. Уж что-что, а ещё раз выслушивать о необходимости печати на членов собственного клана он не желал.
— Ладно, Неджи, я знаю, что ты занятой парень, — хоть лицо и оставалось каменным, в голосе генин сумел различить лёгкую иронию. — Так что не буду тебя отвлекать.
— Всё? — удивился Неджи. — Я могу идти?
— Да, можешь идти. Я вижу, что ты уже сделал определённые выводы, так что и говорить больше незачем.
— До свидания, Хиаши-сама, — попрощался Неджи, ещё не веря в такое завершение разговора.
Выйдя из сада, генин задумался: разговор с дядей вышел странным и подпортил и так не самое благоприятное настроение. Неджи нужно было проветриться, но, всё же, не тренировками. Его не покидало чувство, что если он продолжит прерванную разминку, то его все равно кто-то да потревожит. А это было едва ли не единственное, что могло потягаться в раздражении с выговорами Хиаши. Медитации тоже значительного толка не дадут, ибо большая часть усилий уйдет на достижение равновесия и успокоения, а не на погружения внутрь себя и попыток прочувствовать ту самую чуждую ауру из Леса Смерти, что была так схожа тёмной аурой Учихи, связанной с татуировками. Потому оставалось лишь одно: проветриваться прогулкой. Заодно можно было бы навестить квартал Нара и обсудить прошедший бой с Шикамару, если его пустят, да и Васимару не помешало бы всё же разыскать, а там уже можно будет и к Гаю, Ли и Тентен заскочить. Верно подметил дядя — у него, как всегда, дел было невповорот, но всё можно было успеть. Ещё и обеда как такового не было, только позднее утро, из-за скверной погоды ощущавшееся как вечер.
В первую очередь он решил идти к Шикамару: Неджи хотя бы знал, где его искать. Несмотря на то, что с Васимару они учились на одном курсе, Хьюга так и не удосужился разузнать о домашних адресах однокурсников (зачем они ему были нужны?), кроме адресов Ли и Тентен, да и их адреса он узнал только после того, как их распределили в одну команду. Гай мог находиться не дома, а навестить сокомандников он мог в любой момент.
Но Неджи повезло. Путь к Шикамару лежал мимо одной из кузниц Конохи, а рядом с ней Хьюга заприметил одну блестящую, несмотря на отсутствие солнца, крайне знакомую лысину. Васимару увлеченно что-то обсуждал с кузнецом, рассматривающим поломанную катану. По опустившимся плечам и сморщившемуся лицу лысого генина можно было понять, что вердикт кузнеца был не утешительным.
— Привет, Васимару, — подошёл поближе Неджи, как кузнец развернулся, оставив меч на прилавке. Шиноби продолжил стоять там, где стоял, ничего не замечая. — Чего такой кислый?
— Перековка… — в лёгкой прострации проговорил Васимару, а потом опомнился. — А, это ты, Неджи. Привет. Катану нужно будет перековать.
— Ну так в чем проблема? — небрежно бросил Хьюга.
— В чем проблема? — обиженно переспросил лысый. — Клинок — это душа мечника, это продолжение его руки. А моя катана — это ещё и подарок наставника. И я её сломал.
— Оружие — инструмент, и это нормально, что он приходит в негодность, — начал Неджи, но решил не продолжать, глядя на изменившегося в лице и, наверняка, готового начать читать проповедь о пути мечника Васимару, а перевёл тему: — Может занять денег? — и кивнул на катану. Всё же в какой-то степени была и его промашка.
— Не в деньгах проблема, — нахмурился Васимару. — Кузнец сможет приступить к работе над клинком только на следующей неделе, а мне придётся ждать. И это, спасибо, — напоследок сказал лысый. Неджи лишь выгнул бровь в немом вопросе. — Без тебя бы мы не справились.
— Без меня вы бы не попали в такую жопу, — отмахнулся Хьюга. Васимару хотел что-то возразить, но Неджи не дал. — Ну, рад был увидеть.
— Взаимно, Неджи, — Васимару, словно замешкавшись, посмотрел в глаза Хьюги.
Неджи, не желая держать паузу, с полуулыбкой подметил:
— Надеюсь, что если мы проведем спарринг, то ты покажешь что-то большее, чем показал год назад.
— Да иди ты, — Васимару тоже оскалился. Разговор исчерпал сам себя, на том они и попрощались.