Пришло время аттестации. Только счастливчики, которые ее сдадут, будут допущены к сессии. У меня в принципе все дисциплины шли неплохо. Правда, без курьезов не обошлось.
Один раз на паре 'Теории ведения боя в невыгодных условиях' наш лектор женоненавистник Царев Вано Сигизмундович провел контрольную работу. Чтобы к ней подготовиться, мы неделю из библиотеки не вылезали, уставшие были, но готовы ко всему, по крайней мере, нам так казалось. Пришло время сдаваться, он выдал нам задание и начал акцию по моральному подавлению несчастных студентов. Круги вокруг нас наматывал, надеясь найти кого-нибудь со шпаргалкой, становился над душой и всячески уверял нас, что мы не сдадим и 'нечего марать листы', в общем, гад он.
Контрольная была написана, мы вышли и вздохнули полной грудью, с надеждой ожидая через неделю результатов, ведь если напишешь на высший бал, можно не ходить к нему на зачет.
А на зачет по Теории ведения боя в невыгодных условиях не хотел никто. Все потому, что проходить он будет, практически, по принципу — выживешь и доползешь до предполагаемой конечной точки, значит, сдал, а нет — не повезло в буквальном смысле. И противниками нашими должны были стать боевики старших курсов. И понятие, что условия боя не выгодны нам — это мягко сказано.
Народ рассказывал, что с зачета выходил на своих двоих один из сорока, тут даже если дополз, все равно считаешься сдавшими. И ничего, что по несколько дней из магпункта не вылезали, зато Царева потом только в страшном сне вспоминали. Девчонок, кстати, из-за него чаше всего и отчисляли, так что все обоснованно понимали, написать нужно на высший бал.
Но повезло не всем. Итак, торжественное объявление результатов. Он вообще из этого мероприятия прям событие сделал, каждую работу обсуждал, в руки тебе не отдавал, унижал знатно. Сидели мы, как оплеванные, и вот проявилось его нелюбовь к женщинам, хмм, девушкам, ну, ко всему женскому полу.
Работы силовиков практически все были на высокий бал, что ребят вдохновляло, значит, они будут только моделировать бой, а не вести реальный, хотя были и средний, и высший, так что настроение у всех было разное. У девчонок все шло не так радужно, только наша староста и получила высокий бал, остальные средний и минимальный, моя Кристи тоже получила средний бал и была очень зла, хотя потом успокоилась и просветила меня:
— Я ему покажу, что такое девушка-силовик, и потяжелее ситуации были, и вообще бой в невыгодных условиях, это почти каждый мой бой.
С таким настроем я за подругу была спокойна. И вот пришло время моей работы, как я это поняла? Все просто, остальные уже оценки получили, лектор начал странно:
— Эта работа, отдельный разговор, я хочу похвалить автора, в тонком виденье изощренных ходов для маневров, всегда удачно подобранные пути к отступлению, а ведь отступление иногда единственный выход, многие это не усвоили. И даже в заведомо проигрышной ситуации, выбирали смерть, чем отступление. Это глупость и подростковый максимализм. Я ставлю за эту работу высший бал и рекомендую вам всем поучиться у этого парня.
На слове 'парня' у меня банально отпала челюсть, и, по-моему, выпали глаза, так широко они были открыты. А лектор не успокаивался, все активнее жестикулируя, и носился по кафедре все быстрее.
— Я много раз говорил вам, что надо быть хитрее своего противника, а вы прямые, как шпалы. Ни ума, ни хитрости, ни фантазии, да даже бабы меня разочаровали! Уж я-то думал, с их коварством и хитростью придумать тактику легко, а нет, перехитрили сами себя, замутили, что черт ногу сломит. И так Ветров, молодец, зачет ты сдал, — и приложил к работе свое кольцо, работа вспыхнула зеленым светом, что означало данные, отправлены в деканат.
А я даже не успела осознать весь масштаб трагикомедии. И ведь правда, у меня так тряслись руки, что подписать работу получилось очень коряво, и имя я написать не успела, только поставила инициал, благодаря этому он принял меня за парня, и поставил высший бал. Решила сдаться, честность наше все.
— Ветрова, — проговорила хоть и тихо, но твердо, и Царев услышал.
— Еще раз, не расслышал, — и такой у него был вид, что он очень надеялся, что ему показалось.
— Говорю, Ветрова, а не Ветров.
Пауза была, достойная сцены лучшего театра Грани.
— Ведьма. — Выдохнул лектор сквозь зубы.
— Ведьмочка, — поправила на автомате.
— Ведьма! — как будто не услышал он меня.
— Ведьмочка! — решила настоять на своем.
— Ведьма меня предупреждала, что когда-нибудь я оценю того, кто будет талантлив, но им окажется баба, а я еще не верил, упирался, выиграла зараза, всегда выигрывает, и тут оказалась права! У-у-у, Ведьма, коварная, желание теперь ее исполнять придется.
Мы не совсем все поняли, но лектор уже развернулся и куда-то побежал, напоследок гаркнув, что все свободны.
