В этот день князь Мактиш лично принес Гекате блюдо персиков и протянул обеими руками, опустившись на колено и склонив голову.
– Благодарю, мой повелитель! – Фария, приподнявшись из груды набитых шерстью подушек, выбрала самый спелый, вонзила зубы в сочную мякоть, прожевала, спросила: – Куда ты пропал, мой желанный?! Я скучаю по тебе с самого рассвета! Созерцать журчание ручья под музыку свирели, конечно, приятно. Но ведь мои мысли лишь токмо о тебе!
– Прости, но долг правителя отрывает мужчин даже от столь сладких уст! – Поставив блюдо на ковер, усатый красавчик наклонился к ней, крепко поцеловал, а затем вытянулся рядом. – И да, ты знаешь, твой ответ внезапно очень сильно напугал братьев-нагов! Сегодня примчался их новый посол, уже без прежней свиты и совсем молодой. Передал их клятву. Каньясаньи обещают, что если я пришлю им женщину, задавшую сей вопрос, связанной, замотанной в бычью шкуру и запертой в деревянный сундук, то они простят все обиды, заключат со мною вечный мир и признают за мною право владения всеми нынешними землями, никогда более их границ не потревожа!
– Наивные существа! – расхохоталась воительница. – Неужели они надеются удержать меня столь жалким способом?
– Так ты была готова согласиться?! – изумился князь. – Вот досада! А я их уже прогнал. Сказал, что ты приедешь к ним на боевых слонах во главе величайшей армии!
– Во главе армии приедешь ты, мой князь! – улыбнулась красавчику Геката. – А я всего лишь избавлю твои земли от нагов. Ведь они признались!
– В чем? – не понял Мактиш.
– Они виновны! – вздохнула фария. – Раз они испугались, значит, знают, кто таков Легосток. И знают, кто такая я. Получается, когда все началось, они не спали!
– И что теперь будет?
– Теперь? – Геката привлекла красавчика к себе и крепко поцеловала в губы. – Теперь ты станешь править миром! Надо только немного подождать. В чаще троп нет, через завалы еле-еле выбираться приходится. В горах тоже все ноги переломаешь. А против двух богов воевать в одиночку опасно. Надо хотя бы парой. В общем, еще примерно дней сорок можно наслаждаться праздником и весельем!
Геката ошиблась. Ибо уже через двадцать дней она проснулась от того, что ей в тело глубоко вонзились острые и холодные обсидиановые наконечники. Фария крякнула от боли, попыталась приподняться, но не меньше десятка копий крепко прижимали ее тело к постели. Воительница смогла лишь повернуть голову и увидеть, как еще три копья пронзили князя. Он все еще дышал, лежа с широко раскрытыми от изумления глазами. Но смерть уже растекалась по его могучему молодому телу.
И потому Геката в полном бессилии уронила голову и вся обмякла.
– Умерла? – настороженно спросил кто-то, и ей в шею, а потом в щеку несколько раз вонзилось что-то острое. – Вроде как сдохла… Да, все, скопытилась она!
Копья одно за другим вышли из тела. Гекату за ногу отволокли с постели в сторону, пинками перекатили на большую шкуру, закатали. Ненадолго замерли.
– Говорили, по рукам и ногам хорошенько перевязать, – вспомнил кто-то из напавших.
– Да так сойдет! Сверху завяжем! Скорей давай, пока тревога не поднялась!
Шкуру начали торопливо заматывать.
Пока все это происходило, фария немного пришла в себя, напряглась и выплеснула наружу волну предсмертного ужаса.
Мужчины с криком шарахнулись в стороны, давление ослабло, скатка рухнула, и Геката быстро выкатилась из шкуры. Выпрямилась во весь рост, повернулась к своим убийцам. Оскалилась.
И вот тут смертным стало страшно по-настоящему!
– А-а-а!!! – Мужчина в темном балахоне попытался кинуться мимо нее в дверь.
Воительница лишь немного подтолкнула его, ускоряя и подправляя движение, и он врезался лбом в стену. На миг остолбенел, повалился на спину. Геката еле успела перехватить копье из его руки, метнула в другого врага. Оружие пронзило убийцу насквозь, пролетело дальше, и наконечник разбился о стену в мелкие брызги. Третий лазутчик с криком кинулся на нее, но фария отвела наконечник рукой, ударила его кулаком в лоб, слегка оглушив, забрала оружие, наколола, приподняла и тут же стряхнула тело в сторону.
– А-а-а!!! – Еще живые убийцы кинулись кто куда. Те, кому повезло, жались в стены и находили там быструю и легкую смерть. Неудачники ловко проскочили за ее спиной в двери.
Быстро добив тех, что рядом, Геката стремительно вышла в соседнюю залу. Но там уже было светло от множества факелов. Сбежавшиеся на шум караульные и советники князя успели перехватить беглецов и уложить лицом в пол.
Фария бросила копье, вернулась в спальню, опустилась на колени, обняла тихого князя, крепко прижала к себе. И впервые в жизни заплакала.
Она просидела так до тех пор, пока снаружи не начал пробиваться солнечный свет. Затем опустила навеки покинувшего ее мужчину на постель. Поднялась, медленно прошла коридор перед покоями, вышла в приемную залу, устало села на трон.
Вокруг быстро собрались советники и воины князя Мактиша, выжидающе глядя на нее.
