СВЕТСКАЯ ЖИЗНЬ
В начале сентября 1826 года, когда Николай I приехал в Москву на коронацию, Пушкин был вызван к нему в Кремль. 8 сентября царь принял поэта. Беседа шла более часа, и в конце ее Николай I заявил: «Отныне я буду сам твоим цензором». Об этой встрече Пушкин написал П. А. Осиповой: «Государь принял меня самым любезным образом». Ссылка поэта закончилась.
1827 год. К этому времени Пушкин — общепризнанный талантливый поэт. Историк и критик М. П. Погодин так вспоминал свою встречу с Пушкиным в этот период: «Ожидаемый нами величавый жрец высокого искусства — это был среднего роста, почти низенький человечек, с длинными, несколько курчавыми по концам волосами, без всяких притязаний, с живыми, быстрыми глазами, вертлявый, с порывистыми ужимками, с приятным голосом, в черном сюртуке, в темном жилете, застегнутом наглухо, в небрежно завязанном галстуке…» Рост Пушкина действительно был невелик: 2 аршина и 5,5 вершка, т. е. 166,7 см (Наталья Гончарова имела рост 173 см).
Как и ранее, поэт постоянно расширяет свои знания: в конце 1820-х годов он серьезно занимается английским языком, читает в оригинале Байрона и его соотечественников, изучает произведения Данте и итальянских поэтов, переводит с французского, испанского, английского и польского языков. Глубокая и разносторонняя осведомленность его в вопросах искусства, литературы, истории, политики и даже лингвистики, складывалась именно в этот период.
В Москве поэт поселился у своего приятеля С. А. Соболевского. К Пушкину часто приходили гости, и сам он тоже часто посещал балы, театры, дворянское собрание, английский клуб, друзей. Из-за поэмы «Андрей Шенье» (1825), найденной при обыске у одного офицера в полном виде (без надлежащих цензурных сокращений), началось длительное политическое дело, закончившееся в 1828 году учреждением секретного надзора за поэтом; все его переезды допускались теперь только с особого разрешения.
Пушкину же не сиделось на месте, ему нужно было постоянное движение, новые знакомства, путешествия, новая информация. Попросился на Кавказ в действующую армию — отказали, в Париж — отказали, так как он — «неблагонадежный и опасный человек»; не успело закончиться дело об «Андрее Шенье», как родилось новое дело — о поэме «Гаврилиада» (написанной еще в 1821 году). В июне 1828 года по распоряжению Николая I началось новое расследование, но затем по его же указанию оно прекратилось.
Пушкин начал задумываться о женитьбе. Ему оказалось сложно определиться со своим выбором. Он делал предложения, легко воспринимал отказы, иногда проявлял нерешительность сам.
Конец 1828 года. В Москве на балу у Иогеля 16-летняя красивая девушка «в белом воздушном платье с золотым обручем на головке» запала в душу 29-летнему поэту.
Дельвиг Софья Михайловна
Софья Михайловна Дельвиг (1806–1888), баронесса — дочь М. А. Салтыкова и швейцарки французского происхождения, жена (с 1825) А. А. Дельвига (1798–1831), а затем — С. А. Баратынского, брата поэта Е. А. Баратынского.
Софья Михайловна — натура незаурядная, унаследовавшая от отца ум, а от матери — большое женское обаяние, пылкость характера и легкомыслие. В юности она зачитывалась «несравненным Пушкиным», знала наизусть все им напечатанное, да так, что преподаватель женского пансиона П. А. Плетнев в шутку называл ее «Александрой Сергеевной».
Летом 1824 года, живя в смоленской деревне у своего дяди П. П. Пассека, она влюбилась в гостившего там П. Г. Каховского, одного из будущих лидеров декабрьского восстания. Тот сделал ей предложение, но ее отец решительно ему отказал.
О Пушкине она писала в письме подруге: «Невозможно иметь больше ума, чем у Пушкина, — я с ума схожу от этого». Пушкин благословил своего близкого друга — А. А. Дельвига на свадьбу с ней, состоявшуюся 30 октября 1825 года. Сам же он впервые познакомился с Софьей только 24 мая 1827 года. Об этом событии Софья сообщила в письме своей подруге А. Н. Семеновой: «Я познакомилась с Александром [Пушкиным], — он приехал вчера, и мы провели с ним день у его родителей. Сегодня вечером мы ожидаем его к себе, — он будет читать свою трагедию „Борис Годунов“… вчера он… читал прелестный отрывок из 5-й главы „Онегина“… Надобно было видеть радость матери Пушкина: она плакала как ребенок, и всех нас растрогала…» «Вот я провела с Пушкиным вечер, о чем я тебе говорила раньше. Он мне очень понравился, очень мил, мы с ним уже довольно коротко познакомились. Антон [муж] об этом очень старался, так как он любит Александра, как брата», — снова писала она подруге 29 мая.
Пушкин часто бывал у Дельвигов. Два раза в неделю там собирались его лицейские товарищи. Софья тоже часто бывала в доме родителей Пушкина, когда там находился поэт.
9 февраля 1828 года, посылая гравюру Н. И. Уткина «А. С. Пушкин» по портрету, выполненному Орестом Кипренским все той же Семеновой, Софья Дельвиг писала: «Вот тебе наш милый добрый Пушкин, полюби его! Рекомендую тебе его. Его портрет поразительно похож — как будто ты видишь его самого. Как бы ты его полюбила, Саша, ежели бы видела его как я, всякий день. Это человек, который выигрывает, когда его узнаешь».
Антон Дельвиг считал жену очень талантливой, но легко увлекающейся и эксцентричной женщиной. Она всегда находилась под чьим-нибудь влиянием, а более всего — Анны Керн, жившей с ней некоторое время под одной крышей. Приняв ее образ жизни, Софья Михайловна, не обращая внимания на мужа, охотно отвечала на ухаживания разных мужчин, особенно выделяя среди них А. Н. Вульфа.
Сам Алексей Вульф писал в своем дневнике 18 октября 1828 года, что, когда однажды, оставшись с Софьей Дельвиг наедине, у них зашел разговор о ее чувствах к Пушкину, она расплакалась. Вульф отметил: «Странно было для меня положение быть наедине с женщиною, в которую я должен быть влюблен, плачущей о прежних своих грехах».
В июле 1830 года Софья Михайловна поучала мужа: «О своей жене не говори ни с кем, так как рискуешь говорить о ней с тем, кто знает ее лучше, чем ты». Тем не менее даже при таком свободном браке у Дельвигов родилась дочь Лиза, которая дожила до 1913 года, но не успела узнать своего отца (он умер в январе 1831 года в возрасте 32-х лет). Вскоре после похорон мужа к Софье Михайловне сватался «один из друзей семьи» — бывший лицеист М. Л. Яковлев, но получил отказ.
