– Плохо то, что жука хватает всего на три-четыре плевка. А затем ему нужно отдыхать почти целый день, – посетовал мудрец.
Жуки, явно подчиняясь его воле, светлой лентой поспешили к ивовой корзине, с верхом набитой сеном.
– Три-четыре плевка, и до нового утра на отдых? Много они явно не наработают, о мудрейший! – покачала головой малышка.
– Ошибаешься, подарок! Если у тебя всего корзинка для опытов, то и вправду можно только малым баловством для изучения заниматься. Если же корзинок многие сотни, их обитатели способны снести целую гору! Каждое насекомое растапливает ямку с кончик ноготка, но корзина выплавляет кулак, а сотня корзин пробьет дыру в десятки шагов длиной! А что сделает таковое количество за сотню дней? Повелитель Драконов, свершив свое открытие и размножив жуков до бессчетного числа, смог с их помощью вырезать себе огромную усыпальницу, укрывшись в ней от мира!
– Зачем столь именитому мудрецу усыпальница?
– Всему виной, как всегда, сильнейшее любопытство, фария Геката! – повернул голову к сотой властитель. – Сей мудрец замыслил создать из смертных работников прорицательниц, умеющих предсказывать будущее. И вроде как что-то у него получилось. Однако сотворенная им смертная тут же предсказала великую огненную войну меж богами, и, сверх того, битвы богов, сотворенных Родильными древами, и, сверх того, всеобщую погибель, мрак, ужас и запустение… В общем, полный и беспредельный конец света! Испугавшись кошмарного пророчества, Повелитель Драконов создал себе усыпальницу, лег в нее в холодный сон и погрузил вместе с собою в полусмерть самых преданных своих слуг и стражей. Согласно его искусству, заложенные возле запечатанного входа семена должны ощутить лютое время конца света, переждать его, а когда мир вернется к жизни, когда к его усыпальнице вновь придет тепло и воздух вновь станет пригодным для дыхания, они должны прорасти и откупорить усыпальницу. И тогда впущенный внутрь свежий воздух возродит всех, погруженных в многовековой сон.
– Должно быть, он очень сильно испугался, решившись на такое!
– Когда среди богов возникли разговоры об улучшении нашей породы через Родильные древа, испугались очень многие! Все сразу вспомнили предсказание о богах из Родильных древ и о том, что они станут воевать с обычными властителями до тех пор, покуда не случится конец света. Поэтому сразу десятки мудрецов последовали примеру Дракона. Но когда началось сопротивление, страх прошел.
– Прости мою настырность, мой бог, но что за «сопротивление»?
– Дабы понять смысл происходящего, нужно знать всю историю с самого начала, – спокойно ответил всемогущий. – Ты не поверишь, подарок, но все сии события начинались ради благой цели. Все затевалось ради путешествия к иным мирам! После полетов к черному небу все мудрецы поняли, что возникшее препятствие неодолимо. Боги не способны летать через холодное пространство. Властители засыпают! И тогда единомышленники мудрого Двухвоста затеяли создать новый вид богов. Сие порождение разума должно было стать теплокровным, как смертные, дабы не засыпать в холоде, должно было потреблять растения, дабы питаться плотью летучих лилий, мчащихся через черное пространство. И оно должно было стать умнее и сильнее нас, ибо самым главным достоинством любого мудреца является его разум! Сторонники Двухвоста взяли семя богини из рода Клуни и поместили в Родильное древо клана Истучи…
– У них получилось? – требовательно перебила Геката.
– Очень многие боги испугались того, что новое создание низведет всех нас до уровня простых животных… – с какой-то легкой грустью ответил Легосток. – Недовольные грядущей опасностью властители объединились, прилетели в земли клана Истучи и перекрыли реку, питающую их Родильное древо. И древо высохло, так никого и не создав. А единомышленники Двухвоста ничего не смогли сделать, ибо их по сей день намного меньше, чем боящихся перемен. Так с тех пор и повелось. Те, кто боится, внимательно следят, чтобы мудрецы нигде не заложили в Древо божьи семена. А пуще прочего стерегут, чтобы никто не вырастил Древо втайне от других. Древо, которое не удастся проверить. Поэтому противники эксперимента очень внимательно следят за возникающими тут и там болотами, запрудами и водоемами и всегда их разрушают. Ибо Древу для своего роста требуется очень много воды.
– Мне немного жаль, что у них ничего не вышло… – вздохнула Геката.
– Всем жаль, – согласился властитель. – Было бы интересно узреть результат подобного опыта. Увы, страх превратиться из бога в слугу в этот раз превысил любопытство научного сообщества. Как мы с тобой знаем, нередко исследователю приходится заглушить свою радость, дабы ужас открытия не превысил его величия!
– Да, мой бог! Я помню о твоем самоограничении.
– Ноша, разделенная на двоих, становится легче, – ответил мудрый Легосток. – Однако ты, помнится, желала обратиться ко мне с какой-то просьбой?
– Прости, всемогущий! – спохватилась Геката. – Я увлеклась! Каждый час твоей жизни полон стольких интересных открытий… Наверное, я отвлекаю тебя от постижения мира?
