В двух сторон пристройки раздается какой-то шум, слышны громкие команды, сразу в оба прохода начинают протискиваться, отталкивая пытающихся сбежать покупателей, милиционеры в форме.
— Вот и пришло мое время, — понимаю я.
Глава 25ТОРЖЕСТВО МОЕЙ МЫСЛИ
Да, пришел тот самый момент моего торжества, показать преимущество своего внешне младого ума над теми же моими постоянными конкурентами, взрослыми мужиками. Я не удивлюсь, если они, увидев милицию и заметив, как я заскочил в подъезд, ломанутся за мной туда по инерции. Стоят они недалеко от меня, вполне могут успеть.
Ну, и еще из чувства конкуренции, раз я что-то делаю, значит, они могут сесть мне на хвост. В крайнем случае, просто помешают мне спрятаться, чтобы вместе с ними сидел в отделении, после чего так же сообщат своим гопникам, где я нахожусь.
С каждого прохода просовываются по два милиционера, с довольным видом осматривают замершую в испуге толпу. По одному из них остаются перекрывать проходы, остальные громко провозглашают, что все задержаны и сгоняют продавцов с покупателями в кучу перед пристройкой. Работают слаженно и оперативно, правда, некоторые спекулянты не собираются стоя дожидаться карающую руку закона, разбегаются по подъездам, в общем, оказывают пассивное сопротивление милиции.
Тем более, у всех есть шанс пересидеть облаву в одной из квартир, если получится уговорить или заплатить местным жителям за предоставленное укрытие, что вполне вероятно для таких шустрых парней.
Наверняка, кто-то уже давно договорился с жителями на этот счет, может и жилье в доме арендовать на всякий случай. На случай облавы, конечно.
Вот и я, успев впихнуть купленную у меня книгу в руки мужчины, вручившего мне за пару секунд до появления милиции двадцать рублей за очередного Булгакова, схватил сумку, засунул в нее книги и прыгнул в подъезд, цепляя одновременно за собой свою палку.
Тянуть время в ожидании того, что кто-то тоже забежит в мой теперь подъезд — непродуктивно.
Тяжелая дверь хлопнула с размаха, я бросил на пол сумку и одним движением вставил в ручку свой надежный дрын, закрепив его по краям двери враспор.
— Фу, успел! — только выдохнул я сжавшийся в легких воздух, как дверь затряслась от рывков снаружи, потом кто-то ударил по ней пару раз, типа, мол, давай открывай, не один ты такой хитрый. Но, не дождался от меня ответных действий и убежал дальше, чтобы искать другое место для спасения.
Весь вопрос в том, что мне свидетели точно не требуются, как можно использовать чердачную дверь для спасения. Это мой личный секрет, возможно, даже многоразовый такой получится для использования. Пусть мужики-конкуренты задумаются, куда я делся, когда не найдут меня среди задержанных, решат, что я завел знакомых среди жильцов и теперь у них отсиживаюсь. Может, это они и стучались в дверь моего подъезда, оказалось бы очень некстати очутиться с ними рядом и невольно спасти от справедливого возмездия таких подонков.
Спасение остальных утопающих спекулянтов — дело рук самих утопающих!
Спокойно я поднялся на второй этаж, затем на третий и выглянув в приоткрытое окно, увидел, как изрядно увеличившаяся в количестве милиция сформировала толпу и погнала ее на выход из двора.
Внизу никого не осталась на несколько минут, я отчетливо разглядел, что некоторые продавцы или покупатели побросали с испугу товар на землю. Наверняка, те самые, у кого не одна вещь в наличии для продажи имелась и есть большой риск получить срок за спекуляцию.
Понятно, что одну футболку или джинсы можно и на себя одеть в случае чего, пока суд да дело, вот пяток книг или несколько музыкальных дисков с кассетами точно не удастся спрятать или выдать за лично свои вещи.
Поэтому мои конкуренты оставили свои книги лежать на знакомых мне сумках и еще кое-кто побросал товар, даже продавец самопальных кроссовок тоже бросил свою пару для показа около дальнего от меня угла дома.
Наверняка, сейчас всю толпу погрузят в машину или автобус. Потом свободные милиционеры с большим удовольствием вернутся, подберут все оставшееся добро, распихают, что смогут по карманам и проверят подъезды на предмет спрятавшихся спекулянтов.
— У меня есть минута, не больше, — решил я, — Можно рискнуть, тем более, так приятно будет грабануть этих мужиков-наводчиков. Да и остальное добро лучше пусть ко мне попадет, чем будет ментов с судьями и прокурорами радовать!
Оставив валяться около чердачной двери сумку с книгами, я бегом слетел вниз, снял дрын с двери и выглянул наружу.
В нашей части двора милиционеров не видно, откуда-то от арки проезда доносятся команды суровыми голосами.
Я бросился сначала в ближнюю к пристройке сторону, схватил в руки блок с аудиокассетами «BASF», потом два фирменных диска, подхватил какой-то пакет и судорожно запихивая в них добычу, наметился на брошенную пару примерочных кроссовок сорок второго размера, насколько я знаю, они лежат в пяти метрах от меня.