Пушкин постоянно интересовался жизнью вдовы друга, что следует из его писем М. Л. Яковлеву, П. А. Плетневу, П. А. Вяземскому и др. После смерти Антона Дельвига он старался оказывать ей всяческую помощь. Так, Пушкин издал в пользу Софьи Михайловны альманах «Северные цветы» за 1832 год. На одном из экземпляров он сделал дарственную надпись: «Софье Михайловне Баратынской. От издателя. 15 янв. 1832. СПб».
Летом 1831 года Софья Михайловна вышла замуж за врача С. А. Баратынского и уехала с ним в его имение Маза Кирсановского уезда Тамбовской губернии. Но жизнь с новым мужем не сложилась. Вот, что писала своему мужу сестра Пушкина — Ольга Сергеевна Павлищева: «Она [Софья Михайловна] живет с мужем, как собака с волком. Он под предлогом посещения больных целыми днями не бывает дома…»
Вяземская Вера Федоровна
Вера Федоровна Вяземская (1790–1886), ур. княгиня Гагарина — жена поэта П. А. Вяземского. В ранней юности она была насильно сосватана отчимом Н. А. Кологривовым за некоего Маслова. Вскоре отчим, поссорившись с женихом, расстроил этот брак. Смертельно раненный в Бородинском сражении Маслов попросил вернуть бывшей невесте ее портрет вместе с написанными ему письмами. В 1811 году Вера вышла замуж за П. А. Вяземского. С ним она прожила вместе 67 лет, вырастив восемь детей, но родителей пережил лишь сын Павел (1820–1888).
«Веру Федоровну отличали ум, веселость, доброта и отзывчивость. Не будучи красавицей, она гораздо более их нравилась… Небольшой рост, маленький нос, огненный пронзительный взгляд, невыразимое пером выражение лица и грациозная непринужденность движений долго молодили ее», — отмечал Ф. Ф. Вигель.
Отношение с мужем у нее были достаточно свободные, более того, они не считали зазорным сообщать друг другу о своих очередных любовных увлечениях. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «Исповедание жены моей мне известно, я перекрестил ее в свою веру, основанную на терпимости». А о себе он говорил: «Я постоянен в любви — по-своему, разумеется. Мое сердце не похоже на те узкие тропинки, где есть место для одной. Это широкое прекрасное шоссе, по которому несколько особ могут идти бок в бок, не толкая друг друга».
Пушкин познакомился с Верой Федоровной в Одессе летом 1824 года, куда она приехала с малолетними детьми (6-летним Николаем и 2-летней Надеждой). Мужу в Москву она писала: «Мое единственное общество продолжают составлять Волконские; из мужчин, которых стоит назвать, Пушкин, которого я начинаю находить не таким дурным, каким он кажется…»
Уже 1 августа она провожала Пушкина, отъезжающего из Одессы в Михайловское.
Этого небольшого времени оказалось достаточно для того, чтобы на всю жизнь Вера Федоровна сохранила чувство глубокой любви и привязанности к поэту. Она постоянно с ним общалась и переписывалась. Сохранилось всего 11 писем Пушкина, в которых он обращался к ней по самому широкому кругу вопросов. Поэт доверял ей все сердечные тайны. Так, в апреле 1830 года он писал В. Ф. Вяземской: «Первая любовь всегда является делом чувствительности: чем она глупее, тем больше оставляет себе чудесных воспоминаний. Вторая, видите ли, — дело чувственности. Параллель можно было бы провести гораздо дальше… Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена. Отец дает мне 200 душ крестьян, которых я заложу в ломбард, а вас, дорогая княгиня, прошу быть моей посаженной матерью» (впоследствии посаженной матерью на свадьбе с Гончаровой стала графиня Е. П. Потемкина).
Вера Федоровна даже ездила к Гончаровым, чтобы по просьбе Пушкина ускорить свадьбу. Она много раз встречалась с поэтом в Москве, в Петербурге и в Остафьеве, своем имении под Москвой. Именно к ней примчалась оправдываться Наталья Гончарова сразу же после свидания с Дантесом на квартире Идалии Полетика.
Конечно, продолжительная близкая дружба поэта с Вяземской не могла не оставить следа в его творчестве. Почти сразу после знакомства с Пушкиным в Одессе 7 июля 1824 года она писала мужу: «Когда у меня не хватает храбрости дожидаться девятой волны, когда она слишком быстро приближается, тогда я убегаю от нее, чтобы тут же воротиться. Однажды мы с гр. Воронцовой и Пушкиным дождались ее, и она окатила нас настолько сильно, что пришлось переодеваться». В конце октября 1824 года Пушкин напомнил ей об этом эпизоде, прислав ей в Одессу из Михайловского строфу 1-й главы «Евгения Онегина» с комментариями: «Прекрасная, добрейшая княгиня Вера, душа прелестная и великодушная! Не стану благодарить вас за ваше письмо, слова были бы слишком холодны и слишком слабы, чтобы выразить вам мое умиление и признательность… Вашей нежной дружбы было бы достаточно для всякой души менее эгоистичной, чем моя…»
Пушкин посвятил Вяземской стихотворение «Ненастный день потух…» (1824), а может быть, также и другие, пока не установленные документально. Ведь Вяземская играла в жизни поэта очень большую роль. Недаром она писала мужу: «Я пытаюсь приручить его к себе как сына, но он непослушен как паж».
Александр Сергеевич был очень дружен с ее мужем. Как-то он в письме своему приятелю написал, что к нему приехала Вяземская, а лучше бы приехал бы ее муж. Кстати, П. А. Вяземский сам откровенно волочился за женой поэта, особенно после его смерти.
Дочь Вяземских Прасковья (1817–1835) часто болела и рано умерла. Пушкин писал жене летом 1834 года: «Я беру этаж, занимаемый теперь Вяземскими. Княгиня едет теперь в чужие края, дочь ее больна не на шутку; боятся чахотки. Дай бог, чтоб юг ей помог. Сегодня видел во сне, что она умерла, и проснулся в ужасе».
Вера Федоровна была непосредственным свидетелем последних событий жизни Пушкина. 25 января 1837 года, именно ей первой, он сообщил, что послал письмо-вызов Геккерну. Ее попытки воздействия на Пушкина впрямую и через мужа не имели никакого результата. После дуэли она неотлучно находилась рядом с умирающим поэтом и горько переживала смерть очень дорогого ей человека.
Святополк-Четвертинская Надежда Борисовна
Надежда Борисовна Святополк-Четвертинская (1812–1909), дочь Надежды Федоровны Святополк-Четвертинской, ур. кн. Гагариной — сестры В. Ф. Вяземской, Л. Ф. Полуектовой и шталмейстера, заведующего Московским конюшенным двором Б. А. Святополк-Четвертинского, жена (с 1834) А. И. Трубецкого, впоследствии виленского вице-губернатора, камергера, действительного статского советника.
С Пушкиным Надежда Борисовна познакомилась в доме у своего родственника П. А. Вяземского. Впоследствии она рассказывала, как танцевала с поэтом на балах, и как он бывал у нее дома в Знаменском переулке.
Святополк-Четвертинская поддерживала хорошие отношения с В. А. Жуковским и Н. В. Гоголем.
