Гарик был уверен в «неприкосновенности авторского права» и в том, что все формулировки в их договоре с Наминым – обычная формальность. Но убедить в этом коллег тогда не смог. С Галаниным он ничего и не обсуждал, поскольку они «вообще перестали общаться». А с остальными членами «Бригады С» разговаривал подробно, отдельно и не по телефону. «Я лично с каждым встречался и объяснял, что рано делать резкие шаги. Наминская компания – единственная, кто нами реально занимается. Другие ничего не предлагают.
В филармонию никто из нас не хотел, а иных альтернатив (чтобы иметь стадионные концерты, какие-то телепоказы, гастроли) не существовало. Но парни ошибочно полагали, что мы популярны уже настолько, что и без всяких организаций у нас все будет о’кей. Я сказал Намину: «Катастрофа, Стас! Никто мои доводы не воспринимает. Сохранить группу невозможно». Я отказался от дальнейших американских гастролей, и наши западные партнеры говорили: «Ты сошел с ума!» Стас предложил: «Я сам с ребятами поговорю, без тебя. Попытаюсь им все объяснить». Но я ответил: «По-моему, уже невозможно. Все выглядит таким образом, что никто ничего слушать не хочет».
«Намин вряд ли мог тогда что-то изменить, – считает Галанин. – Вот если бы наш гитарист Кирюха Трусов, который был для нас хорошим авторитетом, почти полусвятым, повлиял на ситуацию, возможно, группа сохранилась бы. Но он почему-то принял мою сторону. Хотя, что конкретно нам делать дальше, кроме того, что новые песни писать, мы смутно представляли. Перспектив особых не наблюдалось. Но была неудовлетворенность и зов пробудившегося охеренного эго. Не знаешь, что впереди, но как прежде – нельзя».
В третий раз за десятилетие Гарик разошелся с теми, кого сам собирал, и это вновь побудило его к быстрой «перезагрузке».
«Не утверждаю, что в тот момент был полностью прав или совсем неправ Сережка, – размышляет Сукачев. – Но тот раскол зависел только от наших с ним взаимоотношений. Остальные участники группы, говоря сегодняшним языком, были в роли сессионных музыкантов и следовали за нашими решениями. Наверное, для меня эта ситуация действительно смахивала на ту, что я прошел в «Постскриптуме», на тех самых «двух медведей в одной берлоге». С той лишь разницей, что в «P.S.» не было ни денег, ни новаторства, а в «Бригаде С» все это присутствовало».
Семнадцатая серия30 лет с рябиной на коньяке
С первым своим сольным альбомом и сохранившим верность лидеру административным штабом Гарик сразу после развала «Бригады» чувствовал себя вполне уверенно. По крайней мере, на словах. Или просто хорохорился в свойственном ему стиле. Он уверял Гройсмана, что быстро соберет новый классный состав. Каким образом – не представлял никто. Но все удалось. С подобной везучестью Гарику следовало бы играть на бегах. Фортуна словно предоставила ему некую сатисфакцию за прошлые трудности, пусть Игорь ни о чем таком и не думал. Еще раз вспомним его выдворение из «Постскриптума» коллективным решением Хавтана и Кузина. Теперь ситуация развернулась в обратном направлении. Помимо «Бригады С» внутренний кризис в ту же пору настиг и «Браво». Музыканты из хавтановского бэнда (включая Кузина!) стали уходить к… Сукачеву.
«Мне грех жаловаться. Оставшись у Намина, я сохранил все, что предоставлял нам его центр. А благодаря удачному стечению обстоятельств еще и моментально собрал новый мощный состав «Бригады С». Все происходило, как прежде – почти случайно. Вдруг узнаю, что Тимур Муртузаев уходит из «Браво». И Пашка Кузин собирается это сделать. Женька Хавтан обновлял свою группу, искал вокалистов. Никаких претензий в том, что я у него кого-то переманил, он мне не высказывал. У нас всегда были ровные отношения. И потом, не забывай, изначально Пашка Кузин – мой друг».
Паля появился в «Бригаде С» осенью 1989-го. Тимур пришел чуть раньше и в конце августа того года поучаствовал в самой резонансной и гротескной «семейной склоке» родоначальников коллектива. Внезапность «бригадовского» распада не позволила оперативно отреагировать на него ни поклонникам группы, ни устроителям концертов. А если учесть, что именно тогда в СССР зародилась веселая практика гастрольного «размножения» популярных команд и по бескрайним просторам отечества колесили несколько «Ласковых маев», «Миражей», «Комбинаций», а иногда и рок-групп с одинаковым названием, то картина станет еще забавнее.
Расклад следующий. Ушедшие от Гарика музыканты образовали группу «Бригадиры» с фронтменом Сергеем Галаниным и директором Олегом Волобуевым, у которого сохранились кое-какие гастрольные заказы, полученные чуть раньше на «Бригаду С». В свою очередь в наминский центр продолжали поступать приглашения по поводу «Бригады», которые принимал Дмитрий Гройсман. В частности, их позвали в Казахстан на открытие крупного телевизионного фестиваля «Голос Азии» и еще на «десять выступлений в сборных концертах». У Сукачева есть директор, администратор, техники и только что пришедший басист Муртузаев. Всё. «Но предложили столько денег, – говорит Гройсман, – что отказаться было невозможно. Мы поехали с «фанерой» альбома «Акция «Нонсенс», и единственный раз в жизни «Бригада С» не работала «вживую».
