— Разве я не хороша, Мечедар? — она подошла ближе. Для ста пятидесяти килограммов веса, грация у девушки была впечатляющей. — Я всем отказывала, Мечедар, потому что думала только о тебе!
— Ну, это зря…
— Даже когда тебя схватили аллери, я думала о тебе!
Элор подошла к ним:
— Кто это, Мечедар?
— Элор, это… одна знакомая, — Стас заговорил на языке аллери, и Черногривка тотчас что-то заподозрила.
— О чем вы говорите? Скажи, что любишь меня, Мечедар!
— Что? — изумилась Элор. — Кто ты такая?
Королева заговорила по-ставрски, и Черногривка почтительно поклонилась ей:
— Я невеста Мечедара!
— Невеста? — Стасу пришлось выдержать долгий и пристальный взгляд. — Мечедар, ты… с ней…
— Нет же, Элор, — перекрикивая праздничный гомон, проговорил Стас. — У нас ничего не было! Я даже не…
— Ты лжешь, Мечедар! Почему ты лжешь? Все знают, что я твоя невеста, все!
— Это был не я, — глядя в глаза Элор, проговорил Стас. Королева расхохоталась:
— И как же ты будешь выпутываться, Мечедар?
Стас пожал плечами:
— Скажу, что люблю тебя, — сказал он на языке аллери. — Или ты хочешь, чтобы я выполнил его обязательства?
— Только попробуй! Вот, подари ей это, — Элор сняла с пальца подаренное унгольским суром золотое кольцо.
— Черногривка, — Стас чувствовал себя ужасно. Унижаться, отдуваясь за выходки прежнего Мечедара, не хотелось, но выбора не было. — Прости меня. Я… не люблю тебя. Прости. Вот, возьми это кольцо.
Черногривка замерла. Глаза ее наполнились слезами.
— Ты негодяй, Мечедар! Я тебя любила, а ты! — она схватила протянутое Стасом кольцо и швырнула под ноги. — Не нужно мне ничего! Будь ты проклят!
Зарыдав, она убежала. Стас вздохнул.
— Я поступила бы так же, — сказала Элор. — Бедная девушка. Не печалься, Стас. Это не твоя вина.
Веселье закончилось к ночи. Площадь опустела почти так же быстро, как и собиралась, лишь какой-то перебравший вина ставр еще долго стучал рогами в ворота чужого дома.
— Хороший народ, — сказала Элор, когда они вернулись к дому Мечедара и остались одни. Скалобой храпел за стенкой. — Добрый, веселый народ. Почему люди не такие?
— Люди такие же, — сказал Стас. Он давно подметил то, о чем говорила девушка. — Но, наверно, мы более злопамятные.
— И завистливые.
— И жадные.
— И грубые.
Они рассмеялись.
— Ты сказал «мы», — прошептала она, проводя пальцами по его груди.
— Ну да, ты же знаешь…
— Иногда кажется, что все это мне приснилось.
— Нет. Я не хочу, чтобы тебе так казалось. И не хочу, чтобы ты это забывала. Я ставр только для них, для тебя я — человек.
— Я забыла твое имя. Оно странное.
— Стас, — прошептал он, касаясь ее плеча. Платья на нем уже не было.
— Стас из… Не могу вспомнить, — тихо засмеялась она.
— Петербурга. Это неважно.
— Разве не важно, где ты рожден?
— Важно, где ты счастлив.
Она горячо вздохнула, принимая его ласки, уже не понимая, где она и что с ней. Этот ласковый зверь любил ее всем сердцем, и Элор задыхалась от счастья. Сейчас, в этот миг, ей был не нужен ни дворец, ни богатство, ни слава. Удивительный пришелец перевернул ее душу, заставив по-иному смотреть на мир, но заставил не силой, а исподволь, так, что она и не заметила, как стала другой Элор. И новая Элор нравилась ей больше.
— Аллери идут!
Крик забравшегося на крышу мальчишки всполошил всех. Стас выскочил из дома и полез на крышу. Он ждал этого и хотел увидеть, сколько их, своими глазами.
— Где они? — крикнула снизу взволнованная Элор.
— Близко! — Стас увидел, как цепочка воинов на единорогах приближается к селению, и сердце забилось сильней. Он не знал, сколько аллери приезжало раньше, но этот отряд был немал: человек двадцать. Что-то много для обычного рейда за рабами. А если они пришли за Элор? Но откуда им знать?
Он буквально слетел на землю, чуть не столкнувшись с братом.
— Аллери, брат!
— Что делать? — спросил Скалобой, и Стас понял: как было раньше, уже не будет. Или он не вождь.
— Узнаем, что им нужно. А пока звони, собирай народ!
Скалобой умчался, а аллери уже показались у околицы. Стас покачал головой: стен поселение не имело, и это лишало преимущества говорить с врагами за закрытыми воротами, что сразу расставило бы акценты, а в случае конфликта защитило бы селян.
— Ты не должна показываться им, — сказал Стас вышедшей из дома Элор. — Оставайся в доме!
— Ты не можешь приказывать мне!
— Я не приказываю, Элор. Я прошу.
— Хорошо, я останусь. Только будь осторожен, Стас… Мечедар.
— Буду.
Было страшно. Стас предвидел, чем может закончиться отказ подчиниться, и нервно теребил рукоять меча. Меч подарили, а научить забыли, подумал он. В голове крутились кадры из исторических боевиков, но Стас знал: даже поставленные мастерами схватки отличаются от реальных, как удар по тренировочной «груше» отличается от удара по живому противнику. Ничего, попробуем. Все-таки он не один.
