Но фарии сейчас было не до разгадывания случившегося чуда. Она смотрела на то место, где всего несколько вздохов назад стояла тенистая беседка для созерцания и размышлений. И видела только два ровных ряда дымков над неглубокими ямками.
Долина исчезла! Теперь это была просто большая-большая пустыня, ровно покрытая коркой хрупкого многоцветного камня.
Геката двигалась вперед, приволакивая ноги, и смотрела, смотрела по сторонам, все еще на что-то надеясь.
Однако везде был только обсидиан, обсидиан и обсидиан.
Лишь на самом краю долины, где земля все-таки уцелела, оставшись глиной и песком, ей удалось заметить редкие следы исчезнувших смертных. Но их удавалось скорее угадать, чем различить.
Пятнышко золота, несколько скребков, трехгранный камушек, заменяющий шило, ровно отколотый кремень – это, понятно, все, что осталось от испарившейся женщины. А тяжелое рубило и пара камней для высекания огня – они явно лежали в сумке мужчины. Длинный резак, два камня для метательного ремня – тут встретил свое исчезновение скотник.
Большое золотое пятно… Хороший был когда-то котел.
Геката дошла по тропе до края долины Родильного древа и повернула назад. Ведь там тоже, насколько хватало глаз, царила обсидиановая пустыня.
Фария вернулась назад и села на твердое темное пятно, что осталось на месте навеса для размышлений, поджала ноги, положила ладони на колени, опустила веки.
Она ощущала, как где-то внутри ее плоти из боли утраты вырастает злоба. Ярость. Лютая, темная, холодная, невыносимая ненависть!
Однако она не просто так стала признанной ученицей мудрого Легостока, оказавшись достойнее многих из богов. Она умела думать! И сохранять спокойствие даже при полном бешенстве.
Поэтому ближе к вечеру она встала, спустилась в пруд к запеченным и вареным крокодилам, перевернула нижнего, острым топором вырезала из брюха большой кожаный пласт, очистила, отрезала лишнее. Потом вскрыла спину другого, поела. Отправилась к бывшей кухне, подобрала там огненные камни и кремниевый нож, отсекла от тонкого золотого блина два куска и пару тонких ленточек. Крокодиловую кожу разложила, примерилась, согнула в четырех углах, свернула в емкость, затянула ее горлышко мягкой золотой полосой, закинула за плечо. Вернулась к пруду, нарезала побольше мяса, хорошенько набила мешок, снова завязала и спокойно зашагала к подсвеченной закатным солнцем ледяной вершине.
Путь, на который летающий ящер тратит пару часов, пешком приходится одолевать несколько дней. По счастью, владения мудрого Легостока были испещрены множеством хорошо утоптанных тропинок. И потому к своей цели Геката дошла всего за три дня, пусть и опустошив полностью заплечный мешок. Зато не задерживаясь на поиски и приготовление еды.
Поднявшись к пещере смертных, фария миновала ее, направилась на ледник, спокойно и уверенно прошла в знакомое ущелье и одним взмахом подрубила тонкие паутинные нити.
Полотно заполоскалось, и еле видимая зеленая пыль радостно метнулась в небеса.
Геката зевнула, потом еще раз, отодвинулась от Тутоли, скинула шкуру, поднялась, подошла к очагу, вытянула руки, согревая от углей ладони.
– Чего не спится, упавшая с неба? – спросил вытянувшийся по ту сторону углей Барсук, сторожащий этой ночью огонь. – Надеюсь, обратно не тянет? А то меня не простят…
– Зима будет долгой, – ответила фария. – Очень долгой! Дров нужно много.
– Ну так завтра пойдешь. Ты одна за день на три ночи заготавливаешь! С тобой мы не пропадем!
Спустившись с ледника, Геката бросила короткий взгляд на вышедших из теплой пещеры на площадку смертных и посоветовала:
– Бегите отсюда!
– Куда? – спросил нуар.
– Да без разницы! – пожала плечами фария. – Смерть найдет всех и везде.
Быстрым шагом она спустилась с горы, обломила ветку растущей на перекрестке шипастой акации и повернула влево на манящую в далекую расселину тропинку.
Она хорошо усвоила уроки мудрого Легостока, помнила показанную им с высоты планету и владения различных кланов, расположение самых крупных божественных угодий. Где-то там, за расселиной, должно находиться самое южное гнездовье богов из рода Лахоки.
Путь до обитаемой долины занял семь не самых лучших дней. В расселине оказалось много травы, но совершенно ничего похожего на дрова и даже хворост. Живности тоже было мало, но и смысла ее ловить фария не видела. Зачем, если все равно не можешь приготовить?
Когда Геката вновь оказалась на открытом месте, в небе над долиной парили сразу несколько виманов, а чуть ниже кружилось множество драконов, каркая и сталкиваясь между собой.
Путница осмотрелась, забралась повыше на пологий травяной склон, скинула сумку и уселась, предвкушая интересное зрелище. А заодно стала прокалывать шипом акации дырочки в верхнем крае мешка и продевать через них срезанный с края кожи ремешок.
Кутерьма с ящерами смысл имела вполне понятный: драконы несли камни, намереваясь скидывать их на рыхлые летающие горы. Лишний вес заставил бы виманы или упасть, или скинуть огненную слизь невесть куда.
