– Да, там полный Альцгеймер, он себя уже не помнит, – подтвердил Соболев, открывая маленькую коробочку со сладкой выпечкой и доставая оттуда крошечный, буквально на один укус, рулетик с сахаром и корицей. – А дочь его, с которой он живет, до сих пор считает, что мать их с братом просто бросила и сбежала с любовником. Так ей отец сказал, и она никогда в этом не сомневалась. Видимо, никто другой ее и не разубеждал.
– Так что же это все-таки: самоубийство по пьяной лавочке, доведение до самоубийства или еще одно убийство, сошедшее кому-то с рук? – задумчиво протянул Карпатский, заполняя таблицу тезисами: «повешенье», «Алиса Сивец (29)», «муж», «убийство?», «Кристина».
– У нас снова есть тот, кто выиграл от чьей-то смерти, – заметил Соболев. – Муж получил детей, которых, видимо, не желал ни отдавать, ни даже просто делить с бывшей супругой. А повесить мертвецки пьяного человека, особенно слабую женщину, сильному мужчине не проблема. Помните кладбищенского смотрителя, который из себя призрака-мстителя изображал? Он как раз именно таким образом собственную мать убил. И тоже никто ничего не заподозрил.
– Если это еще одно убийство, в котором злодею удалось избежать наказания, то у нас выстраивается вполне себе логичный ряд, – добавил Савин. – Вероятно, нам намекают на то, что в двадцатом году случилось нечто подобное? С тех пор времени прошло не так уж много, еще есть шанс привлечь убийцу к ответу. Так может, именно в этом наше главное задание? А первые три случая – просто своего рода ключи, как в любом хорошем квесте?
Он вопросительно посмотрел сначала на Влада, а потом и на Карпатского. Оба отрицательно мотнули головами.
– Нет, там все иначе, – отозвался Влад. – Там совсем другая история.
Как бы странно и подозрительно ни выглядела комната, появившаяся словно по мановению волшебной палочки или загаданному кем-то желанию, девушки не стали отказываться от возможности немного отдохнуть и согреться.
Дверь предпочли закрыть. Та не запиралась, но так хотя бы не привлекала ненужного внимания. Ни одна из них не смогла бы сказать, чье именно внимание не следует привлекать, но так все же было спокойнее.
Все пледы и матрасы они перенесли к одной стене и положили рядом. Это тоже казалось безопаснее, а еще – теплее. Хотя в комнате и без того была более комфортная температура, чем в коридорах. Возможно, из-за пары десятков горящих здесь свечей.
– Что ты там с ней делаешь? – поинтересовалась Диана, глядя на то, как Юля играется со свечой в центре комнаты, вместо того чтобы расположиться на матрасе, как уже сделали остальные. При этом она стояла спиной к остальным, поэтому было не видно, чем именно она занята.
– Экспериментирую, – пояснила Юля, поворачиваясь и демонстрируя суть своего эксперимента.
Она спокойно держала ладонь прямо над язычком пламени, показывая, что ей совершенно не больно. Потом прижала фитиль пальцами, гася огонек, но стоило их убрать, как пламя вспыхнуло вновь.
– Странно, правда? – Юля вопросительно посмотрела на подруг по несчастью.
– По мне, так не страннее, чем все остальное, – меланхолично отозвалась Кристина.
Несмотря на то, что матрасы и пледы были маленькими, словно рассчитанными на детей, она умудрилась лечь и полностью укрыться. Ей, конечно, пришлось подтянуть колени к груди, приняв позу эмбриона, но, судя по всему, так Кристине было достаточно удобно и тепло.
– Тут ты права, – вздохнула Юля.
Она поставила свечу на пол, подошла к остальным, села на свой матрас и вытянула вперед ноющие после долгой ходьбы ноги. Поправив на плечах плед, прислонилась спиной к стене. Та, вопреки ожиданиям, оказалась не холодной, возможно, благодаря доскам, которыми была обшита. Потолок здесь тоже был дощатым, а вот пол – земляным. Собственно, все как и в коридоре.
– Да уж, странностей хоть отбавляй, – поддержала разговор Диана, занимавшая матрас по левую руку от Юли. Она предпочитала сидеть, сложив ноги по-турецки, и тоже закутала в плед только верхнюю часть тела. – Взять хотя бы этот свет в коридоре. У него ведь нет источника. Он просто… есть. Как воздух. Так ведь не бывает…
– Особенно непонятно, почему в коридоре он есть, а в комнатах его нет, – добавила Кристина, закрыв глаза.
– С воздухом, кстати, здесь тоже должны бы быть проблемы, – заметила София, сидевшая справа от Кристины, которая, в свою очередь, лежала справа от Юли. – Если это лабиринт под домом старухи, то мы находимся под землей. А вентиляции никакой не видно. Воздух должен быть затхлым, но он кажется свежим.
– А еще… – Диана нахмурилась. – Сколько мы тут уже?
– Да кто ж знает? – вздохнула Юля. – Часов нет, солнца тоже. Сложно ориентироваться.
– Но судя по тому, сколько мы бродили, как минимум несколько часов, – предположила София. И тут же нервно фыркнула. – Если не считать того, что я здесь, по некоторым данным, уже три года…
– Несколько часов мы все находимся в сознании, – подытожила Диана. – А я за все это время ни разу не захотела есть или хотя бы пить. И если на стрессе я порой забываю о еде, то питьевой режим, как правило, соблюдаю строго.
– Действительно… – Юля прислушалась к себе. – Я тоже не испытываю ни голода, ни жажды.
