Взвод Гастингса, уже отличившийся сегодня, опять был назначен передовым. Сам лейтенант шел впереди, командуя головной заставой. Необычные обстоятельства заставляли всех настороженно следить за окружающим. Поэтому и лейтенанты Берроуз и Проктор тоже шли вместе с боковыми заставами, да и в арьергарде, которым командовал капитан Кубитт, вместе с тыловой заставой также шел второй лейтенант Бошамп.
Так, неторопливо передвигаясь и настороженно осматривая каждый встречный холм или заросль кустарника, батальон прошел мили две-три.
– Мистер Томсен, вы тоже, как я понял, полагаете, что мы, подобно герою произведения мистера Уэллса, перенеслись в прошлое? – Капитан Бек, до этого внимательно изучавший сорванную им травинку и даже попробовавший ее на вкус, полуобернулся к вольноопределяющемуся.
– Так точно, господин капитан, сэр, – не задумываясь, ответил Томсен. – Кроме архаичного языка допрашиваемого и обращения к господину полковнику как к англосаксонскому дворянину – тэну, я могу привести еще несколько фактов, свидетельствующих о моей правоте, сэр.
– Это каких же фактов, мистер Томсен? – заинтересованно переспросил прислушивавшийся к диалогу полковник.
– Например, в разговоре со мной рядовой Бартоломью и сержант Уилмор упомянули, что их удивило почти полное отсутствие железных инструментов на наблюдаемой ими ферме. Кстати, вспомните, и лейтенант Гастингс заметил, что серпы, которыми убирали урожай аборигены, были деревянными с режущими вставками. Это как раз характерно для англосаксонской эпохи, сэр.
– Не вижу ничего столь уж поразительного, господа, – произнес Ворд. – Не поразило же вас предположение о том, что мы перенеслись в пространстве? Так отчего мы не могли отправиться в прошлое?
– Потому, сэр, что оно уже произошло, – ответил капитан Бек.
– Но и будущее еще не случилось, господин капитан, сэр, – парировал Томсен. – К тому же напомню вам, что переноситься мгновенно с места на место люди не умеют, сэр.
– Джентльмены, вольноопределяющийся, успокойтесь, – произнес полковник. – Никто из вас не является ученым-физиком, так что давайте умозрительные споры о природе пространства и времени оставим на потом. Нам необходимо как-то довести полученные сведения до солдат. Долго истинное положение вещей скрывать мы не сможем, да и взвод мистера Гастингса пора в дозоре менять. Солнце зайдет максимум часа через три, если мы действительно оказались в Англии в октябре. До этого времени необходимо найти подходящее место для лагеря и решить проблему с питанием. Не знаю, как вы, джентльмены, а солдаты через час наверняка проголодаются. Как вы считаете, мистер Бек?
– Вы правы, сэр. Но выхода я пока не вижу. Придется им потерпеть, пока не найдется какой-нибудь деревни, – капитан покачал головой, – где бы мы могли конфисковать или купить продукты.
– Что же, скоро все равно делать большой привал. Потрудитесь собрать роту на построение, мистер Бек. Постараюсь довести до солдат трудности текущего момента, – натянуто улыбнулся сэр Гораций, опять несколько нервно манипулируя стеком.
– Сэр, извините, но не слишком ли рано? Ведь пока ничего в точности не известно. Не будет ли лучшим выходом – подождать до появления более точных сведений? – Фрэнк Реджинальд Бек всем своим видом показывал скептическое отношение к намерению сэра Горация.
– Вы полагаете, капитан, что солдаты ничего не поняли? Ситуацию же точно придется объяснить, поскольку, я полагаю, до самых тупых уже дошло, что окружает нас, – иронично ответил полковник, одновременно показывая на окружающий дорогу пейзаж, где поляна только что сменилась небольшой дубовой рощицей, почти вплотную примыкающей к дороге, – отнюдь не турецкая территория.
– Нет, сэр. Я полагаю, что пока солдатам не совсем понятно, что произошло в действительности, они не решатся ни на что более, чем обычное ворчание. Да и дезертировать в незнакомой местности, с риском попасть в руки турок… – Капитан еще раз отрицательно качнул головой, после чего машинально поправил усы. – Тем более, сэр, пока они выполняют марш и им некогда отвлекаться на посторонние дела. А позднее… думаю, мы либо наткнемся на кого-нибудь, либо найдем поселение аборигенов.
Полковник, хмыкнув, несколько минут шел молча, что-то обдумывая и машинально сбивая стеком верхушки изредка встречающихся травинок. Все идущие рядом тоже молчали, и колонна шла в тишине, нарушаемой лишь шелестом трав и приглушенным топотом солдатских ботинок о мягкую землю.
– Вы правы, капитан, – неожиданно прервал молчание сэр Гораций. «Старик», как его заглазно называли в батальоне, был любим офицерами именно за его способность самокритично признавать свои ошибки.
– Пожалуй, подождем с объяснениями, пусть даже эта мысль и не совсем мне нравится. Но, черт побери, если ничего не прояснится в течение ближайших нескольких часов, вам, мистер Бек, придется напрячь свои мыслительные способности, чтобы помочь мне придумать внятные объяснения случившемуся и заставить офицеров и солдат поверить в них.
– Так точно, сэр. Думаю, однако, пока этого не понадобится, сэр. Я вижу посыльного от лейтенанта Гастингса. – В голосе капитана прозвучала почти неразличимая ирония.