Защитники парящих махин нападающим мешали, где-то грубо наскакивая, клюя, стуча крыльями по крыльям. Но куда чаще боги, обнимающие самых сильных ящеров, сближались и просто своею волей приказывали ящерам скинуть валун. Команда простая и быстрая, а божья воля куда сильнее воли нуаров, управляющих атакующими драконами.
Однако Геката знала, что очень скоро все это закончится. Крылатые ящеры слабы, быстро устают. Это парить, раскинув крылья в восходящих потоках, они способны до бесконечности. А если махать ими постоянно, как в этой кутерьме, валятся вниз так быстро, что чирикнуть не успеешь.
И вправду, небо потихоньку начало пустеть. И только виманы раскачивались то вверх, то вниз, ловя нужный для выбранного направления ветер.
Внезапно одна из гор наклонилась и заскользила в сторону. В первый миг фария подумала, что виман падает, но уже в следующее мгновение он плавно и величаво врезался нижней частью в вершину другой горы, заваливая ее набок. Вниз рухнул огненный плевок, и опрокинутая гора, стремительно превращаясь в травяную кашу, закувыркалась, разогналась в падении и с громким, слышным даже со склона шлепком ухнулась за деревья.
Но победитель радовался недолго. Пока он охотился за одним виманом, его подловил другой и очень медленно, спокойно, величаво наплыл сверху. Разница между разнонаправленными воздушными течениями была велика, и слизь упала с очень большой высоты. Растянувшаяся струя успела в полете побыть темной жижей, потом ослепительно полыхнуть, потом почти прогореть и только после этого рухнуть на врага.
Но несчастному хватило и прогорелых остатков – он скукожился и тоже пошел вниз.
В воздухе мелькнул одинокий, а потому упущенный всеми дракон, сбросил совсем крохотного человечка на самую огромную летучую опасность.
Геката вытянула шею: она впервые видела себя и свою атаку со стороны.
Хотя в этот раз боги, скорее всего, использовали нуара.
Человек и виман кажутся величинами несопоставимыми, но много ли нужно для нарушения тонко подобранного равновесия…
Зеленая гора начала заметно коситься набок, проседать. Ушла чуть в сторону и неожиданно плавно опустилась на протекающий там ручей.
«Поумнели молодые! – признала Геката. – Рухнуть теперь не боятся. Сейчас они чужого нуара поймают, виман корни пустит, воды напьется, соков из земли вкусит, рану залечит да обратно и взлетит!»
Тут фария заметила, как от склона к зеленой громаде спешат два клюворыла и спинозуб, явно намереваясь порвать, затоптать, сожрать врага, и пожала плечами: «Или не взлетит…»
Виманов оставалось еще целых пять, и они продолжали свои медлительные маневры, вовсе не похожие на смертельный поединок. Кто окажется выше, кто сможет догнать или увернуться, кто найдет попутный ветер?
Внезапно сразу две летучие горы пошли вниз, упав почти от облаков к самым верхушкам деревьев, и выбранный поток понес их в сторону долины. Навстречу взлетели два дракона. Из-под облаков на них обрушился огненный дождь, но не достал! Однако отпугнул – крылатые ящеры отвернули. Это стало сигналом для четвертого вимана. Тот пошел на снижение, его бог явно рассчитывал, что враг потратил оружие и теперь безопасен. И жестоко промахнулся: с верхней горы на него внезапно прыгнули сразу пять нуаров!
Лишившись такого груза, да еще и слизи, виман прыгнул в высоту, пробив слой облаков и скрывшись за ними, а стражи один за другим вонзились в зеленую плоть врага, исчезнув из глаз. Их жертва неожиданно быстро завалилась набок, но не упала, а поплыла куда-то под солнце.
Нижние виманы тем временем добрались до долины, резко просели еще почти в два раза, уронили свой груз, сразу подпрыгнув, и через пару мгновений расселина превратилась в одно огромное огненное озеро, столь жаркое, что даже у Гекаты подпалило ресницы.
Сделав свое дело, оба вимана поднялись выше, и тамошний ветер понес их к закату. Еще один направился к северу, а последний из-за облаков так и не появился.
Фария, осмотрев небеса, опустила взгляд к мешку. За то время, пока боги играли со смертью, она успела продернуть шнурок вокруг его горловины, и теперь котомку не нужно было зажимать золотой лентой; плюс к тому Геката пришила кончики лент к нижнему краю, превратив в лямки, такие же как у мешков смертных в далекой Чаще.
Отбросив акацию – больше она ничего шить не собиралась, – Геката забросила мешок за плечо, спустилась в долину и отправилась к гнездовью Лахоки. Оно легко угадывалось по мелкому и широкому родильному прудику возле густых зарослей.
Сейчас, разумеется, все это исчезло под ровной и широкой коркой обсидиана, но место она узнала.
Когда Геката добралась, то почти сразу увидела сверкающую чистотой золотую лужицу. Это значило, что победители не промахнулись, уничтожили самое сердце гнездовья. Почти наверняка – вместе с хозяином. Ведь кто же из своего дома добровольно побежит? Видно же было: сражался до последнего!