– Как и я, – подтвердила Кристина. – А я ведь тоже пропала раньше вас.
– Но холод и усталость мы все чувствуем, – добавила Диана.
– И это тоже странно, – задумчиво протянула Юля. – Казалось бы, логично или ничего не чувствовать, или все…
– А, может, и нет, – тихо и как-то печально выдохнула София. – Может быть, так и происходит, когда ты умер? Может, это никакой не лабиринт под домом ведьмы, а что-то вроде Чистилища? Или куда там попадаешь, прежде чем окончательно уйти? Еда и вода нам уже ни к чему, а когда окончательно выбьемся из сил или уснем, отогревшись под пледами, тогда все и закончится…
– Странное какое-то Чистилище, – буркнула Диана.
– Да кто знает, как оно на самом деле должно выглядеть? – возразила Кристина, по-прежнему лежа с закрытыми глазами.
Юля тоже устало опустила веки и прижалась затылком к доскам стены. В словах Софии был смысл, но верить в это не хотелось. Может быть, они действительно не под домом ведьмы, может быть, лабиринт – это не физическое пространство, а что-то вроде того места, куда «черный человек» однажды забрал ее брата. Но тогда она смогла и попасть туда, и выбраться оттуда. Получится и в этот раз. Надо только подумать. А сначала – немного отдохнуть.
– На всякий случай, давайте не спать, – предложила она. – Просто посидим немного, подумаем и пойдем дальше.
– А я и не сплю, – заверила Кристина.
Но больше никто ничего не сказал.
Глава 23
7 июля, среда
г. Шелково
– Начать хотя бы с того, что в двадцатом году мы имеем дело не с убийством, а с исчезновением людей, – пояснил Карпатский заявление Влада.
– И кто там исчез? – напряженно поинтересовался Соболев, облизывая липкие пальцы с привкусом корицы.
Савин встал с подоконника, пересек кабинет, тоже взялся за коробочку с десертом и даже протянул ее Владу, но тот только отмахнулся. За время разговора они как-то незаметно умяли две большие пиццы целиком, а в третьей теперь не хватало пары кусков, поэтому от десерта, по его мнению, следовало бы воздержаться. Карпатский то ли это мнение разделял, то ли просто не хотел отвлекаться.
– По адресу, где к октябрю скопился долг по квартплате, пропала целая семья, – как раз рассказывал он. – По словам соседки, произошло это в июле прошлого года, то есть с тех пор долг и копился. Четыре человека – муж, жена и двое их сыновей – в один день просто взяли и исчезли. Примечательно, что дом новый, в подъезде стоят камеры, и по ним было видно, как жильцы квартиры вернулись и больше ее не покидали, но их нет. Никто не видел, чтобы к ним кто-то приходил, дверь была заперта изнутри, но в квартире в определенный момент никого не оказалось.
Влад угрюмо кивнул, как бы подтверждая слова майора, когда Соболев и Савин перевели на него удивленные взгляды. Пожилая женщина, проживающая в квартире напротив, действительно весьма охотно поведала им эту историю, вероятно, как самое занимательное событие последних лет своей жизни. Только потом спохватилась и поинтересовалась, кто они и почему ищут ее соседей.
Увидев удостоверение Карпатского, она сразу кому-то позвонила, сообщила о том, что здесь полиция, а потом пообещала:
– Люба сейчас придет, она через два дома отсюда живет, с ней поговорите.
– А Люба – это кто? – поинтересовался Влад.
– Так мать Сережкина! Она за квартирой присматривает и вообще в курсе всего. С ней вам поговорить надо.
Люба, а точнее Любовь Андреевна, действительно появилась довольно быстро, заметно запыхалась по дороге, несмотря на неплохую физическую форму и моложавый вид. Сходу спросила:
– Вы их нашли? Или что-то новое появилось?
Карпатскому пришлось ее разочаровать, сообщив, что он не занимается поиском ее сына и его семьи, а расследует другое дело, которое странным образом пересеклось с этим. Женщина сразу заметно сникла и, кажется, даже потеряла интерес к общению, поэтому Влад мягко добавил:
– Исчезло еще трое человек, возможно, похожим образом. Не исключено, что наше расследование поможет вашему.
Он сам не особо верил в вероятность такого, но видел, что женщина не станет сотрудничать, если не дать ей надежду. Любовь Андреевна действительно приободрилась, открыла квартиру своими ключами и пропустила их внутрь.
– Не знаю, чем я смогу вам помочь. – Она нахмурилась, оглядываясь по сторонам, словно что-то искала. Или просто заметила пыль, легшую на мебель в прихожей, и подумала о том, что пора бы снова прибраться. – Мне кажется, в полиции о случившемся знают больше меня, мне ничего не говорят.
– Когда точно пропала семья вашего сына? – поинтересовался Карпатский, тоже осматриваясь, только его пыль наверняка не интересовала.
– Предположительно в ночь с десятого на одиннадцатое июля прошлого года. Может быть, даже десятого вечером. Посуда после ужина еще на столе стояла, телевизор работал… И так три дня. Я ведь сначала им звонила, потом пришла – мне никто не открыл, а дверь оказалась заперта изнутри, поэтому своими ключами я открыть тоже не смогла. Вскрывали уже в понедельник с участковым, когда Сережа и на работу не вышел. Честно говоря, я ждала худшего, хотя и не знала, чего именно. Но здесь просто никого не оказалось. А Данин трехколесный велосипед лежал вот тут, прямо в коридоре, под зеркалом.