Когда он умчался, мы еще с минуту сидели в тишине, а потом как-то все разом начали говорить. Кто-то радовался, что легко отделался, кто-то страдал, что впереди смерть неминучая, все были при деле. И вот сзади меня раздался голос:
— Что, ведьмочка, коварство твоя стихия? — и так у него это с двойным смыслом каким-то прозвучало, смысл не поняла, но порадовалась, что перестал игнорировать.
Хотя всем своим видом показала, что голоса тут всяких непонятных и нелогичных, приличные ведьмочки не слышат, и теперь уже коварная и сердитая ведьмочка будет игнорировать змеюку.
Настроение и так приподнятое, взлетело вверх. Живем!
Улыбаясь, потопала в столовую, нервы заедать и заодно праздновать.
Глава 10
'Время бежит вперед, к поре экзаменов'
Я варила зелья на продажу и регулярно, каждые выходные относила партию в аптеку. Аптечная ведьма — Марья была очень довольна, у меня появились постоянные клиенты, хотя я и старалась оставаться просто поставщиком, но информация все равно просачивалась. И уже у Марьи заказывали зелье 'у той ведьмочки'. Благодаря этому я практически каждый вечер ходила в лабораторию и готовила, варила, разливала, в общем, занималась тем, что мне нравится. Шуршик всегда увязывался за мной, ему было все интересно, иногда со мной ходила Кристи, но чаще оставалась у нас в комнате и занималась своими делами.
Не забывала я иногда и летать. Оказывается, на территории Академии есть огромный полигон, на котором отрабатывают полеты все, кто имеет возможность — крылатые демоны в своей первичной ипостаси, ведьмы и не только.
Первый раз, когда я туда притопала со своей метлой, там отрабатывала синхронный полет тройка демонов, сбивались, кричали друг на друга. Оказывается, они пытались синхронно сделать восходящую многократную бочку. Они летели прямо, потом делали поворот, не замедляясь, и из этого поворота взмывали вверх, с разворотом в триста шестьдесят градусов. Я так понимаю, сделать это надо было три раза. У ребят не получилось, они психанули и разлетелись. И уже на более свободном полигоне я погоняла вдоволь, делала так и не получившуюся у них управляющую бочку, и штопор, горки, пике. Мама когда-то сказала, что, когда она смотрит на меня в момент полета, у нее кружится голова, хотя она и сама отлично летает, но ее все эти фигуры никогда не привлекали, зато я в них души не чаю.
На полигон я прилетала не единожды, иногда замечала, что на мои полеты приходят смотреть, не знаю, как они узнавали, ведь время было свободное, и я не придерживалась временных рамок. Кристи пошутила, что это мои фанаты. Но будучи достаточно стеснительной, я никогда ни с кем не заговаривала и, налетавшись до мельтешащих точек и дикой прически, всегда быстро улетала с полигона.
Учеба же шла своим чередом. Мы сдавали контрольные, писали рефераты, готовили отчеты по практическим работам, и все было как-то без огонька. Нечего даже рассказать, не описывать же, как мы с Кристи опоздали на пару, и нас всячески распекали, а потом заставили выступить друг против друга. Хорошего из этого ничего не вышло, потому что Кристи стала агрессивной и сказала, что сейчас она выступит против лектора, и ей все равно, чем это кончится.
Он не проникся, попытался оскорбить сначала ее, потом меня, был бардак, пришлось мне ее успокаивать, а этот препод, парень на замене, я так понимаю, аспирант он еще, в общем, не понял с кем связался. Когда Кристи окончательно взбесилась и началась частичная трансформация, до него дошло, что это не 'очередная ведьмочка', к которой он ее сразу определил, а высшая демонесса, причем, очень злая.
Все могло бы быть критично, если бы ребята не закрыли от взгляда Кристи этого суицидного, а я, встав напротив нее, успокаивала, что со мной все хорошо, и мы не будем драться друг с другом. Скажу честно, в первый момент, когда ее накрыло, мне стало страшно, а потом я напомнила себе, что Кристи моя подруга, и она меня не обидит. И сейчас все, что с ней творится, из-за того, что ее пытались заставить меня обидеть.
И уже чуть позже, после того, как срочно был вызван наш куратор, он разъяснил, как этому лектору, так и не понятливой мне, что у Кристи со мной полное совпадение, и мы в связке, она мой силовик, а для силовика, признавшего объект охраны, просто нереально заставить напасть. Удивился Димитрий Владленович тому, что вроде как рано, обычно привязка появляется минимум после практики, где команда проводит много времени вместе и постоянно в опасности, а тут, в мирное время и так быстро.
— Девоньки, что хочу сказать, это здорово, правда, теперь вы в паре работать будете всегда, но я так понимаю, вас это только радует? — решил все-таки уточнить у нас Димитрий Владленович.
Кристи была не в том состоянии, ее немного потряхивало, хорошо хоть страшные когти и не только она спрятала, ну а я за нас двоих уверяла куратора, что все отлично. Мы довольны, и я не лукавила и, словом, я правда, была рада, мою спину будет прикрывать та, что мне по духу близка — здорово.
— Значит, все довольны, я в деканат информацию сообщу, чтобы вас как боевую двойку не разлучали. А сейчас все успокоились, и позвольте лектору закончить занятие.