В январе 1605 г. под Кромы «послал государь в полки… з болшим снорядом воеводу князя Ивана Михайловича Манку Борятинскова», а сопровождали артиллерию головы «у норяду» Сидор и Полуехт Мячковы, М. Ошанин, Г. Самойлов, Л. Курцов, К. Усов. Чуть позже осадный корпус артиллерии был дополнен присылкой пищали «Лев Слободской» и двух пушек верховых[215]. Орудие «Лев Слободской», очевидно, было отлито в Александровской слободе во времена Ивана Грозного[216], и калибр ее был небольшим – всего 9 фунтов. Пищаль пережила Смуту – в 1630 г. она числилась в Можайске, «к ней 317 ядер железных»[217]. Таким образом, орудие, упомянутое в разрядах, только с натяжкой можно отнести к категории осадных.
Судя по всему, в Кромах не было артиллерии. Но небольшая крепость, построенная в конце XVI в. из дуба, стояла на вершине холма, окруженная болотами и рекой. Выгодное положение Кром фактически сводило на нет использование проломных пищалей. Единственно эффективным оружием осады становились мортиры – «огненные пушки», метавшие зажигательные снаряды.
Несмотря на то что осаждавшим удалось поджечь стены и «огненными ядрами» фактически уничтожить все строения в цитадели (по словам историка Р.Г. Скрынникова, «В Кромах сгорело все, что могло гореть»[218]), взять Кромы так и не удалось. В итоге именно под этой маленькой крепостью решился исход кампании 1605 года – Лжедмитрий сумел оправиться от поражения под Добрыничами. 13 апреля скончался Борис Годунов, и вскоре Самозванец торжественно вступил в Москву.
Илл. 23. Мортира Самозванца (из «Исторического описания одежды и вооружения Российских войск»)
Современники рассказывают, что Лжедмитрий I, утвердившийся на троне в июне 1605 г., любил «огненную потеху», приказывал «строить крепостцы и брать их приступом и обстреливать из больших пушек, в чем принимал участие сам». Но построенный на льду Москвы-реки чудной гуляй-город напугал москвичей: «на дверях были изображены слоны, а окна подобны тому, как изображают врата ада, и они должны были извергать пламя, а внизу были окошки, подобные головам чертей, где были поставлены маленькие пушки». Передвижная крепость двигалась на колесах со многими маленькими полевыми пушками внутри и разного рода огнестрельными припасами, чтобы употребить против татар и тем устрашить как их самих, так и их лошадей. По словам автора «Иного сказания», этот «ад превелик зело» ужасал одним видом: «егда же разверзет челюсти своя, и извну его яко пламя престоящим ту является, и велие бряцание исходит из гортани его».
Исаак Масса также пишет, что «Дмитрий… повелел также отлить много пушек, хотя их было много в Москве»[219]. Слова нидерландского купца подтверждаются следующим фактом: в собрании Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск связи находится большая пушка 1605 г. Поверхность орудия украшена поясами с литым орнаментом, на дульной части надпись: «Божиею милостию повелением Дмитрия Ивановича всея великая России самодержца в первое лето государства его сделана бысть сия пушка в царствующем граде Москве в лето 7114 месяца сентября в 26 день, мастер Андрей Чохов». На казенной части: «А делал пушечной литец Проня Федоров»[220]. Это единственное сохранившееся орудие периода короткого правления Лжедмитрия, который подобно Федору Ивановичу, по указу которого была отлита Царь-пушка, решил ознаменовать таким образом начало своего царствования.
Вполне вероятно, что литье орудий, осуществленное по указу нового царя, являлось одним из мероприятий по подготовке похода на турок. Лжедмитрий «повеле готовися на Озова ити и на прочая жилища татарская, и немедленно послав на Елец много избранного наряду пушечного, и опустоши Москву и иныя грады тою крепостию»[221]. По словам «Нового летописца», воцарившийся «Расстрига» стал «со всею ратью на весну готов, и посла на украйну во град Елец с нарядом и со всякими запасы и рати повеле быти всем готовым»[222]. Но поход так и не состоялся – Лжедмитрий в ходе восстания 17 мая 1606 года, которым руководил Василий Шуйский, был убит, его тело сожжено, после чего, согласно легенде, прах зарядили в пушку и выстрелили в ту сторону, с которой он пришел. Сосредоточенную в Ельце артиллерию впоследствии стремились захватить как «болотниковцы», так и царские войска.
19 мая 1606 года на Красной площади новым царем был «выкрикнут» Василий Иванович Шуйский. С его именем в истории бомбардологии связано появление первого артиллерийского трактата.
Первый военный устав по артиллерии?
Возьми три фунта селитры, фунт с четвертью серы, полтора фунта уголья, и то все смешати гораздо, вместе крути ево вином, уксусом, да двема свежими воды, да можешь крутити мужскою мочою, который вина много пьет, чем моча старее, тем лутче, потом перепусти в скляницах.
