– Ты так ничего и не сказала про керамику, богиня! – перебила ее археологиня.
– А, прости! – кивнула «лягушонка». – Исправляюсь. Итак, керамика. Берете глину, лепите миску и сушите. Но пользоваться ею нельзя, ибо при наливании воды миска размякнет. Поэтому сушеную миску вы суете в печь и плавно нагреваете до температуры на сто градусов выше температуры плавления бронзы. И не просто нагреваете и выливаете в форму, а держите в таком состоянии самое меньшее день! А потом плавно остужаете. И получается у вас, если не треснула и не рассыпалась… нет, не керамика! получается полуфабрикат. Ибо такая поделка воду держать не будет, она протекает. Чтобы не протекала, ее покрывают глазурью, секрет которой нужно еще открыть, и отправляют снова на обжиг. Но теперь в температуру уже на триста градусов выше точки плавления бронзы. И опять примерно на день.
– Кстати, Дамира Маратовна, – разглядывая ногти, поинтересовалась «деловая», – вы в курсе, что температура обжига фарфора превышает температуру выплавки стали?
– Но даже самые обычные горшки так просто глазурью не покроешь, – добавила «лягушонка». – Это ведь вам не слиток в кузнечном горне, и его обычными мехами в угле не раскалить. Нужно строить специальный высокотемпературный гончарный горн.
– Так что, Дамира Маратовна, – сделала вывод толстушка, – если кто-то скажет вам, что слепить глиняный горшок проще, чем отлить царь-пушку, смело крутите пальцем у виска.
– Ибо изготовление керамики, Дамира Маратовна, это люто высокотехнологичное, крайне сложное производство, – развела руками «деловая» ипостась. – И если оно все же когда-то успешно раскрутилось, то только благодаря столь же люто дешевому сырью, каковое можно было копать буквально прямо под ногами! Просто даром!
– Вся эта история с залежами керамики больше всего напоминает современное загрязнение океана пластиком, груды пластиковых бутылок в лесах, свалки одноразовой посуды на пляжах. Вот откопает все это археолог и скажет: зачем же люди вырезали деревянные ложки, если им было доступно столько пластмассовой посуды? И невдомек будет этому гуманитарию, что для изготовления деревянной ложки нужны только нож и полено, а для пластиковой… – «Лягушонка» стала загибать пальцы: – Развитая нефтехимия, развитая нефтедобыча, развитое поточное литье…
– Мне иногда кажется, – задумчиво произнесла «деловая», – что вся история человечества – это попытка с помощью высоких технологий заменить качественные вещи всяким омерзительным дерьмом. Вместо золотых кубков – картонные стаканчики, вместо хрустальных ваз – пластиковое литье, вместо мебели из живого дерева – листы из клееных опилок, вместо кожаных курток – дерматин, вместо полотняных рубашек – синтетика…
– Зато раньше свой дом имели только короли! А теперь свою комнату выделяют каждому ребенку, – не утерпев, возразил Варнак. – И любой простой дворник живет лучше средневекового графа!
– Я бы согласилась и на античного, челеби! – усмехнулась «лягушонка».
– Ладно, пусть будет так… – решила археологиня. – Я правильно поняла, что мир, в котором развилась цивилизация древних и мудрых богов, был все еще так богат ресурсами, что вы активно развивали примитивную кустарную металлургию с опорой на собираемые самородки легкоплавких металлов? Технология гончарного производства не развивалась, поскольку все потребности покрывались доступным серебром и золотом. Правильно?
– Красиво излагаешь! – рассмеялась «лягушонка».
– Сразу видно настоящего ученого! – поддакнула толстуха.
– Вся моя пламенная речь влезла в три строки строгой отчетности! – подвела итог «деловая».
– Тогда… – вскинула подбородок Дамира. – Тогда мы остановились на том, что простые смертные вступили в свой серебряный век, а для богов наступил век золотой. И что случилось дальше?
Глава 4Золотой век
В это утро мудрый Легосток встретил Гекату все у того же камня, усеянного жуками и постоянно потрескивающего от вспышек.
– Смотри, как интересно, подарок, – указал он. – Если камень подплавить сначала снизу, под небольшим углом вверх, то жидкость безопасно стекает, нисколько не мешая насекомым пробиваться дальше до нужного уровня. Потом они начинают плавить сверху, и в какой-то миг валун просто обламывается под своим весом. Это позволяет тратить немного меньше пламени и жуков и пробивать проход быстрее.
– Ты куда-то торопишься, мой бог? – уважительно поклонилась маленькая фария.
– Да, подарок. Идея Повелителя Драконов кажется мне с каждым днем все более привлекательной.
– Ты желаешь построить себе усыпальницу, повелитель? Покинуть этот мир на долгую эпоху катастроф, которые могут и не случиться? Если великие холода так и не наступят, то семена на запорах не получат заложенного в них толчка и не выпустят тебя наружу уже никогда.
Мудрый Легосток долго молчал, прежде чем ответить:
– Я весь в сомнениях, фария Геката… – Он чуть повернул голову, и сотая неожиданно ощутила от бога волну одобрения: – Однако я вижу, край твоей туники возвышается над землей почти на ладонь! Если так пойдет и далее, через десять дней одежда окажется тебе мала, а через двадцать твой рост превысит мой навес для раздумий!
