— Пожалуй, я бы тоже посмотрел новости.
Бойл улыбнулся. Он отлично выглядит, подумал Сэнди. Трудно поверить, что ему шестьдесят два, но именно так сказала Маргарет. Волосы густые, светлые, коротко подстриженные, и лицо без морщин. Хотя, критически отметил Сэнди, черты немного резковаты, и он постоянно улыбается, хотя зачастую вроде бы нет причин для улыбки. Но он, явно старается быть дружелюбным, расположить к себе.
— Главная новость сегодня — это ваш визит, — сказал Бойл. — Кроме того, стоит обратить внимание еще на одно сообщение: довольно большой старый спутник вот–вот сойдет с орбиты, и не исключено, что упадет в неудачном месте, возможны разрушения. Но определенно станет известно не раньше, чем через пару дней.
— Спутники часто падают? — с интересом спросил Сэнди.
— Достаточно часто, — лаконично ответил Бойл, выключая телевизор. Кажется, он не был настроен развивать эту тему, и Сэнди решил ее сменить.
— Я не знал, что в комнате вчера нас снимали. Я имею в виду, когда я рассказывал о корабле.
Бойл внимательно взглянул на него.
— Но вы на нас не в обиде, не так ли? Вы всем очень интересны.
— Особенно вам, копам, — отметил Сэнди.
Бойл, похоже, не сразу нашелся и, помолчав немного, сказал:
— Да, я полицейский, в известной степени. Моя обязанность — охранять интересы общества.
— Как Коджек?
Глаза у Бойла стали круглыми. Потом он усмехнулся.
— Я постоянно забываю, что вы только и делали, что смотрели старые телесериалы. Да, как Коджек. Как любой хороший коп. Мне необходима информация, и получать ее лучше всего от кого–то изнутри.
— Изнутри чего?
Бойл пожал плечами.
— Я о полиции мало что знаю, — продолжал Сэнди. — Чтобы добыть сведения, вы все еще применяете — как же это называется? — да, «третью степень»?
— Никогда не приходилось, — резко сказал Бойл. — Мне лично не приходилось,
— добавил он. — Хотя, не скрою, бывают случаи, когда к ней прибегают. Это естественно, не так ли? Разве у хакхлийцев нет чего–нибудь подобного?
— Ничего, никогда, — уверенно ответил Сэнди. — Чтобы намеренно причинить боль, по той или иной причине — нет, о таком я даже не слышал.
— И никогда не угрожают?
— Причинить боль? Никогда! Или вы имеете в виду угрозу смерти? Тоже ничего не выйдет, — объяснил Сэнди. — Хакхлийцы смерти не боятся так, как ее боятся люди. У них к смерти иное отношение.
— Да, вы рассказывали об этом лейтенанту Дарп, — согласился Бойл.
— Следовательно… но предположим, что один из хакхлийцев сошел с ума, начал вести себя агрессивно, враждебно. Разве не найдется у хакхлийца какого–нибудь эффективного способа допросить его — вынудить его выдать сведения, которые он хотел бы скрыть от остальных?
— Не думаю. Во всяком случае, не угрозами и не пытками. Это исключено.
Бойл, судя по всему, потерял к теме разговора интерес.
— Что–то завтрак задерживается, — сказал он, потом улыбнулся. — Значит, о записывающих камерах вы не подозревали?
Сэнди пожал плечами.
— Скажу вам больше — пока мы не высадились, мы даже не были уверены, что у вас до сих пор есть телевидение. Когда хакхлийцы впервые посетили солнечную систему, им удалось записать множество теле и радиопередач. Эфир бурлил. На этот же раз мы почти никаких сигналов не поймали, и мы предположили, что по какой–то причине вы перестали пользоваться радиосвязью.
Лицо у Бойла было задумчивое, немного грустное.
— В общем–то, в определенном смысле так и было. При таком количестве орбитального мусора пользы от спутников связи мало. Поэтому сейчас основные виды связи — микроволны и оптические кабели. Даже на местных станциях установлены направленные антенны, поэтому лишней энергии на передачу в пустое небо они не тратят.
— То есть передачи прекратились вовсе не потому, что у вас появились секреты? — предположил Сэнди.
Бойл искренне удивился.
— Ничего подобного! Почему вы вдруг так подумали? Мы ведь и понятия не имели о первом посещении хакхлийцев, верно?
— Он покачал головой.
— Виной всему — жуткая орбитальная свалка, которую мы сами же и устроили. Вдобавок некоторые старые спутники продолжают излучать. От последствий «Звездной войны» мы еще долго не избавимся… но должен признаться, фейерверк был изумительный, пока шли боевые действия.
Сэнди немедленно навострил уши.
— Вы видели, как шла война?
— Конечно, я видел. Мне было двенадцать. То есть, сам я собственными глазами мало что видел — из Кливленда в Огайо, — кроме того, был день, яркое солнце. «Звездная война» разразилась в два часа пополудни, по времени Кливленда, и к закату все было кончено. Но по телевидению непрерывно шла трансляция, и поверь мне — зрелище незабываемое. — Он посмотрел на Сэнди и добавил: — Разве родители тебе не рассказывали о войне?
— Каким образом? — грустно сказал Сэнди. — Они умерли еще до моего рождения. Я их никогда не видел, вот только мамина фотография осталась.
— Можно мне взглянуть?
