На том и порешили. Никто из ставров не возражал, все признавали за Мечедаром дар полководца после победы над Криммердом. Единственным, что вызвало разногласия, был призыв Остроклыка убить всех аллери, и Стас был рад, что большинство не согласилось с ним.
— Мы идем не убивать, а освобождать, — сказал он. — Эти аллери не воины, а фермеры. К чему убивать их?
— Эти фермеры тоже мучают ставров, заставляют делать самую тяжелую работу, бьют, держат в кандалах! Разве ты этого не знаешь?
Стас мог добавить, что фермеры отрубили голову Яробору. Но не стал.
— Мы будем убивать тех, кто встанет у нас на пути, — сказал он, примиряя спорщиков. Не хватало ссориться перед боем. — Не трогайте ни женщин, ни детей. Они нам не враги и не соперники.
— Они вырастут и станут мстить! — не унимался Остроклык. — Когда убивают дикого зверя, убивают и детенышей.
— Пока мы воевали с воинами Айрин. Ты хочешь воевать с целым народом?
— Я не понимаю тебя, Мечедар. Почему ты так любишь аллери? — Остроклык испытывающе взглянул на Стаса. Ставры ждали ответа.
— Я не люблю аллери, Остроклык. Но я не убийца.
— Тогда…
— Будет так, как я сказал! — отрезал Стас. — Мы не воюем с аллери, мы освобождаем своих братьев.
Полночи вождь просидел без сна, задумчиво перебирая кольца и пластины доспеха, сработанного для него умельцами горы из двух трофейных аллерийских кольчуг. Подумать только! Ведь когда-то он представить не мог, что не в нарисованной вселенной, с магическими мечами и заклятьями, а в самом настоящем походе будет носить стальной доспех и меч.
Стас взял в руку клинок, любуясь полированным матовым лезвием. Как в играх все просто: взял меч и пошел размахивать. А как за ним ухаживать? Как хотя бы точить? Впрочем, для начала неплохо просто выжить.
Настало утро, сырое и теплое. Ночью шел дождь, и ставрам, спавшим на траве, пришлось несладко, но никто не роптал, вспоминая, что в рабстве приходилось много хуже.
Стас разделил отряд на четыре части. Одна часть наступала со стороны дороги, пресекая попытки позвать на помощь. Остальные окружали селение и по сигналу начинали атаку.
Еще одной целью Стаса были кузнечные и плотницкие инструменты, по словам бывших рабов в изобилии имеющиеся на фермах. Каждый получил задание унести как можно больше. Стас думал основать селение. Жизнь у костров порядком надоела, и не ему одному.
Все пошло не столь гладко, как задумывалось. Отряд едва приблизился к изгороди перед огородами, как птицы-охранники услышали ставров и подняли гвалт. И Стас подал сигнал. С яростным ревом ставры бросились вперед. Селение в двадцать-тридцать дворов было вмиг окружено, и началась бойня.
Стас не принимал участия в бою, да это и не требовалось. Он ожидал организованного сопротивления, но переоценил противника. Аллери были не готовы. Выскакивая из домов, полусонные и без оружия, они становились легкой добычей ставров, и бывшие рабы расправлялись с хозяевами быстро и жестоко. Стасу стало жутко, когда он увидел, как огромный ставр за волосы вытащил женщину из дома и одним ударом проломил ей череп дубиной. Он не успел помешать. Что ж, это — война. Быть может, проще думать, что здесь — не Земля, а аллери — не люди. А ставры — тем более.
В десять минут все было кончено. Оставшихся в живых аллери согнали в сарай для рабов, и это было счастьем для тех, кто уцелел.
— Передайте Айрин, — сказал Остроклык, подняв за шиворот одного из фермеров, — что это только начало! Так будет со всеми аллери, которые считают нас за животных!
Побелев, как лист бумаги, и беспомощно болтая ногами, человек кивнул. Стас был уверен, что тот передаст все слово в слово. Гонца отпустили, и он убежал под смех и гогот ставров.
Потерь почти не было. Лишь несколько вооруженных селян пытались отбиваться, а один засел на крыше и стрелял в пробегавших ставров. Стрелок убил троих, прежде чем до него добрались. И когда Остроклык сбросил его вниз и прикончил, Стас не сказал ни слова.
Освобожденных было пятеро, и девушка радостно повисла на плечах одного из них. Рога парня были на месте.
— Собирайте инструменты и все железо, — распорядился Стас. Потом посмотрел на стоящие у домов крытые телеги. — Кладите все на повозки!
Приятно грабить, когда у тебя ничего нет, а здесь всего так много! Вместе со всеми Стас таскал на повозки мешки с плодами и зерном, бочонки с соленьями, найденные в подземных погребах, утварь и все, что попадалось под руку. Нагрузили пять повозок и, толкая их, отправились обратно. Победа далась малой кровью, а добра было столько, что Стас подумал: не захотят ли ставры и дальше жить вот так, набегами и грабежом? Быть главой банды не хотелось, а на освободительную войну набег не тянул. Да, освободили пятерых братьев, но ни один не пошел с ними. Безрогих по-прежнему боялись.
Шагая рядом с весело катящими телеги ставрами, Стас думал, как отреагирует Айрин. Одно дело, когда гибнет отряд воинов, но гибнет далеко, можно сказать, на нейтральной территории. И другое — когда происходит набег и грабеж, гибнут люди недалеко от стен Ильдорна. Не исключено, Айрин нанесет ответный удар. И надо быть готовыми.