Пушкинисты придерживаются мнения, что ее имя включил Пушкин во вторую часть своего Донжуанского списка.
Полуектова Любовь Федоровна
Любовь Федоровна Полуектова, ур. княгиня Гагарина — сестра В. Ф. Вяземской и Н. Ф. Святополк-Четвертинской, жена (с 1817) генерал-лейтенанта Б. В. Полуектова, участника Отечественной войны 1812 года.
Ее близкое знакомство с Пушкиным относится к 1830-м годам.
П. А. Вяземский писал Пушкину в Царское Село 31 августа 1831 года: «Скажи Полуектовой, чтобы она показала тебе, что я пишу к ней». Любовь Федоровна встречалась с Пушкиным у себя дома (в августе 1831 года мать поэта Надежда Осиповна сообщала дочери Ольге, что он «обедал у Полуектовых»), у Вяземских (Н. А. Муханов записал в своем дневнике, что он 29 июня 1832 года встретил у Вяземских Пушкина и Полуектову) и у других общих знакомых.
Пушкин дружил и с ее братом Ф. Ф. Гагариным и был хорошо знаком с ее большим семейством: у нее было два сына и три дочери, старшей из которых была Екатерина (рожд. 1818).
Последнее время среди пушкинистов распространено мнение, что последнее из неопределенных имен в Донжуанском списке — «Любовь», относится именно к Полуектовой.
Закревская Аграфена Федоровна
Аграфена Федоровна Закревская (1799–1879), ур. Толстая — дочь брата деда Л. Н. Толстого, собирателя древнерусских рукописей графа Ф. А. Толстого, жена (с 1818) министра внутренних дел (с 1828 по 1831 год) А. А. Закревского.
Ее выдали замуж в 19 лет за 35-летнего генерала — финляндского генерал-губернатора. Аграфена Закревская — одна из самых ярких петербургских красавиц, высокая, с идеально пропорциональным телом, напоминавшим лучшие античные скульптуры; была известна в свете своим независимым характером и эксцентричностью поведения: «женщина умная, бойкая и имевшая немало любовных приключений…»
В 1823 году она, будучи за границей без мужа, будто бы имела связь с принцем Кобургским, ставшим впоследствии бельгийским королем Леопольдом. Она никогда не отличалась особой скромностью и верностью своему мужу, проживая в Финляндии, Петербурге или в Москве. «Раба томительной мечты», красавица, которая «признавала только общество мужчин и не умела разговаривать с дамами» — она легко бросалась в омут «пламенной заразы», не делая тайн из своих любовных увлечений.
В Финляндии среди ее счастливых избранников оказался поэт Евгений Баратынский, служивший там унтер-офицером. В то же время он писал о Закревской: «Она сама несчастна; это роза, это царица цветов, — но поврежденная бурею; листья ее чуть держатся и беспрестанно опадают… Ужасно!»
Пушкин был сильно увлечен ею летом и осенью 1828 года, когда Аграфена Закревская вновь появилась в столице после назначения ее мужа царским министром. Вяземский писал Пушкину: «Я уже слышал, что ты вьешься около моей медной Венеры. Спроси ее от меня, как она поступает с тобою — так ли, как со мною: на другую сторону говорит и любезничает, а на мою кашляет». В письме от 1 сентября Пушкин ответил ему: «Если б не твоя медная Венера, то я бы с тоски умер. Но она утешительно смешна и мила. Я ей пишу стихи. А она произвела меня в свои сводники».
В Петербурге Закревская жила в собственном доме на Исаакиевской площади, где ее часто посещал Пушкин. Ей он посвятил ряд произведений: «Портрет», «Наперсник» (оба — 1828), а также: «Счастлив, кто избран своенравно…» и, возможно, «Когда твои младые лета…» (1829).
Закревская узнается в героине повести «Гости съезжались на дачу» Зинаиде Вольской, а также Клеопатре, Нине в «Евгении Онегине», героине наброска «Мы проводили вечер на даче».
На полях чернового текста первой песни поэмы «Полтава» Пушкин нарисовал ее фигуру в той же позе, что и на портрете художника Доу.
После смерти Пушкина Закревская пришла проститься с ним в склеп Конюшенной церкви. Она, рыдая и признаваясь поэту в любви, провела там всю холодную зимнюю ночь накануне отправки тела Пушкина в Святогорский монастырь.
По воспоминаниям племянницы Закревской — М. Ф. Каменской, Аграфена Федоровна показала окружавшим ее в склепе людям еще заметные следы глубоких царапин над кистью левой руки, оставленные незадолго до трагедии длинными ногтями Пушкина, крепко сжавшего ей руку и прошептавшего на ухо: «Может быть, вы никогда меня больше не увидите». И точно, живым увидеть любимого человека ей было уже не суждено.
Карамзина Екатерина Николаевна
Екатерина Николаевна Карамзина (1806–1867) — старшая дочь Н. М. и Е. А. Карамзиных, жена (с 1828) князя П. И. Мещерского (1802–1876), отставного подполковника, богатого помещика.
Она — улыбкой, движением и лицом очень напоминала своего отца. Была добра сердцем, большого ума и разносторонних интересов. Являлась хорошим и преданным другом Пушкина. Екатерина пользовалась большим успехом в обществе. Некоторые, как, например, ее близкая родственница А. А. Воейкова, уже видели ее женой Жуковского. Но эти надежды не сбылись: весной 1828 года Екатерина Карамзина вышла замуж за богатого и знатного князя П. И. Мещерского. Стихи Пушкина «Акафист Екатерине Николаевне Карамзиной» (1827), которые он вписал в ее альбом 24 ноября, не случайно превращены в мадригал: по мнению многих пушкинистов, они скрыли некую горячую интимность, имевшую место между поэтом и Екатериной Карамзиной.
Когда 26 мая 1834 года Екатерина Николаевна с мужем и сыном Николаем отправилась на год за границу, Пушкин провожал ее до парохода. В письме от 25 сентября 1835 года из Тригорского он справлялся у жены об их возвращении: «Карамзина и Мещерские, слышал я, приехали. Не забудь сказать им сердечный поклон». В последние два месяца жизни Пушкин встречался с ней довольно часто, делясь «темными подробностями» преддуэльной истории. Она всегда была на стороне поэта и ненавидела тех, кто погубил его. Вместе со своей сводной сестрой Софьей, близким другом которой впоследствии был М. Ю. Лермонтов, Е. Н. Карамзина приходила на прощание с телом поэта и провожала его в последний путь.
Она хранила о Пушкине самую добрую память. В 1860-х годах Екатерина Николаевна много общалась с Л. Н. Толстым и по его просьбе подробно рассказывала ему о своих встречах и беседах с Пушкиным.
Зубкова Анна Федоровна
Анна Федоровна Зубкова (1803–1889), ур. Пушкина — дальняя родственница поэта, сестра Софьи Пушкиной, жена (с 1823) отставного подпоручика, впоследствии советника московской палаты гражданского суда, сенатора В. П. Зубкова.