– Что за крики? – спросила она. – Кто-то кричит во дворе.
– Лазутчиков факелами жарим, – отозвались сразу двое воинов. – Пусть расскажут, кто им помогал, кто послал, кто впустил.
– Разве их впустили? – не поверила своим ушам Геката.
– Караульные мертвы, властительница! Они честны. Но подобраться к ним незаметно невозможно! Нас кто-то предал. Лазутчикам кто-то помогал.
Послышался шум, в зал затащили какую-то полуголую, завернувшуюся лишь в меховое покрывало молодую женщину и мальчишку лет десяти в замшевой тунике.
– Это еще кто? – не поняла воительница.
– Это Талия, старшая жена князя Мактиша и ее сын Маурья…
– Я не виновата!!! – взвыла женщина и упала на колени. – Нет, нет! Это не мы!
– У Мактиша была жена? – удивилась Геката. – Не знала… Нехорошо получается.
– Это не я, мы не виноваты-ы… – ткнулась лбом в пол Талия. – Никак… Это не мы…
– Я знаю, это не ты, – кивнула фария. – Меня так уже убивали. Знакомый способ.
– Пощади! Пощади нас… Милости прошу, милости!
– Да что же такое?! – не поняла Геката. – Какой еще милости вам нужно?
– Маурья наследник… – негромко напомнили ей слева.
– Сын и наследник… – вкрадчиво шепнули справа.
– Живой наследник – это опасность для правителя… – напомнили советники из-за спины. – Может случиться смута… Измена… Предательство… Если ты восходишь на трон, другие наследники не нужны… Вредны… Опасны…
– Я должна взойти на трон? – опять не поняла Геката.
– Ты уже сидишь на нем, властительница! – громко кашлянул пожилой воин.
– Это правда… – задумчиво согласилась воительница.
– Ты вернула захваченные земли! – заговорил советник по строительству. – Ты убила одного из нагов. Ты напугала остальных.
– Ты избранница князя Мактиша, – добавил пожилой воин. – Ты перебила его убийц. Ты давала мудрые советы. Ты сильна! Мы признаем твою власть, всесильная Геката!
– Это неожиданно… – призналась фария.
Она глубоко вздохнула, поднялась с трона, спустилась по направлению к мальчику.
Тот, бледнея, отступил.
– Почему ты пятишься, княжич Маурья? Неужели ты испугался? – удивилась Геката. – Твой отец никогда бы не отступил! Он бы дрался за каждый шаг, как несокрушимый лев. Он встретил бы смерть с оружием в руке!
Мальчик опустил взгляд себе на пояс, взглянул вправо, влево, но никакого оружия не увидел… И с громким криком кинулся на воительницу с кулаками!
– Вот так лучше! – одобрила фария, поймав его за горло и слегка приподняв. – Вот так ты уже больше похож на отца.
– Ты задушишь его!!! – взвыла Талия.
– Извини… – Геката поставила мальчика на пол. – Не сердись, княжич. Сегодня я немного не в себе.
Маурья судорожно сглотнул и ничего не ответил.
– Слушайте все! – громко объявила воительница. – Я была избранницей князя Мактиша! Я любила его, а он любил меня! Княжич Маурья есть плоть от плоти и кровь от крови вашего правителя, и я не допущу его смерти! Пусть он растет и воспитывается как истинный князь. И если когда-нибудь он сможет свергнуть меня с трона, значит, он этого трона достоин!
Фария повернулась к трону и увидела, что тот густо залит кровью.
Геката опустила взгляд на себя и чуть не зарычала:
– Почему никто не сказал, что я до сих пор голая?!
– Воля твоя, властительница, – уважительно отозвалось сразу несколько советников.
– Вот проклятье! – скрипнула зубами фария. – Пусть во двор принесут воды и чистую одежду! Не ехать же мне в таком виде к озеру…
На всех соснах лежит неизменное родовое проклятие: большая крона высоко-высоко от корня. На этой кроне зимой налипает снег, причем порою в изрядных количествах. Макушка становится тяжелой, и при сильном порыве ветра дерево просто обламывается.
Иногда при падении оно даже ломается на два куска.
Разумеется, тратить силы на разделку ствола вручную Геката никогда бы не стала, уж очень это муторное занятие! Однако, увидев сразу два уже разломанных дерева, такой возможности упускать не стала. Сначала подтянула бревна к воде. Потом, выдернув из песка несколько тонких, гибких и прочных сосновых корней в мизинец толщиной, порезала, крепко связала ими бревна, срубила тонкую березку для шеста, после чего столкнула немудреное плавучее средство на воду и забралась на него.
Два толстых ствола длиною в двадцать и тридцать шагов приняли нагрузку, почти не заметив, и фария наконец-то смогла двинуться на юг с заметной скоростью!
Горные хребты на пути Гекаты закончились, вокруг растянулись леса, запели птицы, появились зеленые лужайки. Вместе с тем дорога здесь стала шире и прохожих на ней – существенно больше. На каждой стоянке неизменно оказывалось несколько соседей, и почти всегда мужчины начинали интересоваться, почему столь прекрасная странница путешествует одна?
Вот и на этот раз, едва только ввечеру Геката стала устраиваться на ночлег на удобной полянке, к ней сразу подтянулись трое смуглых и тощих, но высокорослых мужчин: