— Айрин тоже сделала все, чтобы править, — тихо напомнил Стас.
— Это не моя жизнь, ставр! — крикнула Элор, и, к счастью, крик ее потонул во всеобщем гвалте. — Ты умен, так пойми это! Нельзя жить чужой жизнью!
— Можно, — ответил Стас.
Больше они не разговаривали. Стас тяжело переживал размолвку и не знал, что делать, если Элор решит уехать. Удержать ее силой он не мог — это вмиг разрушит их дружбу, отпустить в неизвестность не мог тоже. И ведь Элор права: ставры не станут биться за нее, что бы она ни обещала. Бывшие рабы не верили аллери. Что делать, Стас не знал.
Насущные дела брали свое. Приближалась зима, и ночевки у костра уже не были такими приятными. Дни оставались солнечными и теплыми, но ночами холодало. Для начала требовались два-три крепких дома, и Стас погрузился в работу.
Он отдал должное прежнему вожаку безрогих, выбравшему отличное место для лагеря. Крепость, построенная здесь, будет крепким орешком. Конечно, голода защитникам не выдержать — но это в случае долгой осады…
Опытных в строительстве ставров имелось предостаточно, и стройка началась. Отверженные с радостью взялись за дело, рубили лес и таскали камни. Каменотесы тесали, кузнецы устроили кузню — день за днем гора шумела, как вулкан. Через неделю построили первый дом — приземистый и длинный, с узкими окнами и зубчатой крышей, напоминающий маленькую крепость. Не один Стас чувствовал, что аллери могут вернуться.
Каждый находил дело по душе. Стас никого не неволил, предоставляя заниматься тем, к чему лежала душа, а тунеядцев в этом народе не было. Одни устроили под горой огород, другие отправились в лес за плодами, кто-то строил. Ставры жили обычной жизнью, и эта жизнь сплачивала теснее, чем борьба. Все чаще Стас слышал о клане Безрогих — так уже называли себя они. «Клан — это здорово! — думал Стас. — Они привязываются к этому месту и друг к другу, становятся одним целым. Но это — уже не армия. Так и говорила Элор…»
Стас основательно занялся строительством. Его помощь и совет требовались везде. Отпущенные из Ильдорна рабы помнили его способности и часто просили помочь.
Со стороны ручья обрыв был отвесным, ходить за водой приходилось долго, и Стас решил строить подъемник. Дело продвигалось, Стас увлекся им так, что забывал о еде. Вскоре вместе с несколькими домами, напоминавшими приземистые башни, возник подъемник на противовесах. Катапульту разбирать не стали — напротив, Стас думал о других машинах: легче и проще, которые можно будет поставить на крыши…
Постоянные заботы и стройка отнимали все время, дни пролетали, как часы.
Им двигали любовь к Элор и желание свободы для ставров. Стас переживал и метался, чувствуя в этой двойственности опасность. Нельзя служить двум господам, нельзя. Что, если, втянув в войну десятки кланов, он проиграет? Стас всегда ненавидел политиков, тех, кто вершил судьбы миллионов. Циничного теоретика Ленина, параноика Гитлера, полубога Мао. Теперь в его власти изменить целый мир. Стоит ли? Станет ли он лучше? Этого Стас не знал, знал только, что цена будет немалой.
— Вождь! Там аллери!
Стас вышел к обрыву. Под ним, у подножия, виднелись фигуры нескольких всадников. Ставры столпились рядом, готовые броситься на незваных гостей, но, похоже, тех было всего четверо. Для нападения маловато. Чего же им надо?
— Сюда они не взойдут. Надо спуститься, — сказал Древоруб, разглядывая пришельцев.
— Кто-нибудь, идемте со мной, — сказал Стас и пошел вниз. — Эй, куда вы все? — крикнул он, видя, как толпа ставров отправилась за ним. — И десятка много. А то испугаются и ускачут…
— Что вам нужно? — спросил он, приблизившись к всадникам.
— У меня послание правительницы Айрин, — возгласил один из них, с трудом сдерживая норовистого боевого единорога. Окованный железом рог выглядел внушительно и грозно.
— Говори.
— Мы хотим, чтобы нам выдали женщину, которая находится в вашем лагере!
Стас напрягся.
— Какую еще женщину?
— Нам доподлинно известно, что она скрывается у вас! Ее имя Элор.
— Зачем она вам? — спросил он как можно спокойнее.
— Она преступница! — заявил всадник. — Она бежала из тюрьмы Ильдорна. Если выдадите ее, королева Айрин простит все, что вы сделали, и дарует вам свободу. Вы сможете жить здесь, как вам хочется.
— Или? — спросил он, уже зная ответ.
— Или вы все умрете! — сказал посол, и ставры угрожающе заворчали. Никто не любит, когда ему угрожают.
— Попробуйте! — сказал Стас. — Один раз попробовали.
— Погоди, Мечедар, — сказал стоявший рядом Лютоглаз. — Почему бы нам не выдать девчонку — и аллери оставят нас в покое? Зачем нам она?
— Я просто им не верю, — сказал Стас. Надо было сказать хоть что-то. Ответить, что Элор дорога лично ему, он не мог. Не поймут. — Мы выдадим ее, а они не сдержат слова! Кто из вас верит аллери?
Его поддержали, но не все. Семя, посеянное аллери, давало всходы.
— Мы не обманываем. Так все и будет, — сказал всадник. — Выдадите Элор — будете жить, нет — умрете. Дадите ответ через час.
Он подал знак остальным, повернул единорога и поскакал.
Ставры вернулись в лагерь, и ультиматум Айрин в мгновение ока стал известен всем. Стас шел по лагерю, слушая, как спорят ставры.
— Выдать ее — и все!
— Зачем она нужна нам?
— Аллери нас обманут!
— А если нет? Что мы теряем?
Никто ничего не терял. Только он. Стас почти бежал к Элор. Вот она. Несколько ставров уже окружили девушку, готовясь вести вниз, едва поступит приказ. Голошкур растерянно озирался. Охранник чертов!
— Отойдите все! — приказал Мечедар. — Я хочу говорить с ней.
Ставры расступились. Элор шагнула к нему:
— Что случилось?
— Айрин прислала послов. Они требуют выдать тебя в обмен на прощение и свободу. Или… война.
— Вот как?
Если она и боялась, то ничем не выдала этого.
— И что вы решили?
— Говорят разное, — признался Стас. — Но будет так, как хочу я. А я тебя не выдам!
Элор слабо улыбнулась:
— Узнаю Айрин. Она хитра. Победить вас, столкнуть без помощи войска.
— А если не выйдет?
— Она не отступит.
Стас кивнул. Да, это так. Запереть в подземелье собственную сестру, убивать, чтобы взять власть, — такая не отступит.
— Видишь, Мечедар, об этом я и говорила. Мне давно надо было уйти, а теперь поздно.
— Мы тебя не выдадим! — процедил он, с ненавистью глядя на гарцующих внизу всадников.
— Спасибо, Мечедар. Я всегда буду помнить все, что ты сделал для меня. Если можешь отпустить меня сейчас — отпусти. Если еще не поздно. Так будет лучше для всех.
— Ставры ждут твоего слова, вождь, — к ним подошел воин. — Тебя ждут.
— Голошкур, что бы ни случилось, никому ее не отдавай! — сказал он молодому ставру. Тот кивнул. — Я сам приду за ней, понял? Сам!
Мечедар кивнул Элор и двинулся к площади. Место, где он и избранные собирались у костра, обвели каменным кругом-скамьей. Там принимали решения.
Подойдя ближе, Стас увидел, что площадь заполнена ставрами. Он и не думал, что судьба Элор волнует такое количество народа. Но скорее всего их волновали жесткие условия Айрин. И время. Один час.
В голове царил хаос. Приближаясь к своему месту на скамье, Стас впервые не знал, что говорить. Какие аргументы привести, чтобы ставры не выдали Элор.
— Я говорил, и вы знаете, что она — законная наследница Ильдорна! Если мы выдадим ее Айрин, она умрет.
— Нам-то что? — выкрикнул кто-то, и Стас сжал кулаки, вглядываясь в толпу.
— Если Элор умрет, умрет надежда! Айрин не изменится, она останется жестокой! Она обманывает вас, ставры. Сначала она уничтожит наследницу, затем вас!
Ставры зашумели. Если слова вождя и возымели эффект, то не столь сильный, как он ожидал.
— Почему ты так защищаешь ее, Мечедар? — вышел вперед Остроклык. — Что она для тебя? Не довольно ли того, что мы терпели рядом с собой аллери, а теперь должны рисковать ради нее?
— Ты же не боишься аллери, Остроклык! — парировал Стас. — Ты был смел, когда убивал фермеров, а когда пришли воины, ты испугался.
— Я их не боюсь! — проревел уязвленный ставр.
— Мы не о том, Мечедар, — сказал старый Крепкорог. — Все просто: стоит ли девчонка того, чтобы умереть за нее или нет. Будь она ставром, я не выдал бы ее ни за что, как не выдал бы никого из тех, кто меня окружает…
Стасу стало страшно.
— …но она — не ставр.
— Если мы не выдадим ее и поможем ей, Элор отблагодарит нас. Если ей удастся занять трон Ильдорна, она дарует ставрам свободу! Она обещала мне это и повторит хоть сейчас! Я верю ей!
— Может, это и так, Мечедар, — проговорил Лютоглаз. — Но я не знаю, каким образом она займет трон. Сила у Айрин, и ее обещания более весомы.
Ставры загудели, поддерживая следопыта:
— Выдать — и дело с концом!
— Выдать ее!
Кто-то побежал в сторону пленницы, и Стас ринулся следом:
— Стоять!
Вслед за вождем ставры потекли на уступ у подъемника.
— Я не отдам ее аллери! — Стас встал рядом с растерянной Элор и вытащил меч. — Клянусь, не отдам!
Почуяв его ярость, ставры отхлынули. Стас огляделся: подъемник был в нескольких шагах. Огромная пустая бадья болталась в воздухе.
— Мечедар, что ты делаешь? — спросил Древоруб. Никто не ожидал от вождя такого, и ставры не знали, что делать. Стас инстинктивно понял: надо спешить. Он схватил Элор за руку, подтащил к подъемнику.
— Что ты собираешься делать?
Удар рукоятью меча по морде заставил Остроклыка покатиться по земле. Ставры в растерянности взирали на происходящее.
— Хотите выдать ее, выдайте и меня! — крикнул Стас. — Айрин будет рада убить нас обоих!
— Мы не хотим выдавать тебя, но скажи, зачем она тебе, Мечедар? Зачем она всем нам? — Лютоглаз подступал все ближе, и Стас боялся, что дюжий ставр набросится на него.
Отступать было некуда. За спиной обрывалась скала.
— Говори, Мечедар! — сказал зверолов. — Ты что-то скрываешь. Я видел, как ты часто разговаривал с этой аллери. О чем?