— Зачем вы хотели меня ударить? Я ведь ничего не сделал. И даже вас не напугал.
— Да я тебя…!!!
— Спокойно! — вмешался в разборку новый голос, пока потасовка не перешла в нечто большее. Найдя источник голоса, пугало обнаружило пузатенького, с небольшой ухоженной бородкой и лысиной на голове, одетого в свободную рубаху мужчину. — Что здесь происходит? — властным голосом спросил он, подойдя ближе.
— Господин Ян, я сидел, спокойно отдыхал со своей компанией, а вот этот вот подошёл с какими-то расспросами! — выпалил как на духу «пострадавший».
— А ты, собственно, кто? — обратился пузатый к подозрительному посетителю.
— Я? Аах.
— Иии… Кем будешь?
— Пугалом.
— Так… Аах, который пугало. Зачем ты устраиваешь у меня беспорядки и мешаешь людям отдыхать?
— Я пришел спросить.
— Что именно?
— Не видел ли кто-нибудь здесь человека?
Описав внешность фермера, пугало посмотрело на задумавшегося трактирщика.
— Помню, был он тут некоторое время назад. Работал садовником у одного из здешних господ, графа Велиуса Талла. Он живёт в доме номер тридцать три, что выше по улице. Тебе к нему.
Не попрощавшись, пугало направилось к выходу. Покидая таверну, Аах приметил сидящего в углу в обнимку с вином человека в стареньком плаще. Примечательно, что та бутылка обладала тёмной магией, но Аах не придал этому особого значения. Мало ли, что люди любят пить.
Пройдя по улице, пугало нашло здание под номером тридцать три, как и сказал трактирщик. Дом был высокий, трёхэтажный, изысканно украшенный, с прилегающей территорией, и это почти посреди города. Войдя через калитку и аккуратно прикрыв её за собой, Аах прошёл к двери. Было странно, но он не ощущал людей внутри дома. А вот кого-то иного вполне себе чувствовал. После его стука в ответ раздался крик «Иду!». Вскоре за ним последовал и шум приближающихся шагов. Ещё через несколько секунд дверь отворилась, и перед пугалом предстал статный, хорошо одетый и с маской на лице… человек? Нет, существо, очень похожее на человека.
— Да?
— Добрый вечер. Мне сказали, вы мне можете помочь.
— Смотря в чём.
— Я ищу одного человека. Он у вас работал садовником…
Услышав описание человека, которого искал Аах, хозяин дома задумчиво потёр подбородок, рассматривая необычного странника. И было в его взгляде что-то недоброе. Граф остановил свой взор на подвешенном серпе.
— Знаешь, что… проходи. Расскажи больше, если нетрудно, а там посмотрим, смогу ли я тебе помочь, — принял он решение, осмотрев необычное оружие.
Кивнув, пугало прошло внутрь. Этот дом выглядел даже ещё роскошнее, чем дом Хелла, хотя, казалось бы, куда ещё больше? Проходя мимо странного существа, Аах почувствовал сильный запах крови. Настолько, что тот впитался в стены и мебель. Не придав этому важности, он прошёл дальше вглубь дома.
Пугало пригласили расположиться в кресле, а Велиус Талл сел в противоположное. В комнате показалось новое действующее лицо. Молодая девушка с удивительно бледной кожей принесла на подносе две чашки чая.
— Угощайся, — махнул рукой граф, с интересом наблюдая за тем, как гость снимает маску. Взяв в руку горячую кружку, он залпом осушил её содержимое. Внимательно рассматривая «лицо» своего собеседника, Велиус крутил в голове только ему ведомые мысли. — Откуда ты? — спросил он, когда пугало вернуло чашку на поднос.
Хозяин дома не подал вида, но сильно удивился, когда пугало никак не отреагировало на смертельный яд. Граф захотел разузнать о госте поподробнее.
— С поля, — беззаботно ответил гость. — А вы? Вы ведь не человек.
— Ты прав, — ответил Велиус, снимая свою маску. Перед Аахом предстало бледное, с красными глазами и изуродованным носом лицо. — Ты знаешь, кто я?
— Нет.
— Я вампир. Последний вампир. Мы с тобой удивительные существа, пугало.
— У меня есть имя.
— Правда? И какое же?
— Аах.
— Аах? Глупое имя, — прыснул вампир. — Зачем ты ищешь того человека, Аах?
— Он единственный, кто был ко мне добр.
— А ты знаешь, что такое доброта? — поднял бровь вампир.
— Это когда кто-то относится к тебе хорошо.
— Не только. Доброта, Аах, — это стремление помочь кому-либо или чему-либо, причём не требуя за это благодарности. Нам с тобой не свойственно быть такими, — зло ухмыльнулся вампир. — Я кровопийца, душегуб, а ты — монстр с поля… Доброта — это не про нас. Не думаю, что тот человек был к тебе именно добр. Скорее, он просто был не в себе.
— Но я хочу его найти. Хочу с ним поговорить.
— Странное желание. Но ведь ты можешь говорить с другими.
— С кем?
— Со мной, например. Мы же сейчас гово…
— Мне нужен именно он, — перебило пугало вампира. — Я хочу получить ответы. Вы сможете подсказать, где он?
— Прости, но не могу, — качнул головой вампир и, прищурившись, продолжил: — Но я знаю того, кто сможет.
— Правда?
— Да. Но взамен я у тебя кое-что попрошу.