– Я с радостью стану отбрасывать для тебя прохладную тень, мудрый Легосток! – пообещала Геката.
– И носить меня на своей шее… – добавил властитель.
– Тебя что-то тревожит, мой бог? – Фария ощутила неладное в настроении мыслителя.
– Наш мир облетело известие о гибели мудрого Шаполога из рода Толобам, мой подарок, и его единомышленника мудрого Отлоза.
– Это очень плохо? – осторожно поинтересовалась Геката.
– Похоже, они втайне от всех выращивали Родильное древо. Посему противники опытов над богами собираются, дабы изучить растение и узнать, чем они занимались. Добрые намерения не нуждаются в секретах! Скорее всего, почившие боги замышляли нечто запретное.
– Значит, это хорошо?
– Боги клана Толобам недовольны, что посторонние собрались войти в их владения. Личные угодья есть главная нерушимая ценность нашего мира! Они не намерены оправдывать нарушителей, но желают изучить Древо лично и даже убить его, если саженец опасен.
– Ну так пусть изучат сами!
– Опасающиеся перемен им не доверяют, подарок. И их больше, много больше! Однако и толобы на сей раз проявляют непривычное упрямство.
– А как считаешь ты, мудрый Легосток? Как следует поступить им всем?
– Я полагаю, подарок, что у меня слишком мало жуков! – резко отвернулся властитель. – Мне нужна не одна корзина, а хотя бы полсотни! Вот тогда… Даже тогда я все равно ничего не успею! Ведь для строительства усыпальницы нужен план, семена охранных растений, нужны стражи…
– Тебя так сильно беспокоит пророчество, мой бог?
– С тобой приятно общаться, подарок, – снова прокатилась по фарии волна одобрения. – Тебе ничего не нужно объяснять. Ты догадываешься сама.
– Из-за двух погибших богов может начаться всеобщая война? – усомнилась Геката.
– Всеобщая война может начаться только из-за всеобщего упрямства! – выстрелил импульсом недовольства мудрый Легосток. – Никто из богов не желает уступить.
– Если ты не успеваешь построить усыпальницы, повелитель, может, попробовать остановить войну?
– Возможно, ты права, фария Геката… – задумчиво ответил мудрейший бог. – Но как? Ведь начинать ее не желает никто! Но при этом все чувствуют неладное… И все равно никто не хочет уступать!
– Нужно лечь в тени навеса, мудрый Легосток, взглянуть на далекие снежные горы и спокойно поразмыслить, – посоветовала фария.
– Нужно призвать нуаров и самого крупного крокодила! – немного уточнил предложение Гекаты повелитель. – Проглотить его и заснуть. Когда я проснусь, то либо все станет хорошо и тревоги уйдут, либо я встречу напасти сытым, бодрым и сильным!
– Ты позволишь мне присоединиться к охране, мой бог?
– Обязательно, фария Геката! Твое пребывание рядом мне на удивление приятно.
Вверх по течению Бродун и фарии шли два дня. Но однажды по небу бесшумно скользнул дракон, и страж богов остановился.
– Привал! Ждем здесь всех остальных!
– Почему здесь? Кого ждем? – на два голоса спросили фарии.
– Разве вы не слышали голос бога? – вскинул руки к небесам нуар.
– Это был он? На крылатом ящере? – догадалась Шершень.
– Да… Я сказал ему, что возле плотины случилась великая битва и полегли все стражи, кроме вас и меня, что разрушить ее мы не смогли, но зато нашли молодое Родильное древо. Властитель нас похвалил и приказал ждать остальных. Большие силы.
– Откуда в нашем гнездовье большие силы? – не поняла Шершень. – Почему не отправили их сразу? И когда они сюда доберутся? Мы шли дней сто, наверное!
– Объясняю подробно… – многообещающе начал страж богов и… громко закончил: – Привал!
Нуар отвернул от реки к зарослям, вскинул руки.
Ветки на двух растущих там осинах потянулись друг к другу, сплелись; макушки деревьев наклонились, смыкаясь вершинами.
– Да голые они совсем! – подойдя ближе, буркнула Шершень. – Что это за уродцы? Стволы да сучья! Веток мало. Если дождь случится, сразу протечет.
– Шла бы ты в лес за хворостом! – душевно посоветовал ей нуар.
– Ну и пойду. Сестренка, ты со мной?
На стоянке дрова – самое главное. Поэтому Геката спорить не стала и нырнула под густую крону влажного леса, поросшего мхом и горошком, оплетенного таволгой и вьюнком.
– Тут все мокрое! Ничего не найдем, – расстроилась младшая фария.
– Не дрейфь, сестренка! – приободрила ее Шершень, сворачивая на совсем уж чавкающую под ногами почву. – Сейчас все будет!
И как ни странно, оказалась права. На вздрагивающих мшистых кочках, окруженных лужами, стояло множество сухостоин в руку толщиной. В заболоченной низине деревья большими не вырастали, сохли. Скорее всего, корни в воде загнивали.
Сломав сразу по три стволика, фарии отнесли их на берег, потом сделали еще ходку, и еще.
Тем временем страж богов сделал между деревьями вместительный шалашик, укрыв его от насекомых густой паутиной, а для большей плотности стен использовал ветви растущей рядом вербы.