И надо же было мне по дороге в общагу встретить Ваньку. Интересно, за преследование у нас в Академии есть мера наказания, а то мужик явно не отстанет сам.
— Слыш, мелкая, ты что, себе зверюшку завела? — пробасило это тестостероидное недоразумение.
— Да, Ванечка, завела, — а-а-а не знаю, почему я его так назвала, но сразу пожалела.
Мужик побелел, потом покраснел, думала, кинется, а он так смущенно:
— Ну, если какой вопрос по животинке будет, ты говори, я животных люблю. — Не поняла это, что сейчас было? — Ты беги, его же наверно кормить надо или еще купать… — по-моему, он даже ножкой пошаркал.
Я сначала стояла с открытым ртом, потом рот захлопнула и решила быть вежливой:
— Спасибо тебе большое, Ванечка, — это я для закрепления эффекта, слово видимо волшебное — я побегу.
И не дожидаясь ответа, помчалась в общагу.
В общаге добежать до своей комнаты спокойно мне не дала уже комендантша:
— Куды это ты бегишь, животину почем ташишь, умаяла бедняженку?
Гоблинша стояла, уперев руки в боки, преградив мне путь, и хмурила брови.
— Тамара Юрьевна, я его не умаяла, а несу в комнату отдыхать, мне магистр Смерть отдала для самостоятельной работы.
— Смерть, жутяка, бегишеньки, не стой, а то ууууу чегось будет.
Видимо, наша милая комендантша побаивалась магистра. Хотя мне начинает казаться, что ее побаиваются все. Долго над этим размышлять не стала, на ходу попрощалась и помчалась в свою комнату.
Там осторожно опустила этого малыша на пол, хотя он был против, и не знаю, как и чем, но цеплялся ко мне, пришлось приложить усилия, при этом бормоча, что я его не обижу и не бросаю, но мне нужны свободные руки, чтобы кое с кем связаться. Все-таки поставить его на пол у меня получилось, смотрел он на меня, не отрываясь, и мне даже совестно стало.
Я достала кулон, который мне подарил Дуб, сжала его в руках, чуть оцарапав палец, и связалась со своим наставником.
В голове зашумело, а потом пришло узнавание и тепло, я почувствовала себя дома.
— Привет, я соскучилась.
— Ребенок, как ты? Я ждал, когда ты уже свяжешься со своим старым другом, а ты помалкивала.
— Ну после того, как меня чуть не забуцали горожане и пришлось улетать, как-то стыдно было признаться, что опять вляпалась, а сейчас я поступила в Академию, правда, все-таки вляпалась, и нужен твой совет.
Мне было стыдно, я в очередной раз показала, что ни на что не способн, и когда улетала, действительно не попрощалась с наставником, я не смогла, грустно было. А сейчас мне опять нужна его помощь, его непутевая подопечная снова в нелепой ситуации.
— Так, муки совести оставь на потом, рассказывай, что стряслось.
Я подробно рассказала все, что предшествовало появлению малыша, постаралась даже вспомнить все свои косяки при построении. Вердикт наставника был неутешителен.
— Вернуть его ты не сможешь, но я тебя поздравляю — это не новый вид, как ты думала. Ты никого не создавала. Этот малыш — эйфир, а вид он имеет колобка, потому что именно это ты подумала в момент его проявления, и он принял такую форму. Представила бы зубастого осьминога, в пентаграмме оказался бы именно такой. Это житель изнанки, а вот почему его родители позволили утянуть его в пентаграмму мне очень интересно, давай-ка кое-что сделаем, чтобы иметь возможность узнать его историю.
После я сделала небольшой ритуал, малыша пришлось уговаривать, чтобы он не боялся, но после того, как я подробно объяснила, что буду делать и для чего, он успокоился и позволил провести над ним все манипуляции.
Когда мы все закончили, я обратилась к малышу, и он не только меня понял, но и смог ответить:
— Они хотели обидеть, мамы с папой больше нет, а эти хотели забрать и сделать рабом. А тут что-то начало тянуть, они хватали, но я изо всех сил помогал себя тащить и старался сбежать. Еле просочился через барьер, думал, не смогу, и меня размажет по нему. Но тут меня как резко дернет, а потом пришел мысленный образ, как я должен выглядеть, и вот.
Малыш, рассказывая свою историю, старался не плакать, а только иногда всхлипывал. Объяснил более подробно, что у них в изнанке сейчас начались заварушки, и родители попали в беду, из которой не смогли выбраться живыми, и он остался сиротой. В последний момент мама смогла отправить его подальше, но неудачно, он оказался недалеко от разбойников, промышляющих работорговлей. Говорит, что все могло бы быть ужасно, кому-то понадобились эйфиры, для чего — не ясно, но сейчас в изнанке очень неспокойно и он рад, что я его спасла.
Пришлось мне краснеть и бледнеть попеременно, объяснять, что я не спасала его, по крайней мере, специально. Дуб, услышав всю эту историю, честно предупредил, что пока как отправить малыша обратно, он не знает, что сейчас что-то творится с потоками магии, и они стали очень нестабильны.