В 1829 году, по свидетельству близкого друга поэта К. К. Данзаса, Пушкин некоторое время «волочился» за Анной Федоровной. Знакомство Пушкина с Зубковыми состоялось в сентябре — октябре 1826 года. По выражению П. И. Бартенева, Пушкин «беспрестанно» проводил время у Зубковых на Малой Никитской улице в Москве. Там же он познакомился с сестрой Анны — Софьей и так увлекся ею, что даже сделал ей предложение. Зубков был посредником в их отношениях. В его альбоме сохранились автографы Пушкина — «Ответ Ф. Т.», «Нет, не черкешенка она» и «Зачем безвременную скуку» с авторской датой «1 ноября 1826. Москва». На беловой рукописи стихотворения «В надежде славы и добра» рукою Пушкина написано: «22 декабря 1826 года. Москва. У Зубкова». Сохранился лист с портретами декабристов и других близких Пушкину лиц, нарисованными поэтом в доме Зубковых.
Пушкина Софья Федоровна
Софья Федоровна Пушкина (1806–1862) — сестра А. Ф. Зубковой, жена (с 1827) А. А. Панина, впоследствии смотрителя Московского вдовьего дома.
«Одна из первых московских красавиц, стройная и высокая ростом, с прекрасным греческим профилем и черными, как смоль, глазами, очень умная и милая девушка», — вспоминала ее современница Е. П. Янькова.
Пушкин познакомился со своей дальней родственницей осенью 1826 года и очень увлекся ею. Он посвятил Софье стихотворение «Ответ Ф. Т.» (1826), явившееся ответом на мадригальные строки поэта Ф. Туманского, обращенные к Софье Пушкиной.
1 ноября 1826 года, перед отьездом в Михайловское, Пушкин сделал Софье предложение о супружестве, пообещав вернуться к обручению, назначенному на 1 декабря. При этом поэт передал Софье Пушкиной листок со стихотворением «Зачем безвременную скуку…». Полагают, что Пушкин посвятил ей также стихотворение «Зимняя дорога», написанное под впечатлением поездки из Пскова в Москву и надежды скорой встречи с нею в декабре 1826 года.
Выехав задолго до обещанного срока возвращения, поэт надолго застрял в дороге. В письме из Пскова, написанном в предполагаемый день обручения — 1 декабря 1826 года, Пушкин писал В. П. Зубкову: «Я сам хотел 1-го декабря, т. е. сегодня, прилететь к вам, как бомба, так что выехал за 5–6 дней из проклятой деревни на перекладной ввиду отвратительных дорог. Псковские ямщики не нашли ничего лучшего, как опрокинуть меня. У меня помят бок, болит грудь, и я не могу двигать рукой. Взбешенный, я играю и проигрываю… Вместо того, чтобы быть у ног Софьи, нахожусь на постоялом дворе…» И далее поэт продолжил: «Мне 27 лет… Пора жить, то есть познать счастье. Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей… Моя жизнь, такая доселе кочующая, такая бурная, мой нрав — неровный, ревнивый, обидчивый, раздражительный и вместе с тем слабый — вот, что внушает мне тягостное раздумье. Следует ли мне связать судьбу столь нежного, столь прекрасного существа с судьбою до такой степени печальною, с характером до такой степени несчастным… полюбив ее, нет возможности полюбить ее сильнее, как невозможно впоследствии найти ее еще прекраснее, ибо прекраснее быть невозможно… уговори ее, упроси ее. Бог мой, как она хороша! Жени меня на ней».
19 декабря, когда Пушкин наконец добрался до Москвы, Софья, посчитавшая себя оскорбленной, оказалась уже помолвленной с давно (более 2-х лет) и до этого безнадежно ухаживавшим за ней скромным молодым человеком — А. А. Паниным, а через месяц вышла за него замуж.
Тимашева Екатерина Александровна
Екатерина Александровна Тимашева (1798–1881), ур. Загряжская — московская поэтесса, жена (с 1815) Е. Н. Тимашева.
Ее брак с Тимашевым был неудачен. Пушкин встретился с ней после своего возвращения из ссылки в Михайловское и сразу же увлекся этой не обделенной литературным талантом женщиной. В письме Вяземскому 7 декабря 1826 года поэт писал: «…Что Тимашева? Как жаль, что я не успел с нею завести благородную интригу! Но это не ушло». В своих стихотворениях «Послание к учителю» (22 октября 1826) и «К портрету Пушкина» (25 октября 1826) Тимашева восторженно отозвалась о Пушкине. Поэт активно помогал Тимашевой в занятиях литературной деятельностью и публикациях ее произведений в «Северных цветах» за 1831–1832 года и в «Литературной газете» за 1831 год. В письме к Вяземскому Екатерина Тимашева просила выразить Пушкину признательность за публикацию в «Северных цветах» ее стихотворения «Ответ».
20 октября 1826 года Пушкин записал ей в альбом стихотворение «Е. А. Тимашевой».
Урусова Софья Александровна
Софья Александровна Урусова (1804–1889) — старшая из трех дочерей А. М. и Е. П. Урусовых, фрейлина (с 1827), фаворитка Николая I, жена (с 1833) флигель-адъютанта князя Л. Л. Радзивилла.
В конце 1820-х годов в доме Урусовых в Москве «были три грации, дочери князя Урусова, три красавицы, справедливо считавшиеся украшением московского общества того времени». По свидетельству мемуаристов, красота Софьи Александровны была совершенна. «Нельзя было встретить цвет лица чище и свежее. Ее волосы спадали мягкими и обильными волнами на округлые плечи — со всею роскошью античного контура. Особенно хороши были ее глаза, большие голубые, полные света и неги, глаза, излучавшие вокруг какую-то магнетическую силу», — писал о ней французский историк Марк Фурнье.
Ее сестры-красавицы были замужем: одна — за Мусиным-Пушкиным, другая — за Кутайсовым. В доме Урусовых часто устраивались приемы гостей. Пушкин познакомился и увлекся ею на одном из таких приемов, устроенном в 1827 году ее родителями. Затем он неоднократно встречался с ней и в Петербурге. Поэт не был обделен вниманием Софьи, чем вызывал сильную ревность давно влюбленного в нее В. Д. Соломирского.
Однако ее ждала обычная судьба многих фрейлин. «Обыкновенно порядок был такой, — писал Н. А. Добролюбов, — брали девушку знатной фамилии во фрейлины, употребляли ее для услуг благочестивейшего, самодержавнейшего государя нашего, и затем императрица Александра начинала сватать обесчещенную девушку за кого-нибудь из придворных женихов». На этот раз таким женихом для Софьи Урусовой был выбран князь Л. Л. Радзивилл, который, благодаря своему согласию на эту женитьбу, получил расположение императорского двора.
Пушкин посвятил ей мадригал «Кнж. С. А. Урусовой».
А. О. Смирнова в своем дневнике отмечала, что в конце 1831 года у нее дома в присутствии Пушкина, Жуковского, Виельгорского, фрейлин Урусовых и А. А. Эйлера происходило чтение «Вечеров на хуторе близ Диканьки» Н. В. Гоголя.
