Он придвинулся ближе, улучил момент, когда фигура Свеарна заслонила кузнеца, а Сторг отвернулся — и мигом выхватил одно зубило. Ладони взмокли, а сердце забилось. Он сильно рисковал. Но никто ничего не заметил.
Украденное зубило Стас спрятал в ямку под камень. Впрочем, камеру никто никогда не обыскивал. В голове еще не было никакого плана, но Стас уже знал, что не сможет оставаться здесь вечно. Он нужен Свеарну, пока способен генерировать идеи, пока от него хоть какой-то толк. Когда стройка закончится, кто знает, не закончится ли вместе с ней благоволение аллери? Если его отправят в яму к остальным, о побеге можно забыть. Надо думать сейчас, пока он относительно свободен.
Стройка продолжалась. В один из дней Свеарн отправил Стаса с поручением к интенданту в знакомой красной палатке.
— А-а, тот самый ставр, что знает механику? — проговорил Гнилосказ. Он разглядывал Стаса, словно видел впервые. — Зачем пожаловал, друг?
Стаса передернуло. Ишь ты, в друзья набивается! Он помнил, что говорили о Гнилосказе в яме.
— Свеарн приказал выдать медных гвоздей. Две сотни.
— Две сотни? — повторил Гнилосказ. — Ну, это можно. А больше ничего не нужно?
Стас подумал, что это насмешка, но ренегат не шутил.
— Посмотри на себя, Мечедар! В чем ты ходишь? Разве так должен одеваться помощник великого механика?
— Не твое дело, — сухо ответил Стас. Странная заботливость Гнилосказа ему не понравилась.
— Я думаю, и ешь ты не от пуза… Приходи вечером, поешь горячего, свежих фруктов…
Которых ты у своих урвал, подумал Стас.
— Неси, что сказано.
Как ни странно, Гнилосказ не обиделся. Он положил перед Стасом сверток и доверительно наклонился:
— Послушай. Тебе нужна новая одежда. Соответствующая твоему положению, — сказал ренегат. — Ты же советник Свеарна! Вот, посмотри, что я могу предложить тебе…
— Не надо.
— Я не требую платы!
— Нет.
— Почему, брат?
— Не брат я тебе, скотина рогатая, — сказал Стас, забрал гвозди и ушел. Он знал, что приобрел врага, но сердце пело. «Если у тебя есть враги, — подумалось ему, — ты не зря живешь на свете».
— Белогорка!
— Что, Мечедар? — голос ее был безразличен и тих.
— Какие у тебя глаза? — спросил Стас. Спросил спонтанно, думая, как вывести узницу из печального транса. — Какого цвета?
— Глаза? Зачем тебе? — в ее голосе прозвучал интерес.
— Наверно, красивые. Серые? Или синие?
— Синих глаз не бывает.
— Бывают.
Она не стала спорить.
— Так, какие? — не унимался Стас. — Скажи.
— Зачем?
— Знаешь, говорят: глаза — зеркало души. А душа у тебя красивая.
— Хорошие слова, но что ты знаешь обо мне, чтобы так говорить?
Она неожиданно замолчала.
— Белогорка! — позвал он.
— Молчи, сюда идут! Молчи, если хочешь жить!
Он затих, услышал скрежет замка и шаги.
— Держи факел, — голос правительницы. Стас услышал потрескиванье и учуял дымок.
— Твое время вышло, Элор.
Элор? Белогорка — Элор? Стас прислушался.
— Я решила: к чему ждать и отдалять неизбежное? Ты умрешь сегодня…
Пауза. Стас всем сердцем ощутил, что чувствует узница.
— Что вдруг такая спешка? — промолвила Элор. Голос девушки был тих, но крепок, и Стас поразился ее самообладанию. После такой-то «новости»!
— Хм. Расскажу. Все равно весть не выйдет за пределы этой комнаты. Сюда едет Мортерн.
— Мортерн? — воскликнула узница, и Стас понял, что она знает этого человека. И не просто знает…
— Да. Твой жених Мортерн. Он едет к тебе, а встретит меня. Ха-ха. Думаю, он не заметит разницы. Ведь вы виделись с ним пять лет назад.
— И он ничего не знает…
— Разумеется. Кто же ему скажет? — Айрин хихикнула. — Он не узнает, какая из сестер встретит его в новой башне? Какая взойдет на ложе? Ведь другая скоро умрет.
— Айрин, ты стала чудовищем. Ты ведь не была такой! Очнись, сестра.
Они сестры!
— Откуда тебе знать, какой я всегда была? Ты думала только о себе! Хватит, мне не нужны проповеди. Я такая, какая есть. И буду делать, что желаю! Я рождена править, и я стану править!
— Но ты не любишь Мортерна!
— А говорят, что ты умна! — Айрин фыркнула. — В этой жизни надо использовать все, что дает судьба, и не думать, что скажут или подумают другие! Я знаю: ты выбирала Мортерна из многих, отец позволил тебе выбирать — он всегда любил тебя больше, чем ты того заслуживала! Выбрала ты, а владеть стану я! А ты — труп, тебя нет, тебя давно отпели в храме!
Айрин рассмеялась, но смех звучал фальшиво.
— Знаешь, Айрин, а ведь ты боишься меня! — вдруг сказала Элор.
— Я?
— Да, ты! Ты приходишь все чаще. И смотришь так, словно ищешь прощения!
— Я? Ты сошла с ума! Чего мне бояться? Мне, правительнице Ильдорна?
— Я настоящая правительница! — крикнула Элор. — По праву и по завещанию отца! А ты — ничтожная завистливая тварь! Думаешь, можно спрятать правду, прикрываться покровительством Кен-Данара? От людей ты спрячешь правду, но не от себя! Ты всегда будешь помнить, кто истинная королева, до самой смерти!