– Посмотри на стражей, что стоят вокруг меня, фария Геката, – предложил повелитель гнездовья.
– Прекрасные нуары, мудрый Легосток!
– Это так, подарок, – согласился властитель. – За свою жизнь я видел их многие сотни, многие сотни стояли рядом со мной. Но за все века ни один из них, понимаешь, ни единый не проявил интереса к тому, чем я занимаюсь! Среди двуногих ты оказалась единственной, кого миновала аскеза безразличия. Уже за одно это можно простить очень многое… Так какой награды ты желаешь, фария Геката?
– Всего лишь куска кожи, мой бог… – почтительно склонила голову сотая. – Мне надоело ходить голой и босой. Но голых смертных в твоих владениях много, а кож у забойщиков мало. Без твоей воли не дадут…
– Тогда ступай и передай забойщикам мою волю. Возьми себе все, что требуется!
В этот миг где-то в голубой вышине слегка взгрустнулось хранительнице вимана. Ведь у нее не имелось вообще ни единой возможности добыть себе хоть какую-то одежду!
И аккурат в это же самое время на берегу прохладной запруды досыта наевшаяся Геката тоже вырезала себе новую одежду вместо порченной. У нее со шкурами не имелось никаких сложностей, ибо многие звери в момент падения огня находились брюхом в воде, и кожа на этих местах совершенно не пострадала!
И в горном гнездовье Легостока, и на берегу низинной реки Геката соорудила себе совершенно одинаковую обувь: поставила ногу, обвела, сделала вырезы в стороны. Половину кожи срезала, половину оставила. Получились простенькие сандалии с ремешками. Они не защищали ноги от царапин и холода, зато изготавливались практически мгновенно и отлично спасали ступню от острых камней, колючек, корней и прочих неприятностей.
Так же легко выкроилась и туника: просто ровное полотнище длиной немногим меньше, чем два роста, плюс вырез для головы посередине. Одним из обрезков кожи фария обвязалась над бедрами – и все, она одета!
– Геката, тебе какой цвет больше нравится? – окликнул ее Бродун.
– Черный!
Нуар прошел по берегу, наклонился, подобрал из воды черный вытянутый голыш примерно с кулак размером, вышел с ним к береговому ивняку. Выбрал деревце в два пальца толщиной, срезал на уровне груди, слегка прищурился. Послушные его безмолвной воле, верхние края на срезе быстро и крепко закрутились вокруг камня, оставив наружу по кончику с каждой стороны. Страж богов взмахом меча срезал стволик на высоте пояса, обрубил лишние ветви.
Топором получившийся инструмент назвать было трудно, но выглядел он довольно весомо и прочно.
Отдав поделку младшей фарии, так же быстро он сделал еще один псевдотопор для Шершень, но уже из белого камня с коричневыми прожилками.
– Давайте утра подождем. – предложил Бродун. – Может статься, кто-то все же выжил. Вдруг подойдут.
Обе фарии надеялись на то же самое и потому не спорили.
К тому же всем троим после заживления страшных ран очень хотелось есть, а возле плотины все еще имелось невероятное количество мяса. Хорошо пропеченное, оно пока не проявляло признаков порчи.
Но чуда не случилось. Новый рассвет они встретили втроем.
– Что делать станем, фарии? – спросил нуар, ополаскивая ладони после завтрака. – Плотина цела, божий приказ не исполнен. Да и гореть было больно. Так больно, что из всех стражей выжил только я один!
– Гореть было больно, – согласилась Шершень. – Очень! Я слышала, как мои титьки шипят и запекаются, как ноги обугливаются и волосы трещат.
– Боги умеют развлекаться! – согласилась Геката. – Такого развлечения, как запекание живьем, мне не забыть до самого скончания дней. Теперь нужно показать, что мы тоже умеем развлекаться. Я правильно говорю?
– Такова воля богов! – решил нуар. – Наш долг ее исполнить. Пошли!
Для выслеживания врага большого мастерства не потребовалось. От левого берега, шагах в сорока выше плотины, отходил в сторону бодрый ручеек глубиною по колено и шириной в размах рук. Трое охотников быстро двинулись вслед за звенящим потоком, обогнули несколько скал, пробрались через колючий кустарник, пришлось даже спуститься в русло и пригнуться почти к самой воде, и почти сразу за ним оказались в странном лесу. Здесь росло много пальм, лип и каштанов, но все они стояли достаточно редко, едва-едва смыкаясь кронами. И при этом нигде не поднималось подлеска, ни единого молодого деревца вокруг!
– Сверху все выглядит как обычный лес, – негромко сказал страж богов. – А снизу чисто и просторно, словно в обычной долине. Здесь что-то прячут.
Вскоре они увидели первых смертных. Полностью обнаженные, они старательно укладывали камни в русло ручья, аккуратно пристукивая каждый деревянными колобашками. Появление незнакомцев вызвало в них интерес, рабы начали распрямляться.
Но нуар приказал: «Работайте!» – и интерес мгновенно исчез.
Вскоре впереди показались хорошо знакомые рожденным Древом путникам травяные шатры.
– Всего семь, – прикинула Шершень. – Росток еще совсем молоденький.