Хочется прямо громко крикнуть от полноты чувств.
Добравшись до него, я поставил осторожно на имеющийся наст из снега и подмерзшей земли обе сумки перед собой и нетерпеливо оглянулся.
Выдохнул с облегчением, погоня не приблизилась, даже отдалилась от нас в правую сторону, посчитав, что пожилой мужик перспективнее двух малолеток. Теперь между нами метров двести, но, исход погони за дядькой уже решен, он немного не добежал до виднеющихся редких кустов и остановился, присел на пару секунд на карачки, потом снова поднялся и все же забрался в кусты, спустился в мелиоративную канаву, похоже, потому что исчез из нашего вида сразу.
Впрочем, погоня уже в десятке метров от него, молодые ретивые сержанты в сапогах, конечно, гораздо резвее толстого мужика с одышкой и вот-вот схватят его.
— Похоже, он деньги прячет, просто в грязи на берегу под кустами, — догадался я вслух, когда дядька выпрямился и начал подниматься обратно к своим будущим конвоирам, — Делает вид, типа понял, что через канаву перебраться не сможет и поэтому сдается.
— Ого, интересно бы там посмотреть и пошарить, — задумчиво сказал Стас, натянув уже на нос очки.
— Ну, шансов немного, что найдем. Это, если бы мы рядом находились, как те же менты, тогда понятно примерно, а с такого расстояния ничего не видно.
— Кстати, по следам можно будет разобраться, — заметил приятель и я поддержал его.
— Только, нам бы самим ноги унести от ментов прежде, чем о поисках чужих кладов думать. Хотя, тема интересная.
Мы посмотрели немного, приходя в себя после бега и снова припустили дальше, когда один из сержантов вознамерился направиться в нашу сторону, а второй повел задержанного к остальным его собратьям по несчастью. Идти им немало так по времени обратно придется, зато, мы отдышались и с новыми силами понеслись навстречу безлюдным полям, по которым уже изрядно удалились от нас убежавшие прежде спекулянты. Они разбежались в обе стороны и теперь делают крюк побольше, чтобы обойти милицию и не попасться снова в засаду.
Слева видны домики какого-то садоводства, по центру полоса пулковского аэропорта и справа какие-то постройки тоже имеются, однако, до них добираться пару километров по рыхлой почве и еще речка какая-то, вроде, там находится, через которую нам, возможно, не удастся перебраться.
Поэтому туда мы не пойдем, чтобы не бродить беспомощно по берегу, а лед нас, скорее всего, не выдержит, опасное это такое мероприятие — проверять на своей шкуре подвиг Папанина.
У нас такой форы, как у убежавших вперед, нет, поэтому приходится напрягаться изо всех сил, сумки повешены на оба плеча и, неуклонно проваливаясь вместе с ними, я все же бегу наравне со Стасом, как более тренированный и словивший второе дыхание спортсмен.
Через еще метров четыреста мы останавливаемся передохнуть, дыхание на холодном воздухе далеко вырывается изо рта, я заматываю верхнюю часть лица шарфом, чтобы не дышать ледяным воздухом.
Стас тоже дышит, как загнанная лошадь и смотрит на меня, ожидая команды. Как-то быстро я стал лидером в нашей группе, мне принимать окончательное решение, что не может не радовать, ибо взрослые мозги работают хорошо.
— Может, бросить столик и один из чемоданов на хрен. Я больше не могу так скакать, — спрашивает он.
Я отрицательно качаю головой:
— Будем до конца держаться, это считай, наше испытание на силу духа. Вытянем проблему сегодня — всегда будем гордиться собой, сдадимся — до конца жизни станем жалеть об упущенных возможностях. Да и в том проблема, мы же не знаем, в какой сумке самые ценные книги. Теперь нам или все сумки возвращать или, если придется бросить одну из сумок, тогда лучше здесь больше не показываться.
— Почему? Две же мы спасем, всяко, это лучше, чем ничего, — не понимает Стас.
— Ну, если этого дядьку кто-то крышует, в чем я сомневаюсь, тогда на нас могут деньги повесить попробовать, — как гораздо более опытный делец криминального толка разъясняю я приятелю, — За пропавшую сумку, будь в этом уверен. Есть такой вариант, правда, нас еще найти нужно, а это непросто даже для милиции, если мы сегодня сможем вернуться в наш город незамеченными.
— Однако, подключить к разговору пару суровых мужиков, видом пострашнее, он и так может, как и знакомых ментов пригласить на встречу с нами, — добавляю я позже, решив пока считать дядьку более опасным, чем он выглядит на самом деле.
Да и из ментов еще мало кто нацелен на такие противозаконные дела, тем более, никакие мужики меня тоже не испугают до смерти.
Тем временем, остановившийся отдохнуть одновременно с нами сержант снова вытащил ногу из земляной чачи и шагнул в нашу сторону.
— Ладно, пора пробежаться немного, — скомандовал я и мы снова побежали, удаляясь от трубы, но, уже заворачивая влево, как и остальные беглецы.
Это нам реально так повезло, что наш вес образовавшийся наст умудряется держать, пусть меня и некую долю секунды, мы не проваливаемся в землю по щиколотку с каждым шагом. У меня ноги в сапогах уходят сантиметров на десять в землю, у Стаса еще меньше, нам приходится перемещаться короткими прыжками, не давая земле затянуть наши ступни глубже.
