В руках у него пухлая папка с делом.
2-й Секретарь достает уже три конверта и вытаскивает из них три листа бумаги по очереди, рассматривает один из них и спрашивает внимательно слушающего его полковника:
— Как по последней анонимке, есть какие-то совпадения? Среди того, что сообщает этот Писатель?
Полковник долго держит паузу, на него с недоумением смотрят Прокурор и 2-й Секретарь, потом он разворачивает так же листок из тетрадки и делает вид, что первый раз его читает:
— Маньяк Чикатило убивает своих жертв ножом или душит. Выкалывает глаза, откусывает соски или вырезает половые органы…
Находит нужное место и уточняет:
— В 1981 году он убил вторую свою жертву, 17-летнюю девушку, в лесополосе.
— И что? — не выдерживает 2-й Секретарь, — Виктор Степанович, не тяни кота сам знаешь за что! Девушку с похожими следами насилия установили?
— Ну, в Ростовской области убивают за год не одну девушку. И именно в лесополосе. Однако, у одной жертвы оказались явные последствия, описанные в анонимке.
— Какие последствия?
— У нее откушены соски.
— Так, значит этот писатель имеет возможность получать информацию у твоих людей? Откуда он может знать про это?
Полковник отрицательно покачал головой:
— Это не наш район, убийство произошло на берегу Дона около Ростова-на-Дону. Мне не выдали дело на руки, отправили своего сотрудника со мной. Сергей, прочитай установленные повреждения на теле убитой Ларисы Ткаченко.
Оперативник зачитывает материалы дела, правда, с большим трудом, постоянно сбиваясь и повторяя слова, чтобы не терялся смысл фраз.
— Очень неразборчиво написано, приходится догадываться, — извиняется он перед слушателями.
— Хватит, — останавливает его Полковник, — Подожди меня в машине.
Милиционер, кем мужчина, естественно, оказался, уходит за дверь кабинета.
— Если где и произошла утечка, то только, не у нас. Дует откуда-то из областного центра. А так все совпадает, семнадцать лет, откушены соски — других таких жертв больше нет за прошлый год.
— А что с глазами? — первый раз оживляется Прокурор.
— Глаза на месте, только, они завязаны шарфом.
— Кто жертва? Как она оказалась там? на берегу Дона в лесу?
— По предварительным выводам — занималась проституцией, там рядом есть кафе «Наири» при трассе, — тихо отвечает Полковник.
— И что теперь делать? Есть что-то, указывающее на Чикатило, про которого мы получаем уже третий сигнал из Ленинграда? И второй и третий конверты из него же? — спрашивает у Прокурора и Полковника 2-й Секретарь.
— Конверты отправлены через почтовые ящики на разных улицах, какую-то связь между отправлениями получить не получается, отправитель осторожен, не бросает конверты в одном месте. Почерк одинаковый, как установил наш эксперт, то есть, их отправляет один и тот же человек. Два раза по двенадцать конвертов, в третий — всего шесть, но, отправлены по тем же адресам. В них гораздо больше информации о гражданине Чикатило. То есть, этот Писатель утверждает именно о нем, как о серийном маньяке, — поправляется Полковник, заметив боковым зрением недоумевающий взгляд Прокурора.
— Кто это может быть? — спрашивает 2-й Секретарь.
— Те же, про кого мы думали в тот раз. Кто-то из них упросил знакомого или знакомую в Ленинграде забрасывать эти письма в ящики. Пока другого мнения у нас нет. — вмешивается в разговор Прокурор.
— Понятно, — лохматит волосы 2-й Секретарь, — Можно это убийство семнадцатилетней Ткаченко как-то связать с Чикатило?
— Прошло девять месяцев, убийца не обнаружен. Только, если Чикатило сам признается в убийстве, больше никак, — отвечает Полковник.
— А если поставить за ним наблюдение?
— Поставить то можно, если на пару дней, лишних людей у нас сейчас нет, — подумав, отвечает Полковник.
— Хотя бы так, пусть присмотрятся ваши оперативники к нему, вдруг, что заметят странного.
Совещание заканчивается и все расходятся.
В конце мая я заканчиваю учебу в родной школе, с большим облегчением собираю учебники со всего класса. Потом отношу их с назначенными мне в помощь одноклассниками в библиотеку и сдаю Надежде Ивановне.
Все, кажется моя школьная жизнь в новом теле заканчивается и не сказать, чтобы я не был этому рад!
С удовольствием не посещал бы школу вообще, однако, это совсем такой непонятный поступок окажется для всех моих знакомых и, еще чего доброго, выпустят меня из школы со справкой, что я посещал неполных восемь лет учебное заведение.
С таким документом даже в ПТУ не возьмут горемыку, так что, я сжал зубы и все же досидел со всеми однокашниками до последнего звонка.
Теперь у класса выезд в Пушкин, экскурсия по дворцу и это что-то новое для меня из прошлой жизни, теперь я везде отмечусь на фотографиях, как полноценный выпускник.
Стас на второй же день продал кроссовки и похвастался мне этим успехом, впрочем, ничего другого я от него и не ожидал. Теперь все достает меня вопросами про то, как я собираюсь продать оставшиеся книги.
— Не знаю, Стас. Не до книг мне сейчас, через три дня уезжаю на поезде на пару месяцев.
— Оставь их мне. Я продам, сколько смогу! — видно энтузиазм у парня, — Деньги пока покручу!
Я примерно знаю, как приятель покрутит деньги и вежливо отказываюсь, говоря, что за хорошую цену он в городе книги точно не продаст, а я дешевить не хочу больше.
Приятеля класснуха припахала со многими одноклассниками ехать в соседний колхоз, на не очень обременительную трудовую смену со всякими веселыми шалостями, типа, намазать кого-то ночью зубной пастой или подлить в кровать воды.
Пыталась и меня припахать, намекая, что с моими оценками я не прохожу в девятый класс. Ну, это она точно блефует, взяли бы со средним балом в четыре целых и одну десятую, как миленькие. Только, я даже не стал обсуждать возможные варианты, сразу объяснил, что ухожу из жизни домашних мальчиков совершать трудовой подвиг.
— Школу еще назовут моим именем, как отличника трудовой доблести и настоящего стахановца в будущем, — с апломбом заявляю я ей и другим учителям по случаю.
Отшумел наш мини-выпускной, без танцев и прощального вальса, все по скромному, тем более, большинство однокашников остается в школе, примерно треть расходится по училищам и техникумам. Из трех восьмых классов делают два девятых, как и в той жизни.
Глава 28НОВЫЕ ПОЛЕЗНЫЕ ЗНАКОМСТВА
Я добиваю последние дела перед исчезновением на два месяца с небольшим из города. Если бы не нужда подавать документы в ПТУ до середины августа, догулял бы до начала сентября, а так придется вернуться в город пораньше.
Впрочем, смогу еще и обратно в деревню вернуться, если будет желание.
Стас пламенно вызвался продавать книги, которые уже совсем мои, пока я туплю в деревне. Однако, я на такое предложение не соглашаюсь, знаю уверенно, что дорого он их не продаст, а все, что получит на руки, так же легко потратит на себя любимого, придется потом из него долги выбивать и мытьем, и катаньем.
Парень он честный и долг отдаст, только, вот когда это счастливое событие случится, одному Богу известно.
Да и нет у меня нужды в деньгах никакой, лучше сам со временем продам свои трофеи подороже раза в полтора, чем сможет приятель в лучшем случае.
Еще и долю с продажи отдавать не потребуется тогда точно, так что от его предложения я отказываюсь.
Жека со Стасом уезжают в начале июня в соседний колхоз собирать камни на полях и что-то там пропалывать. Ждет их веселая жизнь, невинные забавы типа походов в девичьи спальни, где можно выдавить на кого-то тюбик зубной пасты или же налить воды в кровать.
Такая школьная романтика трудового воспитания и проживания в соседних комнатах с одноклассницами.
Юлечка тоже собирается работать на плантации, только в другом колхозе, вот с ней мне что-то придется решать.
То есть, в принципе решать то особо и нечего.
Или дождется, или не дождется моего возвращения — вот и весь вопрос.
Я пропадаю на два с лишним месяца, а такая девушка не сможет меня безответно ждать столько времени, тем более, все лето после восьмого класса. Самые сладкие денечки, когда уже все выросло на девичьем теле и все еще впереди по жизни. Много внимания от парней и мужчин, и еще разных предложений, приличных и не очень.
Потеря невинности, много парней, много секса, потом исчезнет прошлая жизнь с концами, а мы встретимся в уже в возрасте около тридцати лет, насколько я помню.
А в этой такого может и не случиться, впрочем, посмотрим, как произойдет встреча после каникул.
Наверняка, перейдет, как переходящее знамя, в руки парня постарше, повыше и покрасивее, почему-то я в этом уверен, тем более, что ее лучшая подруга как раз с таким продолжает гулять. Пока я рядом постоянно, еще срабатывает магия моего взрослого ума, уверенности в себе и богатого жизненного опыта.
На расстоянии я окажусь всего-навсего ровесником невысокого роста и заочно начну сильно проигрывать в глазах самой Юлечки и, особенно, ее подруги.
К тому же я переезжаю жить в Ленинград, там у меня начнется другая жизнь и мне самому окажется некогда гулять с ней по городу, взявшись за руки.
Хорошо еще, что девушка держит себя в установленных собой пределах того, что мне дозволяется и не требует от меня переходить через самим же мысленно поставленный барьер. Ниже пояса — ни-ни, только петтинг выше талии без перехода в так называемые развратные действия по отношению к заведомо несовершеннолетней.
Я, конечно, и сам несовершеннолетний, однако, как это деяние будет звучать в устах следователя — узнавать не собираюсь.
Будет ей хотя бы шестнадцать лет, тогда, в принципе, и жениться можно с разрешения соответствующих органов, если она как-то залетит или нас прихватят на горячем.
Ну, это я так мечтаю, что дождется меня подруга, впрочем, уверен, что смогу снова отбить ее. Если, конечно, не подвернется в большом городе вариант поинтереснее.