Голоса, прогоняющие кого-то с той половины двора, раздались уже рядом, за пристройкой, я нагнулся и засунул кроссовки в пакет. Потом метнулся к книгам конкурентов и начал их так же торопливо запихивать в лежащие сумки, однако, дело пошло не так споро, дрожащими от нетерпения руками в узкую хозяйственную сумку книги не лезли по две штуки сразу. Пришлось успокоиться на пару секунд и контролируя взглядом проходы, собрать все книги в стопку, прижать их к подбородку и рвануть к своему спасительному подъезду.
Это оказалось очень вовремя. Уже подлетая к подъезду, я услышал крик от дальнего прохода:
— Стоять! Падла! На месте!
Не обращая на появившегося мента внимания, я распахнул занятой сумками и пакетом рукой дверь, с ходу высыпал в подъезд стопку книг с другой руки. Потом забросил пакеты и сумку туда же и запрыгнул внутрь, захлопывая за собой дверь.
— Черт, все же меня заметили, а легкая прогулка превратилась в опасное мероприятие! — мелькнуло в голове.
Милиционер, взрослый, черноусый мужик бежит ко мне и находился еще в пяти метрах, поэтому я вставил аккуратно дрын в дверной проем не так уж и спеша, закрепил его и даже начал запихивать книги по одной в знакомые сумки мужиков, когда представитель закона рванул дверь.
Сила, с которой он это сделал показала мне наглядно, в какой опасной ситуации я оказался, хотя, наивно рассчитывал на пару минут спокойного исчезновения из подъезда.
Железная ручка с пластмассовыми накладками, в которую просунута моя палка треснула, немного подалась и дверь открылась на пару сантиметров. Потом снова рывок и еще немного увеличилась щель, после чего я схватился за саму ручку одной рукой, пытаясь амортизировать рывки незаурядно сильного физически милиционера.
Это мне немного удалось, я держал одной рукой ручку, второй с огромным трудом запихнул пару книг в сумку, после чего, за очередным могучим рывком снаружи кто-то упал на землю, судя по шуму и заорал от боли.
— Что такое? Чего орешь? — раздался голос за дверью.
— Какой-то гаденыш мелкий похватал брошенное спекулянтами добро и теперь прячется в подъезде! — услышал я слова черноусого мента и даже немного обиделся за столь уничижительное название своей персоны.
— А чего у тебя вся рожа в крови? — снова первый голос.
— Так, товарищ лейтенант, ручку дверную оторвал рывком и краем ее щеку распорол, — ответил мой преследователь.
— Да тебе в больницу нужно, вон как кровь хлыщет, — эти слова снова наполнили мое сердце немой радостью и справедливой тревогой.
Опять кто-то из милиции пострадал от моих рук и это мне может припомниться когда-то. Единственно, что рассмотреть меня сержант со спины хорошо точно не мог, однако, возможно, милиция расспросит всех задержанных про вора, если не смогут арестовать меня в подъезде. На тему — кого нет среди задержанных из тех, кто тоже торговал с остальными. Впрочем, это мог и местный житель, какой-то подросток, пошакалить на брошенном спекулянтами товаре, замучаешься всех виновников ранения сержанта острым краем ручки устанавливать.
Мужики-конкуренты сдали бы меня с удовольствием, может и сдадут даже, однако, они сами про меня ничего не знают, звонил я им из будок уличных телефонов.
Впрочем, АОНов еще здесь, наверняка, нет, особенно в коммунальных квартирах, звонил бы с домашнего, моего номера они бы все равно не знали.
Однако, тогда номер могли бы узнать по запросу в АТС сотрудники милиции, если бы у них появилось большое желание, что достаточно сомнительно.
Во время этого диалога я споренько запихиваю обоими руками оставшиеся лежать на полу подъезда книги и уже готов убегать наверх.
— Вот, только поправлю свою палку, сорванную со своей позиции могучим сержантом и уйду, — подумал я, как почувствовал еще один рывок двери, только совсем слабый. Что и понятно, теперь остается только саму дверь за края доблестной милиции дергать.
— Лом тут нужен, товарищ лейтенант, — услышал я предложение сержанта, — Уж я сильно дергал. Никто бы не удержал дверь против меня.
— Давай в машину и в больницу, ты уже много крови потерял, Абросимов! Позови мне кого на помощь и пусть лом посмотрят у дворника! — услышал я и у меня совсем отлегло от сердца.
Видно, что начальник здорового сержанта точно не рассчитывает справиться с дверью своими силами. Я еще раз проверил, как крепко вставлена палка, пошевелил ее, как вдруг с той стороны услышал неожиданное обращение ко мне:
— Правонарушитель! Вы, который за дверью! Ваше деяние называется кражей, советую вам сдаться прямо сейчас. Обещаю, что последствия будут минимальные! — да, лейтенант все правильно излагает, однако, если меня не поймают, то и вещей, украденных кстати у неизвестно кого, точно не будет изъято и никакого состава преступления уже не наскрести. Потерпевшие ни в чем не признаются.
Правда, советскому суду, самому справедливому в мире, этого и не требуется, хватит и рапорта милиции для приговора. Если не вмешается прокуратура, конечно, из-за отсутствия состава преступления, но, рассчитывать на это…