В недолгое царствование Василия Шуйского впервые появилась «Воинская книга», а по сути – перевод иностранных трактатов по военному делу. Россия начала осваивать не только практические, но и теоретические основы артиллерии.
В историографии существует несколько ошибочных мнений относительно этого сочинения. Так, в целом ряде изданий, в том числе энциклопедических, его часто именуют первым воинским уставом на Руси, ошибочно датируя трактат 1621 годом.
В 1606 г. переводчикам М. Юрьеву и И. Фомину по указу Василия Шуйского была выдана книга «Das Kriegsbuch» («Военная книга») авторитетного теоретика барона Леонарда Фронспергера (1520–1575 гг.), которую можно назвать подлинной энциклопедией военного дела XVI столетия[223].
М. Юрьев и И. Фомин окончили работу к маю 1607 г. и преподнесли свой перевод царю. «…воздадим хвалу Всевышнему Богу, – писали переводчики, – за еже сподобил нас таковое великое дело по вашему царскому повелению совершити… (выделено мной. – А.Л.)»[224]. «Дело» действительно было «великое» – увесистый фолиант состоял из «наук», в которых перечислялись рецепты приготовления «огненных смесей», правила «прямого и убойчивого стреляния» из орудий и др. Фактически это был прямой перевод только второй части «Военной книги» Фронспергера – об этом прямо говорится в тексте, заканчивающемся словами «конец вторые части сей воинския книги».
По содержанию «Воинская книга» 1607 г. представляла собой учебное пособие для артиллеристов – до этого времени процессы производства взрывчатых смесей не были теоретически обоснованы. Книга дает представление о познаниях средневековых людей в области математики, физики, химии. В книге отсутствуют чертежи, хотя по тексту составители нередко на них ссылаются – в тексте, как правило, оставлялись места для рисунков с подписями, например: «тут быть знамени». По-видимому, со временем они были потеряны, поэтому в поздних списках их невозможно отыскать.
Но труд М. Юрьева и И. Фомина не производил впечатления законченного сочинения, в нем было много смысловых погрешностей дословного перевода. Специалисту в области огнестрельного дела – «пушкарских дел мастеру» – Анисиму Михайлову-Радишевскому царь Василий повелел переработать «Воинскую книгу»: «…указал сию книгу с немецкого и латинского (в другом списке: «из немецкого и латинского и французского». – А.Л.) языков на руский язык перевести»[225]. Начав работать в 1607 г., Анисим Михайлов-Радишевский сумел окончить труд только к 26 сентября 1620 г. («написал сию воинскую книгу к царскому величеству… в лето 7129 сентября в 26 день»). Переводчик подверг текст авторской обработке, располагая статьи («указы») по своему усмотрению. Это можно легко заметить, сопоставив номера статей труда Анисима Михайлова со статьями «Воинской книги» 1607 г. и «Военной книги» Л. Фронспергера. Переводчик довольно странно пользовался немецким оригиналом, иногда значительно сокращая, а в других случаях расширяя содержание статей. Так, в «статейную роспись пушкарей» составитель зачем-то вставил наставления о стрельбе из орудий, в параграфы 311–332 Анисим поместил перевод 49 артикулов из «Artickelbrieff der Büchsenmeister» и т. д.[226]. По этим причинам сопоставлять перевод с оригиналом достаточно сложно. Такое сравнение сделал О.В. Русаковский[227].
Труд, начатый по указу Василия Шуйского, получился очень объемным и содержательным – он состоял из 663 статей. В отличие от перевода Юрьева и Фомина новое сочинение имело более пространное название: «Воинская книга о всякой стрельбе и огненных хитростях по геометрийскому прямому обычаю и проразумлению; сиречь по землемерному делу прираженного подвигу великою силою, вверх далече и близко направляемо бывает стрельбою и бросанием…»
Интересно отметить неточности перевода с немецкого оригинала. Так, за пьянство, оставление орудия без присмотра, пропажу боеприпасов и т. д. артиллеристам, по немецким законам, полагалось «наказание телесное» («Leibstraff»), которое А. Михайлов-Радишевский неверно перевел как «наказание смертное», что сделало уголовные законы для пушкарей чрезвычайно жестокими. К слову сказать, в действительности данный закон так и остался на бумаге – в судебной практике XVII в. смертная казнь за перечисленные правонарушения не наблюдается.
Более обстоятельно отражен уровень научных знаний в области физики и химии. В труде описаны наблюдения о сопротивлении материалов, способах уловления звука, приводятся соотношения удельного веса металлов и т. д. Некоторые теоретические рассуждения носят наивный характер. Например, ученые люди тех времен были уверены, что при выстреле орудия строго по вертикали ядро должно было «назад в пушку упасть»