Мусина-Пушкина Мария Александровна
Мария Александровна Мусина-Пушкина (1801–1853), ур. Урусова — жена (с 1822) И. А. Мусина-Пушкина (1783–1836), генерал-майора, гофмейстера, сына А. И. Мусина-Пушкина, нашедшего в Ярославле «Слово о полку Игореве».
Как отмечают ее современники, как и обе ее сестры «она была собою красавица».
Д. Ф. Фикельмон так описала свое впечатление о первой встрече с Марией Мусиной-Пушкиной 5 июля 1829 года: «Видала мадам Пушкину, красивая, потому что желает быть таковой и потому что кокетство оживляет ее. Муж у нее довольно скучный, так что от всего сердца ей можно посочувствовать».
Мария Александровна была из тех женщин, для которых обожание мужчин — основной жизненный стимул. Восхищение первого поэта России особенно льстило ей.
Пушкин впервые увидел Марию в доме ее родителей в Москве в 1827 году. Поэт сразу же проявил к ней интерес и даже был одно время в нее сильно и не без взаимности влюблен. Он хорошо знал ее родителей, братьев и сестер, часто посещая дом Урусовых, славившийся своим гостеприимством.
Бывал поэт дома у Марии Александровны в Петербурге и позже, после своей женитьбы, например, в 1832 году. Ей, побывавшей в Италии, пораженной увиденными там красотами и влюбленной в эту страну, Пушкин посвятил стихотворение «Кто знает край, где небо блещет…» (1828).
А. И. Тургенев в письме из Вены от 15 февраля 1835 года просил В. Жуковского передать Пушкину, что встретил там М. А. Мусину-Пушкину, которая его по-прежнему прекрасно помнит и очень высоко ценит. Позднее, когда в 1836 году Мария Александровна овдовела, ее часто посещал друг поэта П. А. Вяземский.
М. А. Мусина-Пушкина оказалась одной из немногочисленных дам высшего света, искренне переживавших гибель Пушкина. В 1838 году она вышла замуж за лицейского товарища поэта, А. М. Горчакова. Ее второй муж был лучшим учеником Лицея, затем быстро продвигался по службе и стал министром иностранных дел России. Впоследствии он был назначен послом в Италию, куда и увез влюбленную в эту страну Марию Александровну.
Волконская Зинаида Александровна
Зинаида Александровна Волконская (1792–1862), ур. княгиня Белосельская-Белозерская, жена (с 1810) князя Н. Г. Волконского (брата известного декабриста), ставшего впоследствии флигель-адъютантом и егермейстером двора. Родилась она в Дрездене, где ее отец А. М. Белосельский был посланником при Саксонском дворе. Ее мать В. Я. Татищева умерла, когда Зинаиде было всего три года. Затем умер и ее отец, что ускорило замужество с Волконским. В 1811 году у них родился сын Александр, а вскоре она рассталась с мужем.
После победы над Наполеоном, Зинаиду Волконскую, пользовавшуюся особой благосклонностью Александра I, сделали официальным представителем России на международных переговорах, призванных решить судьбу послевоенной Европы. И она с блеском выполнила возложенную на нее миссию.
С 1820 года Зинаида Александровна поселилась в Москве. Волконская была разносторонне одаренной женщиной: писательницей, композитором и великолепной певицей. Она дружила с Мицкевичем, Вяземским, Чаадаевым и др. С середины 1825 года в нее был сильно и безнадежно влюблен поэт Д. В. Веневитинов. Литературно-музыкальный салон Зинаиды Волконской на Тверской был заметным явлением в истории русской культуры. Как писал один современник: «Тут соединились представители большого света, сановники и красавицы, молодость и возраст зрелый, люди умственного труда, профессора, писатели, журналисты, поэты, художники. Все в этом доме носило отпечаток служения искусству и мысли. Бывали в нем чтения, концерты, представления итальянских опер. Посреди артистов и во главе их стояла сама хозяйка дома».
Еще до первой встречи с Пушкиным она его уже боготворила. «Какая мать зачала человека, гений которого весь — сила, весь — изящество, весь — непринужденность, который сам, то дикарь, то европеец, то Шекспир и Байрон, то Ариосто, то Анакреон, но всегда остается русским», — писала она в октябре 1826 года. В том же году в присутствии Пушкина Зинаида Волконская своим великолепным голосом (у нее было звучное и полное контральто) спела его элегию «Погасло дневное светило…». Поэт был очень растроган. Она любила исполнять оперные партии, особенно итальянского композитора Россини. Русский язык Зинаида Александровна знала плохо и изъяснялась больше по-французски и по-итальянски. Ее фаворитом был флорентийский граф Риччи (Раччи), женатый на Е. П. Луниной (двоюродной сестре известного декабриста). Он был на 20 лет моложе своей жены, очень красив, обладал прекрасным романтическим баритоном и в основном занимался тем, что проматывал состояние жены, и когда это, наконец, произошло, бросил ее и уехал в Италию, где затем с ним воссоединилась и Зинаида Волконская.
Вообще до отъезда Зинаиды Александровны из России ее дом в Москве был, по сути, центром по оказанию помощи декабристам. Пушкин всячески поддерживал эту благотворительную деятельность и участвовал в проводах в Сибирь жен декабристов.
В мае 1827 года Пушкин передал Зинаиде Волконской свою поэму «Цыганы» вместе со стихотворением «Княгине 3. А. Волконской».
Когда Пушкин в январе 1829 года на некоторое время уехал в Михайловское, она уговаривала его: «…Возвращайтесь к нам. Московский воздух легче. Великий русский поэт должен писать или в степях или под сенью Кремля…» Сам же Пушкин писал тогда П. А. Вяземскому: «…Отдыхаю от проклятых обедов Зинаиды. (Дай бог ей ни дна, ни покрышки; т. е. ни Италии, ни графа Риччи!)…»
Деятельность З. А. Волконской по поддержке декабристов была неугодна правительству. Во избежание проблем с властями в 1829 году она навсегда уехала из России в Италию, где приняла католичество и погрузилась в мистические увлечения. В память о Пушкине и Баратынском в парке своей римской виллы Зинаида Александровна соорудила колонну, увековечив на ней их имена. Умерла она в Риме в 1862 году.
Римская-Корсакова Александра Александровна
Александра Александровна Римская-Корсакова (1803–1860) — дочь М. И. и А. Я. Римских-Корсаковых, жена (с 1832) А. Н. Вяземского, корнета Кавалергардского полка.
Овдовевшая Мария Ивановна Римская-Корсакова, энергично подыскивающая женихов для своих четырех красавиц дочерей (Софьи, Натальи, Екатерины и Александры), в своем доме часто давала многолюдные балы, обеды, вечера. В Рязанской, Тамбовской и Пензенской губерниях она имела огромные поместья с двумя с половиною тысяч душ крепостных, но все равно всегда была в долгах.