Вместо ответа Аах обнажил свой серп.
— И зачем? — поинтересовался вампир.
И хоть внешне он этого не показывал, но внутри сильно насторожился. От серпа тянуло могущественной магией, высасывающей жизненную энергию из жертвы. Такое оружие было вполне способно окончательно умертвить хозяина дома.
— Я не люблю, когда у меня что-то забирают.
— Я не буду у тебя ничего забирать, — возразил вампир. — Я хочу попросить тебя об ответной услуге. Я помогу тебе, а ты — мне. Равноценный обмен!
— Хм… вы правы.
— У-убери, пожалуйста, теперь свою и-игрушку, — немного заикаясь, попросил вампир. Аах так же шустро, как достал, убрал серп обратно, давая графу выдохнуть с облегчением. — А что до твоего человека… Да, он у меня работал. Но я его выгнал.
— Почему?
— Это дела давно минувших дней. У меня тогда были некоторые проблемы с людьми.
— А какие? — допытывался с интересом Аах.
— Замок у меня был. Давно ещё. Сожгли его, а меня злодеем посчитали. А ведь жил себе, почти никого не трогал. По крайней мере, не убивал. Нет же — пришли, разграбили, сожгли… А я ведь только и всего-то одну единственную девушку в вампира обратил. Влюбился в неё. Ну и что, что она была дочерью барона, что, сжигать меня за это что ли? Люди, одним словом.
— Вы их явно не любите.
— Почему? Люблю, — не согласился граф. — Только с гастрономической точки зрения. У них очень вкусная кровь.
— Хм…
— Так что, Аах? Ты мне поможешь в моей просьбе? А я помогу тебе.
— Да.
— Вот и хорошо. Марина! — крикнул вампир, надевая маску на лицо.
— Да, дорогой? — появилась в двери та самая девушка.
— Я ненадолго отбуду.
— Хорошо милый.
— Идём, Аах. Если поторопимся, то как раз успеем на концерт, — усмехнулся последний вампир, натягивая плащ.
— Концерт?
— Именно.
— А что такое…
— Скоро увидишь и всё поймёшь.
Покинув дом, они стремительно направились по улицам города. Вампир широкими шагами шёл по брусчатке. Встречающиеся по пути люди предпочитали держаться подальше. Ещё бы! От каждого из них тянуло холодом и тёмной силой. Могущественной древней силой.
Проходя по торговой площади города, пугало обратило внимание на пару подростков, стоящих на коленях у храма и просящих падание. Тот, что помоложе, был совсем слепой, а старший держал на вытянутой руке шапку с деньгами и просил у всех прощения.
— Что с ними? — спросило пугало у своего проводника.
— Шутка Эгиды. Старой ведьмы, живущей в этих краях, — ответил вампир, глянув в сторону просящих. — Наказание за воровство. Заколдовала она их вечно приходить сюда и просить прощения.
— Я бы просто убил, — словно мимоходом, прокомментировало пугало.
Миновав площадь, они оказались на улице, где проживали охотники. Запах выделанных шкур, сложенные на телегах туши животных, перепачканные в крови мясники.
— Чувствуешь этот прекрасный аромат? — поинтересовался Велиус.
— Трупный? — уточнил Аах.
— Крови! — поправил вампир. — Люблю этот квартал.
— Как грубо, — прокомментировало пугало, наблюдая за тем, как мясник разделывал тушу.
— Грубо? — поинтересовался граф.
— Следы разреза совсем неаккуратны.
— Так значит, у тебя есть чувство прекрасного? — удивился Велиус, повернув голову к партнёру. — Неожиданно для одушевлённого предмета. Хотя знавал я один одушевлённый предмет… Тоже с чувством прекрасного. Творение одного гениального колдуна. Прекрасное творение! Днём — безвольная марионетка, но с наступлением ночи… — граф усмехнулся, — эта «игрушка» вынимала свой любимый ножичек и играла с каждым новым хозяином до рассвета, нанося множественные порезы. Очень аккуратные, филигранные и точные. Не знаю, что с ним в итоге стало, давно о нём уже не слышал.
— А что стало с колдуном?
— Он его зарезал, — повернулся граф к пугалу.
Дальнейший диалог был прерван весьма наглым образом: прямо из окна питейного заведения, мимо которого проходили люди, выпрыгнуло косматое и рогатое нечто и, злобно хихикая, пробежало мимо них. Было странно, но люди не обратили на него внимания. Прохожие в удивлении смотрели на выбитое окно, но никак не на убегающего чёрта.
— Это Тур. Развлекается, старый чёрт, — прокомментировал вампир.
— Развлекается? — повернулся Аах к графу.
— У него есть любимый грош. «Чёртов грош», если говорить точнее. Любой человек, его коснувшийся, обречён — он может как умереть, так и в кого-то обратиться, причём, безвозвратно. Идём, не обращай внимания, здесь это привычное явление.
— А почему ему вслед никто кроме нас не смотрел?
— Черти могут становиться невидимыми для людей, — граф посмотрел на Ааха и в сердцах сказал: — Такие злодеи, ты даже не представляешь. Всегда пытаются что-то забрать, особенно зарятся на душу.
— Пускай попробуют, — улыбнулось пугало, глянув вслед чёрту.
— Я бы на это посмотрел… — прошептал вампир.
Развернувшись, они пошли дальше. Ещё через несколько кварталов перед ними появился театр — большое, у