— Ну, так правь отсюда, если сможешь! Я ухожу, а ты жди палача! Мортерн приезжает на днях, и я не хочу, чтобы от тебя остался даже твой мерзкий запах!
Дверь щелкнула. Тишина.
— Элор! — позвал Стас. — Отзовись! Теперь я знаю все! Айрин — твоя сестра.
Белогорка не отзывалась.
— И что? — наконец, сказала она. — Это ничего не изменит. Теперь ты знаешь, что я не ставр. Наверно, ты ненавидишь меня за обман. Прости, Мечедар, мне было так одиноко…
— Ты что, Элор! Конечно же, прощаю. Я помогу тебе. Я вытащу тебя отсюда!
— Слишком поздно, Мечедар.
— Сейчас! — Стас схватил зубило и камень. Удар, еще удар.
— Что ты делаешь?
— Почему ты сразу не сказала, что ты человек? — Стас бил, и стальной клин медленно входил в зазор между кладкой.
— Ты бы не стал со мной говорить. Ты же ставр, а я аллери. Ты знаешь, аллери не любят ставров, а ставры…
— А я другой! — крикнул Стас. — Мы оба узники. Значит, мы друзья. Я вытащу тебя отсюда!
Белогорка замолчала, а он с удвоенной силой принялся выковыривать камни. Кладка была основательной, крепкой, но Стас не собирался отступать. Я же силен как бык! Я смогу! Я не жалкий человечишко, а ставр! Пальцы Мечедара скользнули в отверстие, подцепив край камня. Рывок — и камень вылетел из пола.
— Одно не пойму. Как она сделала, что все поверили в твою смерть?
— Она рассказала мне. Она смеялась. Нарядила в мое платье служанку и выбросила из окна башни на камни. Я была возле отца, ничего не знала и не слышала. Он умер на моих руках. Потом пришли Юргорн и Криммерд и привели меня сюда. Это тайное подземелье, лишь отец и мы о нем знали. После смерти отца и старшей дочери правителем становится младшая. Так Айрин стала править Ильдорном. Никто так ничего и не узнал.
Стас надеялся, что охрана не услышит. Каждый раз, проходя мимо башни, он видел, что стражники сидят на ступенях, играя в кости, и даже не подходят к дверям. Несколько замков, дверей и решеток надежно отгораживают пленников — как и куда им бежать?
— Я не знаю, сколько времени я здесь, — продолжала Элор. Она говорила все быстрее, словно торопилась, что не успеет. — Тут темно, и я не знаю, сколько времени прошло. Айрин не говорит, а мне кажется, что целая вечность! Но она часто приходит. Я думала, она образумится, говорила, что прощу ее, но Айрин только смеялась. Потом она стала приходить и пугать смертью. Часто. Говорила, что завтра или сегодня. Ей это нравилось, но я привыкла. Иногда мне кажется: и впрямь лучше умереть…
Ее рассказ прибавил сил и ярости. Теперь Стас знал, что надо делать. Даже имея ключи от решеток, он не станет бежать туда, где сидит охрана. Нет. Силой не прорваться, да и он — не воин. Большая удача, что из камеры Элор есть другой выход. А дальше просто. Стоит Элор появиться на людях — и тайна раскрыта!
— Что ты делаешь? Остановись, Мечедар, они убьют тебя! Ты ставр, и хочешь погибнуть за аллери? Я обречена, но ты еще можешь жить.
— Не убьют, — бормотал Стас, выковыривая следующий камень. — Не обречена.
В образовавшемся отверстии он увидел темноту. Пробил! Теперь еще чуть-чуть!
— Отойди, Белогорка, камни могут упасть вниз!
Мгновением позже он понял, что назвал Элор Белогоркой, но поправляться не стал. Стас уперся ногами в стенку, застонал от усилия и выворотил из пола целый кусок. Отсыревший цемент — или что здесь использовалось в качестве раствора? — долго не сопротивлялся. Только бы успеть! Стас вбивал клин, ударами камня расшатывал кладку и вынимал очередной кирпич. Несколько камней отвалились и упали вниз. Дело спорилось. Он уже не думал ни о шуме, ни о чем другом, пока дыра не расширилась настолько, что в нее мог пролезть ставр.
— Элор?
— Да? — ее голос был взволнован.
— Я сейчас спрыгну.
Он зачем-то оглядел свою камеру, словно покидал что-то родное, поймал себя на этой мысли и чуть не рассмеялся. Да что ему терять? В любом случае, придется идти до конца.
Стас осторожно просунул в дыру ноги, втиснул бедра. Не застрять бы! В последний миг схватил лежащее на полу зубило — и обрушился вниз.
Падение было жестким. Человек мог ноги переломать. Стас приземлился на копыта, затем на пятую точку. Поднялся. Очень темно. Свет шел лишь через проделанную им дыру, зыбким серым столбом падая на неровный каменный пол. Где же узница?
— Ты где?
— Здесь, — ответила Элор-Белогорка.
— Я тебя не вижу.
Молчание. Глаза медленно привыкали ко тьме.
— Как же ты здесь? В такой темноте?
— Иногда приходит Айрин. С факелом. Он такой яркий, что я не могу на него смотреть.
Немудрено. Если сидеть в полной тьме. Ну, и сука эта Айрин!
— Подойди сюда, — сказал он. — Здесь светлее.
— Ты уверен, что этого хочешь?
Тьма звякнула, и Стас понял, что девушка прикована к стене. Как хорошо, что он схватил зубило!