Время уже к двенадцати подошло, светлый день до пяти-шести часов теперь тянется и нам бы отсидеться в полях до темноты. Но, на такой подвиг с насквозь промокшими ногами мы не готовы, просто замерзнем здесь, на продуваемом всеми ледяными ветрами пространстве, где даже негде присесть и отдохнуть.
Вскоре сержант отстает от нас, однако, мы все еще в поле зрения погони, и он может по рации вызвать своих на перехват. Поэтому приходится просто шагать, сжав зубы и обливаясь потом, выдергивая сапоги с килограммами липучей грязи, все же с каждым шагом удаляясь от барахолки.
Через километр, полностью вымотавшись на этих чертовых полях, мы свернули обратно к дороге, шагая вдоль следующей канавы с редкими кустами.
— В принципе, пока стоит такая не сильно морозная погода, мы почти неуловимы для ментов на этих полях. Если только какого-нибудь разрядника по бегу за нами не пустят, и он на рывке кого-то догонит. Но, если будет сотня метров форы, можем и от него убежать, — размышляет Стас, поправляя запотевшие очки.
— Это да. Сейчас мы вымотались, если отдохнем немного, сможет и дальше бегать. Только, лучше добраться до трубы, спрятать там столик и подождать около остановки автобус или троллейбус, чтобы убраться из этого района. Сейчас все менты заняты сильно, отвозить и конвоировать столько народа придется, однако, как доставят всех в отделение, могут отправить машину с ппсниками отлавливать убежавших, — вслух размышляю я.
— А как они поймут, кого ловить? — не понимает Стас.
— На себя посмотри, — усмехаюсь я.
— Ну, обувь и оттереть можно, не так трудно найти траву или газеты, — сразу предлагает он, посмотрев на свои ноги.
— А брючины ты видел? А спину свою, всю в земле? — я отряхиваю его со всех сторон, подсохшая грязь отваливается, свежая остается на одежде.
— Да и просто всех с поклажей станут тормозить, проверять, что там лежит. Боюсь, с таким количеством книг нам никак не отболтаться, что мы простые пионэры-коллекционэры, идем с комсомольским поручением к заслуженному полярнику, Герою Советского Союза, — что-то понесло меня в эту сторону, про папанинцев и челюскинцев.
Вскоре мы добрались до трубы, откуда принялись осторожно выглядывать на ту сторону. Столик спрятали под самой трассой непонятного назначения, хватит его таскать, руки занимать, он теперь вообще наш по всем понятиям.
Вися на одной из опор трубы, я высмотрел ближайшую к нам остановку общественного транспорта, подальше от станции и вскоре мы добрались до нее, так же прячась за самой трубой. Через десять минут вдалеке появился автобус типа «крокодил», мы, как смогли отряхнули друг друга от грязи, перекинули сумки через препятствие и удачно подскочили к моменту появления автобуса на остановке.
Попав в реальное тепло и достаточно безопасное место после погони, мы чуть с ума от радости не сошли. Сумки пока спрятали под сиденья и расслабились над ними в состоянии абсолютного кайфа, грея замерзшие руки и мечтая поскорее попасть в электричку, где есть горячие батареи под сиденьями.
Вскоре, однако, я забеспокоился и начал расспрашивать народ, куда мы едем.
Все же, сейчас именно я — глава фирмы и мне контролировать наш побег до конца.
Оказалось, что движется наш корабль к метро «Автово», но, вскоре мы проедем мимо остановки электричек «Ленинский проспект», поэтому я сказал приятелю, что пора вылезать.
— Зачем? Тут так хорошо! Не вылезу никуда! — стонет тот.
— А, понял, чем жизнь пахнет, маменькин мальчик, — ржу я над ним, — Нам нет смысла кататься с этими сумками к метро, там нас менты могут принять. И, тем более, нет смысла тащить их в наш город, они нужны именно здесь. Еще обсудим, как нам поступить с ними, пока я знаю только одно место, чтобы их надежно оставить на хранение, — шепчу я ему.
Раз мы оторвались от облавы, у нас теперь еще осталась теоретическая возможность влипнуть с тремя сумками при милицейской проверке, на которую легче всего нарваться именно около метро или вокзалов. Однако, и оставить такой дорогой товар мы может именно в камерах хранения на вокзале, тех самых, с хранением за пятнадцать копеек в течении долгого времени.
А раз мы — несовершеннолетние, вопросы точно возникнут, да и книг у нас слишком много дорогих, именно в товарном количестве.
Еще, они же не по одному экземпляру имеются в наличии, все новенькие, еще муха на них не сидела и не занималась привычным ей делом, под перевозку личной библиотеки трудно закосить.
Трудно, однако, возможно, если упереться рогами и включить тупого. Иметь столько книг не запрещено законом, нигде заявления о пропаже именно этого количества литературы, конечно, не зарегистрировано.
Однако, и менты не дураки, поймут по нам, что мы бегали по грязному полю и, скорее всего, именно при разгоне барахолки прихватили эти сумки. Отвезут нас в то самое отделение, и кто-то из сержантов нас сразу же признает, как нагло убежавших от них подростков.