Пушкин начал бывать в ее доме в Москве с 1826 года, и был очень увлечен младшей дочерью Александрой, девушкой с сильным, волевым характером. В возрасте 14 лет все 6 недель Великого поста она упрямо ела только пустые щи и кашу, хотя все остальные в доме в это же время ели самую разнообразную еду; а в 16 лет, живя в деревне, она для воспитания силы воли ночью одна ходила на кладбище. Красавица, «девушка лет 18, стройная, высокая, с бледным прекрасным лицом и черными огненными глазами», — писал о ней Пушкин в набросках «Романа на Кавказских водах», в котором она выведена под именем Алина, а первоначально даже Алина Корсакова. Замысел этого крупного прозаического произведения, начатого 30 сентября 1831 года, возник из ложного слуха, дошедшего до поэта, о пленении Александры горцами.
18 мая 1827 года Пушкин писал в Тифлис своему брату Льву, который служил там в армии: «…Письмо мое доставит тебе М. И. Корсакова… да прошу не влюбиться в дочь…» Екатерина Мещерская, дочь Карамзиных, в письме от 12 июля 1828 года сообщала П. А. Вяземскому: «Слыхали ли вы о похищении г-жи Корсаковой каким-то черкесским князем? Если бы это была правда, какой прекрасный сюжет для Пушкина, как поэта и как ее поклонника».
По неизвестной нам причине в личных отношениях Пушкина с Александрой Римской-Корсаковой произошла резкая перемена. Они по-прежнему продолжали встречаться, но искра взаимного увлечения внезапно погасла. В декабре 1828 года П. А. Вяземский писал А. И. Тургеневу: «Пушкин ни в кого еще не влюбился, а старые любви его немного отшатнулись. Вчера должен он был быть у Корсаковой, не знаю еще, как была встреча». А через месяц ему же сообщал: «Пушкин что-то во все время был не совсем по себе. Не умею объяснить, ни угадать, что с ним было, но он не был в ударе. Постояннейшие его посещения были у Корсаковых и у цыганок; и в том, и в другом месте видел я его редко, но видал с теми и другими, и все не узнавал прежнего Пушкина…» В письме от 8 декабря 1831 года Пушкин сообщал жене: «…А Корсакова выходит за князя Вяземского…»
Брак ее оказался несчастлив. Жизнь она вела бездеятельную, спала до второго часа дня, с прислугой обращалась высокомерно, разоряла мужа бессмысленными тратами и мучила своих детей болезненной брезгливостью.
Оленина Анна Алексеевна
Анна Алексеевна Оленина (1808–1888) — дочь директора петербургской Публичной библиотеки, а с 1817 года президента Академии художеств А. Н. Оленина, фрейлина (с 1825), жена (с 1840) офицера лейб-гвардии Гусарского полка Ф. А. Андро де Ланжерона.
Анна Оленина слыла светской красавицей, была хорошо образована, сама сочиняла музыку (например, к драме «Смерть Ермака») и стихи, имела хороший музыкальный слух и голос. У Олениной была старшая сестра — Варвара, а ее мать Елизавета Марковна, ур. Полторацкая, приходилась родной тетей Анне Петровне Керн.
Дома у Олениных и встретился впервые Пушкин с этой молодой генеральшей в 1819 году, но тогда эта их встреча была мимолетной.
Пушкин стал постоянно посещать салон Олениных в начале 1817 года. Здесь он встречался с И. А. Крыловым, В. А. Жуковским, Н. И. Гнедичем, Н. М. Карамзиным и другими известными литераторами того времени.
Приехав в Петербург в 1827 году, он увлекся Анной Олениной, которая ответила поэту взаимностью. Племянник Анны Алексеевны, в 1880-х годах записавший ее воспоминания, подтвердил, что Оленина «была весьма увлечена Пушкиным» и даже «имела с ним тайные любовные свидания».
Поэта привлекала не только внешность Анны: «Она была умна, без назойливости, блестяще образована, находчива в беседе». Под влиянием отца и окружавших ее в детстве талантливых людей у нее сложился безупречный художественный вкус. Ее музыкальные способности явно выходили за рамки светских салонов. Она брала уроки музыки у М. И. Глинки, исполняла сложные пьесы, без нее не обходилось в доме ни одно музыкальное представление.
Оленины часто устраивали вечера и на пригородной даче в Приютине в 17 км от города за Охтой, где каждому гостю отводилась отдельная комната. Именно там Грибоедов напел Глинке мелодию грузинской песни, а Пушкин написал к ней слова: «Не пой, волшебница, при мне…» (при второй редакции стиха «волшебница» была заменена на «красавицу»).
Из окружавших Анну гостей она выделяла то Пушкина, то Н. Д. Киселева (брата своей тетки В. Д. Полторацкой), затем была некоторое время влюблена в полковника лейб-гвардии Гусарского полка, незаурядного библиофила и библиографа А. А. Лобанова-Ростовского. П. Вяземский писал: «Пушкин думает и хочет дать думать ей и другим, что он в нее влюблен, и… играл ревнивого». В. Д. Полторацкая, мечтавшая увидеть Анну замужем за своим братом, передала ее родным следующую фразу, якобы сказанную поэтом: «Мне бы только с родными сладить, а с девчонкой я уж слажу сам».
9 и 25 мая 1828 года Пушкин вместе с Олениными участвует в увеселительных прогулках морем в Кронштадт. А 18 июля в своем дневнике Анна, задумываясь о браке, записала: «Пушкин и Киселев — два героя моего настоящего романа. Сергей Голицын (Фирс), Глинка, Грибоедов и, в особенности, Вяземский — персонажи более или менее интересные». А в августе: «Приехал, по обыкновению, Пушкин… Он влюблен в Закревскую. Все о ней толкует, чтобы заставить меня ревновать, но притом тихим голосом прибавляет мне разные нежности».
В этом 1828 году в поэзии Пушкина стали особо заметны высокая гражданственность и интимная лирика, сомнения и муки любви к избалованной многочисленными поклонниками Анне Олениной. Он посвятил ей стихотворения: «To Dave, esg-r» (9 мая 1828), «Ты и Вы», «Ее глаза», «Город пышный, город бедный», «Увы! Язык любви болтливой…», «Я вас любил так искренно…», «Дар напрасный, дар случайный…», «Предчувствие» (все — 1828) и др.
В начале 1829 года Пушкин, будучи уже знакомым с Натальей Гончаровой, еще продолжал мечтать об Олениной, оставив на полях своих рукописей волновавшие его буквы: «А. О.», «Eni-nelo», «Annete Olenine» и даже «Annete Pouchkine». Влюбленный поэт сделал Анне Алексеевне предложение руки. Но родители Анны решительно отказали поэту. Причинами отказа Олениных полагают то, что Государственный совет, членом которого был и ее отец, 26 июня 1828 года постановил учредить за Пушкиным секретный надзор, а затем поэт был даже вызван к петербургскому военному губернатору для дачи показаний о «богохульской» поэме «Гаврилиада», то есть Пушкин считался неблагонадежным. Кроме того, семье Олениных были хорошо известны его прежние любовные увлечения, в том числе и двоюродной сестрой Анны Алексеевны — А. П. Керн, и разговор с ней, в котором он «не очень деликатно» высказался об Олениной.