Впервые у нас в городе, возле нашего основного потока дестабилизация наступила в ночь моего рождения, но тогда это было кратковременное явление, и потом все нормализовалось. Он много размышлял над этим, просканировал потоки всего мира и узнал от своих собратьев, тут у меня был шок, оказывается он такой не один, а это целый народ. И да, им удобнее быть деревьями, чем существами, которые могут перемещаться, такой образ они выбрали в момент, когда их назначали хранителями нашей Грани мира.
Так вот, другие хранители сообщили ему, что такие скачки, предшествующие дестабилизации потоков, были еще шесть раз, и каждый раз в момент диссонанса сил рождалась ведьмочка. Сначала хранители даже думали, что рождение — это причина, но потом стало понятно, что рождение этих детей шло по плану мироздания. А вот то, что происходил сбой, стало причиной того, что магия у всех семи девочек стала неклассической и хаотичной.
Это было откровение, до этого Дуб ни разу не сообщал мне такие важные данные, а Дуб ли.
— А тебя правда зовут Дуб? — мне явно пришло ощущение того, что собеседник улыбается.
— Нет, так меня назвала одна храбрая малявка, а я не стал ее переубеждать, а зовут меня Эктор, но с твоей легкой руки, меня давно все свои зовут Дуб, знаешь, как с меня сначала потешались, а теперь все пообвыкли, да и я гордился тем, что у меня есть такая подопечная.
Мне были приятны его слова. Во время нашего разговора малыш чуть пообвык и решил проявить любопытство:
— А что теперь будет со мной? Ты меня отдашь той страшной женщине? Или выгонишь? — глаза малыша были полны слез.
— Нет, не выгоню и не отдам. Хочешь, живи у меня, — проговорила я это все, не задумываясь, а потом решила, что надо бы и знакомиться, а то почти все выяснили, а имен друг друга и не знаем — Я Ева, а тебя как называть?
— Колобок, ты так меня назвала, а что это значит?
Молчание получилось неловкое, а Дуб явно ухахатывался надо мной. Да, получилось неудачно. Я, конечно, могу рассказать, что Колобок — это сказочный персонаж одной из Граней этого мира, но последует вопрос, почему я так сказала, и как объяснить, что это мое семейное ругательство.
— А как бы ты хотел, чтобы тебя звали? — хитрость наше все.
— Я бы хотел, чтобы мое имя было Шурхашииск.
Сказал малыш это с такой гордостью, что стало понятно имя это не простое.
— Значит, звать тебя будут Шурхашииск, а сокращенно Шуршик, пойдет?
Малявка обрадовался и запрыгал по комнате, в это время Кристи вернулась с обеда, а я мысленно попрощалась с Дубом, напоследок он мне шепнул, что у малыша теперь привязка на меня, и чтобы его не смогли без моего согласия выдернуть в изнанку, надо бы завершить наш союз. Для этого необходимо было сказать слова признания родства и смешать кровь.
Мы с Шуршиком посовещались и единогласно решили соединить свои судьбы, теперь по жизни нам идти вместе, и даже вроде как мы теперь члены семьи.
Кристи пришла в восторг от малыша, а он так радовался нормальному общению, что, не переставая носиться по нашей комнате, все изучал и везде совал свой нос. Соседка к новому жильцу отнеслась очень позитивно, он ее забавлял, а узнав, что мы теперь вроде как семья, так вообще заявила, что семья — это святое, и жить он будет с нами.
Малыш нам рассказывал много об изнанке, про их традиции и устои. Оказывается, он не хило владеет магией, но пока она не так стабильна и не так сильна после перехода, так что еще немного времени он ее использовать не будет.
За этими разговорами прошло много времени. Потом к нам в комнату постучала Таша и напомнила мне, что я вроде как записалась на сегодня на сдачу зельеваренья и, если не передумала, то пора идти, а то наши все ждут.
Я не передумала, схватила свою сумку, Шуршика, Кристи сама изъявила желание идти со мной, и мы пошли в лабораторию.
Глава 7
'Зелье — это серьезно'
В лабораторию мы пришли, немного опоздав. Каково же было мое удивление, когда в аудитории на лавках вдоль одной стены расселись все наши, и под нашими я понимаю, как подрывников, так и силовиков.
— О, Ева, мы уже заждались, вот пришли за тебя болеть, — это староста силовиков решил подбодрить.
— Ага, если сильно будем болеть, ты же нас потом вылечишь? — это уже шутник Дин Стемси.
Народ дружно заржал, а этот юморист не успокаивался:
— Не, ну, а что, сварит нам какой-нибудь коктейльчик позабористей.
— Опохмелин, — решила подать голос Яна.
— О-о-о, да за опохмелин качественный я тебя на руках носить буду, — это уже Виктор вступил в разговор.
Ребята его дружно поддержали смехом и комментариями в духе того, что надо бы и отметить начало учебного года, а то что мы за студенты, если еще не отметили дружным коллективом. Стемси опять смолчать не смог и вставил свое слово:
— Конечно, надо бы выпить с девчонками на брудершафт, а то мы как не родные.
Хохот стоял знатный. В аудиторию зашла преподавательница, думаю, она слышала почти весь наш разговор, потому что улыбалась хитро, но приветливо.
— Я смотрю, вы, Ева, с группой поддержки, ну что ж, это меняет дело. Не передумали еще сдавать на свободный доступ? — решила еще раз дать мне свободу выбора Роза Авдеевна.