– Тогда нужно его заколоть, пока совсем крышу не разнес! – встревожилась воительница.
– Он одним ударом человека пополам разрывает! Не подойти!
Медведь снова зарычал, стремительно закрутился, и подступившие смертные шарахнулись в стороны.
Геката глубоко вздохнула, отобрала у своего мужчины копье и пошла вперед.
Рыжебород на миг встретился с ней взглядом, оскалился, отчаянно завопил: «Сюда иди!!!» – и прыгнул, на всю длину выбросив вперед копье и почти дотянувшись кремниевым острием до грудины зверя.
Медведь на удивление шустро крутанулся, от удара лапы копье разлетелось сразу на три куска. В этот самый миг фария, перехватив оружие у самого начала древка, метнулась вперед, резко выбросила руку и вогнала оружие в тушу почти на всю его длину.
Черный шатун крутанулся назад, удар обратной стороной лапы пришелся Гекате в грудь – она взмыла в воздух, пролетела меж двух сосновых крон, пробила усыпанный ягодами рябинник и шмякнулась на засыпанное снегом кострище, где еще совсем недавно так весело прыгали через огонь смертные.
Послышался дробный топот – мужчины быстро собрались вокруг, склонились все разом, подсвеченные сбоку огнем факела.
– Ты как, дровиня? Ты дышишь? Геката, ты жива?!
– А чего со мною сделается? – не поняла фария. – Не первый раз с неба падаю!
Дальше ее оглушили крики восторга, смех. Воительницу подняли, стали тискать в объятиях, целовать и прямо на руках унесли в дом.
Медведя охотники нашли уже новым днем. Он смог уйти за два взгорка и там издох. С копьем, вошедшим в тушу насквозь, много не нагуляешь.
Вечером под всеобщее рычание смертные торжественно вручили Гекате запеченную на углях левую лапу побежденного зверя.
Правая досталась остальным охотникам – одна на всех.
Уж таков обычай!
Дни проходили за днями. Геката разыскивала и выжигала гнездовья. В долинах, похожих на пристанища Родильных древ, обшаривала склоны, проверяла пещеры. Вечерами растягивала меховой полог, разводила перед ним огонь, и отраженный от шкуры жар предохранял от холода спину так же хорошо, как пламя согревало грудь. Одетый поверх змеиного меховой костюм утеплял настолько, что иногда ей становилось даже жарко.
Владения клана Лахоки закончились, и начались земли рода Элам. Однако их гнездовья горели так же хорошо, как и прежние. И очень часто фарии даже удавалось подкрепиться мясом кого-то из всемогущих повелителей мира, извечных премудрых богов. Она была не брезгливой…
Время от времени начинал падать снег, и казалось, что пути вскоре станут совершенно непроходимыми. Но потом наступал перерыв, и ветер довольно быстро наметал наст, способный выдержать вес бессмертной скиталицы. А когда она догадалась свернуть из веток широкие подошвы под свои сапоги, трудности, считай, и вовсе исчезли.
Рыжебород подсел к Гекате, медленно, с наслаждением пьющей мясной отвар, похлопал ладонями по коленям и сказал:
– Снега сколько навалило, однако! По пояс самое меньшее выходит. А на крыше так и с человека, почитай, будет.
– Это плохо? – спросила фария.
– С одной стороны, хорошо это, – сказал смертный и вскинул палец. – Слышишь, тишина какая? Ни единого звука снаружи не доходит. Чем снега сверху больше, тем внутри теплее. А столько, как сейчас, вообще никогда не бывало! Вот токмо закончить с охотой пришлось. Не дойти до ловушек, завалило. А зверье, что бегает, ныне норовит снизу, под сугробами норки прокладывать. Там и теплее, и безопаснее для них выходит. Да вот капкана там не поставить.
– Деревья большие, – ответила фария. – Мне снег не мешает. Могу рубить.
– Оно, конечно, так, упавшая с небес, – кивнул смертный. – За сие не боимся. Тепла в доме хватит. Тут другое тревожно. Запас больше не пополняется. Насколько его растягивать, непонятно. Зима будет долгой, то мы все поняли. Но насколько? Если питаться досыта, нам, вестимо, на полтораста дней хватит. А если терпеть дольше придется, то с едой, знамо, сразу сейчас лучше поджиматься.
– Дабы до света дожить, Рыжебород, хорошо бы прямо сейчас ходами под сугробы озаботиться…
Договорить она не успела, поскольку сверху послышался слабый треск.
Они оба подняли глаза. И в тот же миг сверху рухнула перемешанная с деревяшками, влажной землей и дерном плотная снежная масса.
И настала тьма…
– Во-о-т черт! – разочарованно стукнула себе кулаком в ладонь Дамира Маратовна. – А я так надеялась на хэппи-энд! Хотя бы здесь!
– Здесь, досточтимая сударыня, тогда лед и снег в полтора километра толщиной лежали! – напомнила Геката. – Все, кто не сбежал, были обречены. Даже я.
– Так, сейчас, дай подумать… – вскинула пальцы к вискам археологиня. – Значит, ты утверждаешь, что перед оледенением здесь жили люди неолита, которые массово использовали серебряные изделия, поскольку литье – это куда более простая и доступная технология, нежели та же керамика. Правильно? А как ты тогда объяснишь, откуда на всей этой посуде, на котлах, на блюдах и мисках появились мотивы более позднего древнеперсидского искусства?