Отказ руки Олениной явился для Пушкина большим потрясением, несмотря на то, что время любви поэта к Анне Олениной совпадает с увлечением поэта Аграфеной Закревской.
Существует мнение, что Пушкин сам раздумал жениться на ней, так как не приехал к Олениным, когда они собирались обсудить его предложение.
После разрыва с Пушкиным Анну ожидал целый ряд любовных разочарований. Так, другой ее дядя — П. Д. Киселев, разведясь ради возможности женитьбы на ней с Софьей Киселевой, признался, что «расстроенное его состояние не позволяет ему более помышлять о женитьбе». Следующий кандидат в мужья — граф М. Ю. Виельгорский, отказался от брака с Олениной в самую последнюю минуту даже без объяснения причин. Чтобы выйти из охватившей ее депрессии, Анна с головой окуналась в вереницу легких любовных связей: братья Мейендорф, Репнин, Чечулин, Альфред де Дама, Краевкий, Титов…
В 1839 году М. Ю. Лермонтов в день рождения Анны Алексеевны записал в ее альбом стихотворение — «А. А. Олениной» (1839).
В 1840 году Анна Алексеевна вышла, наконец, замуж за офицера лейб-гвардии гусарского полка Ф. А. Андро де Ланжерон, сына французского эмигранта, и в 1848 году переехала с ним в Варшаву, где они прожили вместе много лет. В Россию она вернулась лишь после смерти мужа в 1885 году. «Все, что относилось к памяти Пушкина, — писала ее внучка Ольга Оом, — бабушка хранила с особой нежностью. Она всегда говорила: „В его обществе никому никогда скучно не могло быть — такой он был веселый, живой, интересный, особенно в интимном кругу, когда он чувствовал, что к нему относятся доброжелательно“».
Ушакова Екатерина Николаевна
Екатерина Николаевна Ушакова (1809–1872) — дочь Н. В. и С. А. Ушаковых, старшая сестра Елизаветы Ушаковой, жена князя Д. Н. Наумова.
Екатерина была «…в полном смысле красавица: блондинка с пепельно-золотистыми волосами, большими темно-голубыми глазами, роста среднего, густые волосы нависали до колен, выражение лица умное. Она любила заниматься литературою. Много у нее было женихов; но по молодости она не спешила замуж», — писал о ней П. И. Бартенев.
Двухэтажный московский дом Ушаковых на Пресне, в котором хозяин «был большим охотником до музыки и пения, а хозяйка Софья Андреевна от него в этом увлечении не отставала», слыл приютом артистов и музыкантов. Пушкина с Екатериной Ушаковой познакомил на балу в 1826 году С. А. Соболевский, ее дальний родственник, а затем он же и привез поэта в дом Ушаковых. Пушкин быстро стал в этой семье своим человеком. В доме Ушаковых все говорило о Пушкине: на столе — его книги, среди нот на фортепьяно — пушкинская «Черная шаль», «Талисман», «Цыганская песня», в альбомах — его рисунки и стихи. «Пушкин, — вспоминал Н. С. Киселев, — приезжал к Ушаковым часто, иногда во время дня заезжал раза три…»
Из двух сестер Ушаковых младшая — Елизавета — была заметно красивее, но Пушкин увлекся старшей Екатериной. «Меньшая очень хорошенькая, а старшая чрезвычайно интересует меня, потому что, по-видимому, наш знаменитый Пушкин намерен вручить ей судьбу своей жизни, ибо уже положил свое оружие у ног ее, т. е., сказать просто, влюблен в нее», — писала Е. С. Телепнева в 1827 году. На внимание Пушкина Екатерина ответила преданным и самоотверженным чувством любви. Она не только выучила наизусть все известные пушкинские стихи, но и была просто помешена на мысли стать ему образцовой женой, знающей все его предпочтения и привычки. Однако Пушкин, будучи суеверным, побывал еще в послелицейский период у прорицательницы А. Ф. Кирхгоф и узнал, а по ряду совпадений поверил, что его ждет смерть от «белого человека». Будучи в Одессе, поэт снова обратился к греку-прорицателю, который уточнил, что речь идет о цвете волос будущего убийцы поэта. На свою беду Екатерина была блондинкой. Видимо, эти предсказания, дополненные уже московской гадалкой, сказавшей Пушкину, по свидетельству П. И. Бартенева, что он «умрет от своей жены», сыграло свою негативную роль в том, что поэт так и не сделал Екатерине Ушаковой предложение о замужестве. А та, в свою очередь, зная об этих предсказаниях, решила отказаться от любимого человека «ради него самого». Хотя ни до, ни после Екатерины Ушаковой Пушкин никогда не приближался так близко к собственному идеалу жены: «хороша собой, умна, иронична, приветлива и в высшей степени ответственна».
В мае 1827 года поэт уехал в Петербург и до самого декабря следующего года не показывался в Москве, так как в это время был увлечен Анной Олениной. В начале 1829 года он сделал Анне предложение и получил отказ от ее родителей. В марте Пушкин узнал, что у Екатерины состоялась помолвка с князем Долгоруковым. По свидетельству очевидцев, Пушкин сразу же примчался в Москву к Екатерине Ушаковой и на вопрос: «С чем же теперь я остался?» — получил от нее ответ: «С оленьими рогами!» Тогда в короткий срок он собрал сведения, неблагоприятные для жениха Екатерины, и расстроил эту свадьбу.
Поэт вновь зачастил к Ушаковым, и опять все потекло по-старому: смех, шутки, веселье. Но сестры Ушаковы уже знали не только об отказе ему Олениной, но и о его новом увлечении — Наталье Гончаровой — и жестко его высмеивали.
После путешествия в Арзрум Пушкин около месяца жил в Москве, постоянно посещая Ушаковых. Под одним из своих рисунков восточного города поэт оставил подпись: «Арзрум взятый — рукой Екатерины добавлено „мною. А. П.“ — помощию божией и молитвами Екатерины Николаевны 27 июня 1829 г. от Р. X.». В январе 1830 года он прислал ей из Петербурга стихотворение «Ответ», а Вяземского спрашивал: «Правда ли, что моя Гончарова выходит замуж? Что делает Ушакова, моя же?»
В марте 1830 года поэт снова приехал в Москву, и опять начались частые визиты к Ушаковым. В. А. Муханов в это время сообщал брату: «Ушакова меньшая идет за Киселева. О старшей не слышно ничего, хотя Пушкин бывает у них всякий день почти». Все друзья поэта ожидали предложения Ушаковой о замужестве, но мысли Пушкина уже были заняты Натальей Гончаровой, и Екатерина исчезла из жизни поэта. Е. Н. Ушакова еще долгие годы продолжала любить Пушкина. С. Д. Киселев писал в письме к жене 19 мая 1833 года: «Под моими окнами на Фонтанке проходят бесконечные барки и разного рода лодки, народ копошится, как муравьи, и между ними завидел Пушкина (при сем имени вижу, как вспыхнула Катя)».
«Не перейди ей дорогу пустенькая красавица Гончарова, — писал В. В. Вересаев, — втянувшая Пушкина в придворный плен, исковеркавшая всю его жизнь и подведшая под пистолет Дантеса, — подругою жизни Пушкина, возможно, оказалась бы Ушакова, и она сберегла бы нам Пушкина еще на многие годы».
Только после смерти поэта Е. Н. Ушакова вышла замуж за вдовца, коллежского советника Д. М. Наумова. Но, видимо, любовь к Пушкину еще продолжала жить в ее сердце, потому что однажды муж в порыве дикой ревности уничтожил браслет с зеленой яшмой и турецкой надписью, подаренный Екатерине Пушкиным, и сжег два ее личных альбома с его автографами.
Перед смертью Екатерина Николаевна позвала дочь, велела принести ей шкатулку с письмами Пушкина и, несмотря на протесты дочери, сожгла их со словами: «Мы любили друг друга горячо, и это была наша сердечная тайна; пусть она и умрет с нами».
Пушкин посвятил ей ряд стихотворений: «Когда, бывало, в старину…» (3 апреля 1827), «В отдалении от Вас» (16 мая 1827), «Отрывок» (1829), «Ответ» (1830). Кроме того, Пушкин сделал дарственные надписи на подаренных ей поэме «Полтава» («Екатерине Николаевне Ушаковой от Пушкина 1 апреля 1829»); книге «Стихотворения»: СПб, 1829, ч. I («Всякое даяние благо — Всяк дар совершен свыше есть. Катерине Николаевне Ушаковой от А. П. 21 сентября 1829, Москва»; «Nee femine; nee puer» [пер. — Еще не женщина; но уже не подросток]) на рисунках с датой «15 нояб. 1829».
Ушакова Елизавета Николаевна
Елизавета Николаевна Ушакова (1810–1872) — младшая сестра Екатерины Ушаковой, жена (с 1830) приятеля Пушкина С. Д. Киселева.
Елизавета Николаевна была очень красива, отличалась живым умом и прекрасным эстетическим чувством. С рождения она страдала близорукостью, но старалась обходиться без очков. Обе сестры Ушаковы были в восторге от Пушкина, старались создавать ему хорошее настроение и соревновались с ним в остроумии. Поэт к обеим сестрам относился очень дружески, записывал в их альбомах стихи и шутки, дополняя это своими рисунками. В 1829 году именно в альбом Елизаветы Ушаковой Пушкин собственноручно записал имена женщин, которыми был ранее увлечен. Это перечисление получило название «Донжуанского списка». Вообще этот ее альбом, первоначально имевший 150 страниц, дает богатый материал для пушкинистов. В нем много записей и рисунков, сделанных лично Пушкиным, а также записей и рисунков Екатерины Ушаковой. Так, на одном из рисунков, сделанном Пушкиным после возвращения из Арзрума 20 сентября 1829 года, поэт изобразил себя на коне, с копьем в руках, в круглой шляпе и бурке. Этот рисунок был сопровожден стихотворением «Делибаш» (по-турецки «Отчаянная голова», 1829).
Записи в альбом Елизаветы Пушкин делал периодически в течение, примерно, четырех лет с 1826 по 1830 год. К сожалению, по ряду причин сохранилось только 98 (вместе с обложкой) страниц этого альбома. На этих страницах оказалось стихотворение «Вы избалованы природой» (1829).
В письме от 15 ноября 1829 года к своему другу С. Д. Киселеву, будущему мужу Елизаветы, Пушкин просил: «Кланяйся неотъемлемым нашим Ушаковым», а в письме от 14 марта 1830 года П. А. Вяземскому сообщал: «Киселев женится на Лизавете Ушаковой, и Катерина говорит, что они счастливы до гадости». Через полтора месяца, 30 апреля, Пушкин присутствовал на этом бракосочетании в качестве поручителя со стороны жениха. Примерно через год, в самом конце марта 1831 года, он писал Киселеву: «Отсылаю тебе твои книги с благодарностью. Что? Не поздравить ли тебя с наследником или наследницею?» Поздравить Киселева в это время уже было можно: 28 марта у него родился первенец — сын Павел.
Любитель пошутить Пушкин, как-то изобразил в альбоме Елизаветы ее будущую жизнь с Киселевым: она в чепчике замужней женщины, муж — в виде кота (от начальных букв его фамилии — Кис), а будущие их дети — в виде котят. Возможно, это как-то задело Киселева, который в письме 19 мая 1833 года, получив предложение Пушкина пообедать у него дома, написал: «…Я зван в семейственный круг, где на днях буду обедать; мне велено поторопиться с выбором дня, ибо барыня [Наталья Николаевна] обещает на днях же другого орангутанца произвести на свет…»
Судьбой сестер Ушаковых Пушкин продолжал интересоваться до последних дней своей жизни.
Демьянова Татьяна Дмитриевна
Татьяна Дмитриевна Демьянова (1810–1876) — очень популярная в московских кругах 1830-х годов певица, «цыганка Таня».
Татьяна Дмитриевна вспоминала: «Романсов мы тогда мало пели, все больше русские песни, народные… Но когда я петь начала, уже появились романсы». Особо ей удавалось исполнение романса «Соловей» композитора Алябьева на слова Дельвига, который она пела в каждом концерте.
Пушкин посещал цыганский хор, где пели Таня и ее подруги — Матрена Сергеевна и Ольга Андреевна. Первый раз к цыганам его привез близкий друг — П. В. Нащокин, влюбленный в Ольгу Андреевну, дочь знаменитой цыганки Стеши. Когда Татьяна закончила петь, Пушкин закричал: «Радость ты моя, радость моя… ты бесценная прелесть…» Пушкин обещал ей написать еще одну поэму о цыганах, но обещание не успел выполнить.
В обществе Татьяны Демьяновой Пушкин встречал новый, 1831 год, о чем сообщал Вяземскому в письме 2 января:
«…Встречу Нового года провел с цыганами и с Танюшей, настоящей Татьяной-пьяной». Она пела песню, в таборе сложенную, «Приехали сани».
Поэт Н. М. Языков, также влюбленный в Татьяну, посвятил ей три стихотворения: «Перстень», «Элегия», «Весенняя ночь». Он называл ее: «Разгульная», «Чудо красоты», «Ангел черноокий», «Мой лучший сон, мой ангел сладкопевный».
Дня за два до своей свадьбы с Натальей Гончаровой Пушкин встретил Татьяну у Нащокина, сказал, что женится, и попросил для него спеть. Но как только она запела, Пушкин неожиданно для всех разрыдался и уехал, ни с кем не простившись. Ее подруга, цыганка Ольга Андреевна Солдатова, некоторое время жила с Нащокиным, но он тайком от нее (при одобрении Пушкина) женился на Вере Александровне Нарской-Нагаевой.
В музыкальном музее им. М. И. Глинки в Москве хранится семиструнная гитара, на которой играла Татьяна Демьянова.