Бойл некоторое время внимательно всматривался в бумажный прямоугольничек, извлеченный из кармана Сэнди. Потом сказал, выговаривая каждое слово с заметной осторожностью:
— Твоя мама — очень красивая женщина. Ты не против, если я сделаю копию?
— Зачем? — удивился Сэнди.
— Ну, люди захотят увидеть, какая она была, потому что это ведь твоя мама, — сказал он, опуская карточку в карман. — А тебе показали их корабль?
— Корабль родителей? Гм, только изображения.
Бойл быстро кивнул, как будто его только что посетила
идея.
— А не попробовать ли нам вот что, Сэнди. Допустим, мы покажем тебе изображения всех кораблей того времени. Как ты думаешь, ты сможешь узнать корабль твоих родителей?
— Я постараюсь.
— Да, постарайся — это самое главное, — сказал Бойл решительно. — А вот и лейтенант Дарп с нашим завтраком!
Вслед за Маргарет в салон вошел человек из экипажа, толкавший столик на колесиках. Пока Маргарет здоровалась с ними, он извлек из отсека нагревателя судки, закрытые серебристыми выпуклыми крышками, и накрыл столик на троих.
В первую очередь Сэнди заинтересовали запахи предложенной им еды, но тем не менее, он не мог не заметить перемену, которая случилась с Маргарет, перемену в ее внешности. Маргарет выглядела потрясающе красивой. Волосы, заплетенные в длинные медно–рыжие косы, глянцево блестели в солнечном свете, а одета сегодня утром она была совершенно иначе, чем обычно: юбка такого же цвета, что и волосы, едва прикрывавшая колени, белый кожаный жакет с бахромой, ярко–голубые носки до половины икр, по краю — клетчатые, в красную, синюю и белую клеточку. Нахмурившись, Сэнди обратил внимание, что Бойл тоже облачился с утра в новый костюм, Сэнди забеспокоился — правильно ли он поступает, каждый день надевая одну и ту же одежду.
Но пора «завтракать», а «завтрак» требовал от Сэнди особого сосредоточения. «Блины» — отличная штука, особенно сдобренные густым «кленовым сиропом». И какое–то блюдо из мелко нарезанных фруктов тоже ему понравилось. Поначалу Сэнди с опаской его попробовал, но вкус «апельсина», «грейпфрута» и «дыни» был так восхитителен, и разные оттенки его так неожиданно и приятно контрастировали, что сопротивляться искушению не было возможности. А потом появилась Полли, и начался очередной «допрос», тянувшийся до самого перерыва, когда Полли удалилась в каюту пообедать и «подремать» после еды. Только во время перерыва Сэнди удалось отвести в сторонку Гамильтона Бойла и задать мучивший его вопрос: есть ли необходимость так часто менять одежду?
Когда Сэнди поспешно удалился в каюту и залез в крошечную душевую, у него все еще от смущения пылали щеки и уши. Он включил горячую воду.
Никто из хакхлийцев никогда не делал ему замечаний по поводу его запаха. Никто не указывал, что от него дурно пахнет. Запахи Сэнди хакхлийцев не касались, и сами они не стремились замаскировать каким–то образом естественные запахи собственных тел. Но Сэнди мысленно ругал себя за невнимательность — он мог бы давным–давно заметить, что все приятные запахи берут начало в бутылочках парфюмерии.
Он вышел из душа, вытер себя и поэкспериментировал с флаконом мужской туалетной воды, одолженным у Бойла. Запах в самом деле приятный. Он налил одеколона в пригоршню и растер по телу.
Вопль, вырвавшийся у изумленного Сэнди, пробудил Полли, чей «мертвый час» подходил к концу. Когда Сэнди с негодованием объяснил, в чем дело, что «эта штука жжет», она нисколько ему не посочувствовала:
— Наверное, ты неправильно ее наносишь, не в тех местах, — предположила она. — Впрочем, духи — глупая выдумка землян, а поскольку ты землянин, привыкай. Одевайся, нам пора на допрос.
— Это не допрос, — поправил ее Сэнди. — Они нас не допрашивают, просто задают вопросы, потому что им интересно побольше о нас узнать.
— Нет, не только о нас, — мрачно сказала Полли. — О чем спрашивали тебя?
Сэнди неопределенно пожал плечами, натягивая новую пару брюк и обеспокоенно разглядывая свое отражение в зеркале.
— Разное. Ничего конкретного.
— А вот меня конкретно спрашивали о некоторых очень серьезных вещах,
— сказала Полли сердито. — Их интересовала история экспедиции. Вступали ли хакхлийцы в контакт с другими разумными существами, кроме землян, и что из этого получилось. Они задавали вопросы об устройстве двигателей, о веществе, которое они зовут «странным» — понятия не имею, откуда они узнали, что наши двигатели работают на этом «странном» веществе. И особенно их интересовали хакхлийцы — почему мы позволяем умертвить себя, когда наступает срок, сколько яиц хранится в криогенных кладовых, и как долго, и зачем… Они хотят знать все.
— А почему мы должны что–то от них скрывать? — предположил благородно Сэнди, орудуя расческой: он пытался скопировать прическу Гамильтона Бойла.
— Для того мы здесь и находимся. Для обмена информацией.
— Для обмена — правильно, — согласилась она. — Но что предоставили нам земляне взамен? Какую информацию мы от них получили?