Поднимаясь на гору, Стас увидел фигурку Элор, стоявшую над обрывом. Он махнул ей рукой.
Всю ночь пировали. Припасов, отобранных у фермеров, было достаточно, чтобы безбедно прожить пару недель, а то и дольше. Столяры, плотники и кузнецы с радостью расхватали привезенный инструмент. Правда, для могучих и рослых ставров кузнечная кувалда казалась обычным молотком, а стамеска терялась в огромном кулаке — и все же это было немало. Стас видел, как горели глаза у соскучившихся по любимой работе мастеров, и прямо во время пира объявил:
— Хватит жить у костров, как дикари. Будем строить дома.
Его с восторгом поддержали. Ставры жили кланами, и начало строительства означало одно: у них будет свой клан!
Элор сидела на циновке из камыша, сплетенной для нее по просьбе Мечедара. Лагерь не спал, оглашая ночь звуками застолья. Где-то пели песни, кто-то плясал, и зрители отбивали такт копытами так, что тряслась скала.
Стас присел рядом с девушкой.
— Это ты, Мечедар…
— Ты все время одна, Элор. Сидишь тут и никуда не ходишь. Мне это не нравится.
— Я не все время одна. За мной хорошо присматривают.
— Это Голошкур, — сказал Стас. — Я приказал ему.
— Стеречь меня? — она усмехнулась.
— Что ты, Элор? Охранять, — ладонь Стаса ласково легла на плечо девушки. Она не отстранилась, но и не повернулась к нему. Что это с ней?
— От кого же?
— Здесь много тех, кто считает аллери врагами.
— И меня.
— Пока я вождь, никто тебя не тронет.
— Я не боюсь, — холодно произнесла наследница. — Я просто думаю: зачем мне это все? К чему? Разве ставры помогут мне занять трон? — она покачала головой. — Нет. Конечно же, нет. Рано или поздно Айрин пришлет большое войско, и всех вас убьют. Я не хочу умирать, тем более, умирать глупо. Я ухожу.
— Что?!
— Я долго думала, прежде чем решиться. В этой долине мне помощи ждать не от кого. Даже если ты соберешь всех ставров, ты не победишь.
— Это почему? Мы…
— Погоди, Мечедар. Подумай о своем народе. Ставры не приучены воевать. Ты не сможешь научить их дисциплине и владению оружием — аллери все это знают. Прибавь сюда неприступный Ильдорн, боевые машины и конницу.
Она была права. Только…
— Если это и так — как я скажу об этом ставрам? Они верят мне. Я поднял их на борьбу, я внушил им, что они должны быть свободными! И я должен идти до конца.
Элор вздохнула:
— Выход есть. Я поеду в Унголию. Если там поддержат меня, я отдам унголам часть долины, вот эти, далекие от Ильдорна, земли. С войском я попытаюсь выбить Айрин из города. Ты и твои ставры можете помочь мне, и я обещаю: все ставры получат свободу!
— Кроме тех, чьи земли ты отдашь.
— В Унголии нет рабства. Ставрам ничего не грозит.
— Дурной пример заразителен, и я слышал, что о ставрах не знают за пределами Ильдорна.
— Я заключу договор.
— У тебя ничего не выйдет.
— Почему? — удивилась она.
«Потому что интервенция ни к чему хорошему никогда не приводила, — подумал Стас, — но как это тебе объяснишь»?
— Я это чувствую, — сказал он.
— Я все равно уеду.
— Как? Одна? В дороге может произойти, что угодно!
— Я должна! Пойми же, Мечедар: я, наследница трона Ильдорна, не могу сидеть здесь вечно! Я должна править, и я сделаю все, чтобы править!
— Айрин тоже сделала все, чтобы править, — тихо сказал Стас.
— Это не моя жизнь, ставр! — крикнула Элор и, к счастью, крик ее потонул во всеобщем гвалте. — Ты умен, так пойми это! Нельзя жить чужой жизнью!
— Можно, — ответил Стас. — Если очень хочешь, и если есть, для кого жить.
Больше они не разговаривали. Стас тяжело переживал размолвку и не знал, что делать, если Элор решит уехать. Удержать ее силой он не мог — это вмиг разрушит их дружбу, отпустить в неизвестность не мог тоже. И ведь Элор права: ставры не станут биться за нее, чтобы она не обещала. Бывшие рабы не верили аллери. Что делать, Стас не знал.
Насущные дела брали свое. Приближалась зима, ночевки у костра уже не были такими приятными. Дни оставались солнечными и теплыми, но ночами холодало. Для начала требовались два-три крепких дома, и Стас погрузился в работу.
Он отдал должное прежнему вожаку безрогих, выбравшему отличное место для лагеря. Крепость, построенная здесь, будет крепким орешком. Конечно, голода защитникам не выдержать — но это в случае долгой осады.
Опытных в строительстве ставров имелось предостаточно, и стройка началась. Отверженные с радостью взялись за дело, рубили лес и таскали камни. Каменотесы тесали, кузнецы устроили кузню — день за днем гора шумела, как вулкан. Через неделю построили первый дом — приземистый и длинный, с узкими окнами и зубчатой крышей, напоминающий маленькую крепость. Не один Стас чувствовал, что аллери могут вернуться.