– Где? А, вижу. Черт побери, капитан, вы сегодня постоянно обыгрываете меня. Встреча, очевидно, произойдет раньше, чем мы думали, – со столь же слабо различимой иронией в интонации ответил полковник. – Мистер Томсен, не отставайте. Раз уж вы у нас за переводчика и знатока ситуации, так соизвольте находиться рядом со мной, – добавил он, полуобернувшись.
– Разрешите… э… доложить, господин полковник… сэр! – Посыльный, молодой крепкий парень, явно спешил и слегка запыхался. – Лейтенант Гастингс сообщает, что передовой дозор под командованием сержанта Уилмора дошел до развилки дороги и обнаружил двигающуюся с юга на расстоянии до двух миль колонну кавалерии, силой до взвода. Передовой дозор отступил к заставе. Взвод занял оборону на холме около дороги. Лейтенант ждет ваших указаний, сэр!
Полковник быстро осмотрелся, профессионально оценивая пригодность местности к обороне. Взвод кавалерии против роты пехоты с пулеметами – ничего серьезного. Но со времен кадетской юности полковник крепко запомнил одно – небольшая кавалерийская застава практически всегда предвещает подход двигающихся за ней основных, чаще всего не таких уж и маленьких, сил противника.
«Вон те два очень удачно расположенных холмика ярдах в трехстах справа. Пожалуй, подойдут. Сектора обстрела ничем не перекрыты, если не считать заросли кустарника слева, не очень обширные и вряд ли позволяющие укрыть больше десятка солдат. Трава густая, но помехой для наблюдений не будет. Других более удобных мест не вижу», – мысли промчались в голове сэра Горация быстрее, чем вспугнутый кулик над болотом.
– Капитан Бек, занять оборону фронтом на юг на тех двух возвышенностях справа. Боковые заставы снять, арьергард – в резерв. Приготовиться к атаке кавалерии. Огонь открывать только в случае явной враждебности. Капитан Ворд – следуйте с капитаном Беком. Я с вольноопределяющимся и расчетом пулемета – к Гастингсу. Выполняйте.
Солдаты, ворча и проклиная судьбу, подкинувшую вместо большого привала очередное приключение, быстрым шагом, а некоторые взводы – бегом устремились в указанном направлении. Взвод лейтенанта Бека, развернувшись в цепь прямо на дороге и стараясь укрыться в неглубокой колее или за малейшими кочками, остался прикрывать развертывание. Два пулеметных расчета, развернувшись за редкой цепью пехоты, заняли позиции на небольшом холмике, почти кочке. Тем временем полковник Бошамп, Томсен и расчет пулемета, в котором раньше числился вольноопределяющийся, а сейчас вместо него – рядовой Бартоломью, в сопровождении нескольких посыльных поспешили вперед, к взводу лейтенанта Гастингса.
Через примерно пять минут времени и пятьсот ярдов расстояния сэр Гораций смотрел в бинокль на приближающийся отряд конницы и испытывал чувства, для выражения которых литературных а тем более приличных эпитетов у него не находилось. Опустив бинокль, он повернулся к Генри Гастингсу и, заметив на его лице абсолютно идентичное выражение, улыбнулся:
– Не знаю, откуда и куда спешат эти люди, но лично я начинаю чувствовать себя Алисой из книги мистера Кэрролла.
– Понимаю вас, сэр. Все страньше и страньше? – понимающе улыбнулся в ответ лейтенант.
– Именно так, мистер Гастингс. Точнее и не скажешь…
Отряд конницы приближался неторопливой рысью к разместившимся на пригорке у дороги норфолкским пехотинцам и, наконец, приблизился на расстояние, когда мельчайшие подробности стали видны невооруженным взглядом. Удивленные солдаты не смогли сдержать ругательств, пусть произнесенных негромко, почти шепотом, но отчетливо расслышанных офицерами.
– Сержант Уилмор, закройте рот и прикажите солдатам приготовиться к отражению атаки, – скомандовал Гастингс.
– С-с-слушаюсь, сэр, – выдохнул тот.
Удивление храбрых норфолкских стрелков было легко объяснимо, поскольку по дороге к ним приближались непонятные бородатые длинноволосые оборванцы, весьма отдаленно напоминавшие башибузуков – иррегулярную турецкую конницу, которую ожидали увидеть англичане. За отрядом кавалеристов тянулось несколько неуклюжих, старинных, скрипучих, тяжелогруженых телег, влекомых упряжками волов. Одетые в какие-то длинные рубахи с разноцветными развевающимися плащами за спиной, некоторые – с копьями у ноги, притороченными к седлам шлемами и большими миндалевидными щитами конники, даже если не учитывать странных телег, всем своим видом отрицали принадлежность к двадцатому веку. Но и на привычных по иллюстрациям в книгах рыцарей эти странные всадники походили не больше, чем полковник Бошамп – на Санта Клауса. Кем бы ни были подъезжающие, к современным англичанам или туркам их отнести было нельзя даже с похмелья.
Заметив лежащих пехотинцев, всадники слегка придержали коней, однако через несколько мгновений уверенно направились в сторону норфолкцев.
– Неужели капитан Кубитт оказался прав, сэр? Но эти всадники мне кажутся нисколько не похожими на англосаксов, какими их описывают наши историки. В какую же чертову срань мы попали? Извините, господин полковник, сэр.