– А если не ставить телегу впереди лошади? – вскинула брови деловая ипостась. – Может быть, это выжившие смертные, сбежавшие от холода на юг, принесли в древнюю Персию мотивы своего искусства?
– Но этого серебра в изделиях в Закамье накопаны тысячи тонн! Откуда его столько у людей каменного века?!
– Ну давай прикинем, – предложила толстуха. – В нашем доме было два котла, плюс несколько блюд да еще у каждого своя миска. На глазок килограммов двести получается. Откуда брали? Самородки собирали, благо в мое время они в достаточно больших количествах валялись. Не то что сейчас, когда три грамма на тонну уже за счастье. Менялись, копили, по наследству передавали. С каждым поколением в домах серебра не меньше, а больше становилось. Сколько там вы неолитического серебра накопали? Пять-шесть тысяч тонн? Получается, двадцать-тридцать тысяч домов вроде моего. Могло разместиться тридцать тысяч семей на территории верхнего Поволжья, примерно от Урала до Смоленска? Ну и плюс к тому, когда началась война богов, смертные кинулись спасаться как раз в Чащу. Естественно, со всем своим добром. Можешь считать, что примерно треть серебра осталась от них.
– Но они красивые! – воскликнула ученая. – Большинство закамского серебра покрыто рисунками и прекрасной чеканкой!
– Если бы вы когда-нибудь принимали участие в раскопках, Дамира Маратовна, – невозмутимо поведала «деловая» ипостась, – вы бы знали, какой изумительной красоты встречается в быту древних людей резьба по кости, какие красивые они мастерили наряды, какую чудесную создавали вышивку. Почему вы считаете, что резьба у них может быть изящной, а чеканка и литье должны быть уродливыми?
– Скажи, а почему боги не призвали на свою войну людей? – встрял в перепалку Варнак. – Если их было так много?
– А какая от вас на войне польза? – перевела на него взгляд толстуха. – Клыков нет, когтей нет, силенок меньше, чем у крокодила, воли тоже никакой. Один полудохлый каралак снес бы всю вашу армию за три минуты!
– Если беглецы из Чащи принесли свое искусство в Персию, – снова перетянула внимание к себе археологиня, – какова тогда культура местных народов?
– Культура смертных слуг богов, растимых звериным образом? – рассмеялась «лягушонка». – Полагаешь, домашним животным положена культура?
– Подожди, – замахал ладонью, привлекая внимание, Еремей. – То есть это ты убила мамонтов? Ну тех самых, которые замерзли со свежей травой в брюхе? И носорогов всяких шерстистых, пещерных львов и птеродактилей-динозавров?
– Извини, я случайно, – развела руками толстуха.
– Но зачем? Какого пня ты все это сотворила?!
– Понимаешь, челеби, – вздохнула «деловая», – они убили моего бога. Моего учителя, моего друга, моего любимого бога! Я хотела отомстить. Люто желала отомстить! Но кто именно сотворил это зло, я не знала. И поэтому решила перебить всех. Если истребить всех, то ведь и виновный тоже будет наказан, правильно? Есть такая наука – логика!
– Истребить всех, чтобы наказать одного?!! О боги! – бессильно вскинул руки к потолку спецназовец.
– Никогда не злите женщину! – посоветовала Геката. – Невозможно предсказать, что она способна натворить в приступе гнева.
– Но убить целую планету?!
– Я есмь богиня злобы и кровожадности, мести и ярости, богиня мрака и ужаса, властительница мира смерти и хранительница врат Аида! – ответила толстуха и указала пальцем на археологиню: – Ее вон спроси, Дамира Маратовна в курсе.
– Но ведь богов были тысячи, они жили по всей планете! А ты одна! Что ты могла?
– Их было всего лишь несколько десятков тысяч. Зато я бессмертна! – пожала плечами «лягушонка». – Я так прикинула, что, даже если убивать всего по одному богу в год, я управлюсь за считанные пятьдесят тысяч лет. Но получалось сие намного, намного быстрее! Как оказалось, гнездовья жгла не я одна. Наверное, смертным не очень понравилось, что их в годы войны огромными толпами гнали на смерть, только ради того чтобы спрятать среди сотен жертв двух-трех нуаров. И когда стало прохладно, дикари, зная, что случается при этом с властителями, вернулись поквитаться.
– А может, слуги и старые грешки хозяину припомнили, – мстительно добавила ученая.
– В общем, пепелищ я находила много, – не стала спорить Геката. – Кроме того, их весьма охотно пожирала всякая теплокровная живность. Это ведь мелкие ящерки да лягушки на зиму в такие щели забиваются, что комару не втиснуться. А махина размером с властителя такую нору имеет, что медведь туда вразвалочку зайдет. Вообще-то, как оказалось, ледниковый период был отнюдь не самым голодным временем! Мороз убил и сохранил съедобными огромное количество зверья. При наметанном взгляде засыпанные тушки находились без особого труда. Дрова же и вовсе торчали целыми лесами. Гуляй, не хочу! В общем, сначала я этакой змейкой прошла на запад чуть южнее Чащи…
– Там владения Повелителя Драконов! – вскинулся страж богов.