— Кто вождь клана? — спросил воин, и Стас признал Юргорна. Элор говорила: он был одним из тех, кто предал ее.
— Я, — Стас выступил вперед. Судя по всему, Юргорн не узнал его, что и неудивительно. Аллери редко примечали ставров: для людей они были на одно лицо.
— Раз ты вождь, скажи, где прячется женщина по имени Элор? Мы знаем, что она здесь, и у меня приказ привезти ее в Ильдорн.
Стас оглянулся. Ставры собирались, но слишком медленно. Многих вообще не было в клане: кто в лесу, кто на поле. «Айрин прислала много воинов и Юргорна во главе, — подумал Стас, и ему стало страшно. — Они так просто не отступят. Нас больше, но ставры не воины, и я не воин…»
Но Элор… Разве он допустит, чтобы они взяли ее, разве отдаст?
— Ее здесь нет, — сказал он внезапно пересохшим голосом. Что сейчас думают ставры?
— Ты лжешь! Нам донесли, что эта тварь здесь! — Юргорн присмотрелся к Стасу. — Погоди-ка… Разве ты вождь? Разве вождем ставров может быть безрогий?
— А разве королевой Ильдорна может быть самозванка? — резко, разозлившись на «тварь», ответил Стас.
Юргорн потерял дар речи. Его воины изумленно переглядывались. Кое-кто знал язык ставров и был шокирован наглостью безрогого вождя.
— Судя по твоим речам, она здесь! — пришел в себя Юргорн. — Воины, найдите ее!
С десяток солдат рассыпались по селению, остальные остались с Юргорном.
— Ты, вождь, тоже пойдешь с нами! — Юргорн подал знак, и два воина шагнули к Стасу. Он стоял, надеясь услышать крики в свою защиту, думая, что ставры сплотятся за его спиной — но не услышал и тени движения, лишь лязг доспехов приближавшихся аллери.
В этот миг Стас понял: вождя делают не бюллетени, накрученный рейтинг и пиар, а дело, то, что он способен сделать здесь и сейчас, и один поступок сделает или перечеркнет сто рейтингов и тысячу голосов.
Он выхватил меч:
— Назад или убью!
Запретная сталь сверкнула в руке вождя. Воины схватились за оружие.
— Это бунт, — спокойно констатировал Юргорн. — Что ж, нам всегда нужны новые рабы. И мы возьмем их в этом клане. А ты умрешь. Убить его!
Меч был в руке, но Стас промедлил, не решаясь рубить человека. И между ними вклинился Скалобой. В руках брата была дубина, но он не бил, а плечом опрокинул воина, повернулся к другому — и тот ударил его мечом. Скалобой упал.
— Скалобой!!
Внутри полыхнула ярость. Меч Огневара метнулся вперед, и солдат захлебнулся кровью.
Ставры грозно закричали. Они видели, что аллери первыми нанесли удар и поняли: сейчас решается все. В руках у многих явились топоры и дубины.
— Воины, ко мне! — закричал Юргорн. Будь его отряд собран, справиться с ними было бы много трудней, но рассыпавшиеся по селению воины становились легкой добычей ставров.
Короткая схватка — и ставры смели завоевателей. Юргорна выбили из седла, обезоружили и швырнули наземь рядом с уцелевшими воинами.
Стас склонился над братом.
— Скалобой!
Удар меча пробил ставру грудь, кровь пузырилась на губах Скалобоя, с каждым вздохом разбрызгивая кровавые капли.
— Знахаря, знахаря сюда! — крикнул кто-то, но Стас понимал, что все кончено, от таких ран не излечат ни знахари, ни шаманы…
— Меня ранили, брат, — прошептал Скалобой.
— Лежи, Скалобой, тебя вылечат, — Стас держал его за руку так, словно смерть тянула за другую. — Знахаря-я-я!
Знахарь пришел, когда грудь Скалобоя уже не поднималась. На лице юноши застыло какое-то детское, обиженное выражение, и в глазах Стаса почернело от горя. Он плакал, но никто не заметил слез на лице Мечедара. Все видели лишь ярость, бушевавшую в глазах.
За спиной неслышно возникла Элор. Ее рука тронула Стаса за плечо.
— Мне очень жаль, Мечедар.
— Жалеть будешь не ты. Пожалеют они! — Стас встал, направляясь к пленникам, и ставры расступались от взгляда вождя.
Шестеро уцелевших, обезоруженных аллери сидели на земле, окруженные кольцом ставров.
— Юргорн!
Предводитель поднял голову. В глазах рыцаря плескался страх, сжав челюсти, он старался не выдать его.
— Ты сделал большую ошибку, вождь! Ты забыл, кто правит долиной! Ты должен отпустить нас, если не хочешь…
— Заткнись! — прервал его Стас. — Нет здесь вашей власти! И ты умрешь за то, что убил брата!
Юргорн отпрянул, когда Стас размахнулся мечом, но Элор перехватила его руку:
— Нет, подожди!
Весь дрожа, Стас с трудом опустил меч, смутно понимая, что только что хотел убить человека.
— Ты меня искал, Юргорн? — гневно спросила девушка. В ее руках была подаренная Огневаром трость. — Нашел? Тебе и Айрин мало того, что вы сделали?
Лицо ренегата побелело, когда Элор выхватила меч.
— Я поклялась, и я отомщу! — закаленный клинок с хрустом пробил доспехи, и Юргорн вскрикнул, пригвожденный к земле. Его воины молили о пощаде.
— Это за отца и за меня! — Элор плюнула в умирающего рыцаря и вытащила меч Огневара. Кровь хлынула фонтаном.