Параллельно в Сочи «отжигали» новоиспеченные «Бригадиры» – так же под знаменем… «Бригады С». Волобуев, ничтоже сумняшеся, решил провернуть трюк, на который несколькими месяцами раньше рассчитывал в Америке. Сыграть без Сукачева. Хотя на черноморском побережье хватало тех, кто прекрасно знал, как выглядит оригинальный состав группы.
«Олег «зарядил» эти концерты еще до нашего распада, – объясняет Галанин. – Я, конечно, сомневался: а как выходить на сцену? Там же на афишах «Бригада С» написано. Тем не менее выступили. Свиста не было. Народ все культурно, интеллигентно воспринял. В конце концерта кто-то даже вышел, цветочки подарил. Мы сыграли мои новые песни и несколько «бригадовских», которые хоть как-то могли без Гарика исполнить. Правда, «Плейбоя» тоже сыграли. Марконя его пел, кажется…»
Реакция на сию аферу вскоре появилась в алма-атинской (что примечательно!) газете «Ленинская смена». Заметка завершалась так: «…Множество сочинских меломанов ринулось за билетами, увидев афиши о приезде в город «Бригады С». Однако, когда долгожданная «Бригада» появилась на сцене, ей явно чего-то не хватало. Совсем немногого – ее лидера Игоря Сукачева. Под свист зала директор группы (представившийся как директор одновременно и «Парка Горького», и «Бригады С» из центра С. Намина) сообщил, что у Игоря собственные творческие планы, он покинул группу и собирается работать самостоятельно… В этом ничего удивительного нет. Но… Удивило другое. Группа вышла на сцену, хором тянув песни Сукачева, которые слушатели ожидали услышать в исполнении Сукачева! Это желание не остановили даже пятирублевые билеты. Однако вместо ожидаемого концерта публика получила обман – ведь на афишах ни слова не было об изменениях в составе группы. Вот так «Бригадиры» (состав без Сукачева), спекулируя на раскрученном имени, следуют примеру «Ласкового мая»…»
Скандальный пассаж с радостью перепечатали российские издания. «Бригадирам» пришлось отвечать. Через месяц в «Московском комсомольце» они подробно представили генезис «Бригады С» и их нынешней команды, а заодно передали желчный привет своему бывшему фронтмену. «…В заключение два слова о новых гастролях новой «Бригады С». Под «фанеру», записанную другими музыкантами, «спекулируя на раскрученном имени», в лучших традициях «Ласкового мая» Гарик с тремя его музыкантами и администратором, изображавшим барабанщика, давал «концерты» в Алма-Ате. Ну, вы, братцы, даете! Так держать! Давай, Гарик, давай!»
На последний призыв экс-коллег Сукачев откликнулся буквально и с энтузиазмом. Вскоре он произвел солидный «рестарт» своего проекта при деятельном участии (как уже не раз бывало) друга Паши.
«Наступил момент, когда мне надоело исполнять в «Браво» одно и то же, – говорит Кузин. – И тут как раз меня начали прессовать Гарик со Стасом Наминым: мол, они сейчас подпишут новый контракт с американцами. Видишь, как у «Парка Горького» там покатило, ну и у «Бригады С» так же получится. Я согласился. Не столько из-за американских перспектив, в которых, честно говоря, сомневался, сколько потому, что действительно хотел поиграть другую музыку. С Женькой Хавтаном я расстался без ругани. Просто на тот момент мы как-то мало общались на тему нашего творческого развития. А с Гариком маячило что-то новое. И еще интересно вышло: когда я пришел в «Бригаду», Сукачев лег в больницу. Поэтому новых музыкантов в группу фактически пришлось набирать мне. И я же, поначалу без Сукачева, ежедневно репетировал с ними нашу программу. Артема Павленко отобрал из десятка просмотренных гитаристов, Рушана Аюпова привел».
«Из армии вернулся Ленька Челябинский (Челяпов), – продолжает Сукачев. – Как и в прошлый раз, я ему сказал: мне нужны дудки. Он привел из Гнесинки трубача Петьку Тихонова и тромбониста Вовку Чекана – «Раздвижного». Клавишника Рушана Аюпова мне представили так: не обращай внимания, он с виду лох, но играет здорово. Пришел пухленький чувачок с непонятным хаером. Первое, что я ему сказал, – подстригись. Видно было, что клавишник он отличный. И в группу сразу влился. А потом выяснилось, что он и на баяне круто играет. Артем Павленко тоже как-то странно выглядел. Мы и его подстригли – имидж сделали. У него даже гитары поначалу не было. Он на стасовском «крамере» играл. Потом только купил себе «Стратокастер»…
Состав сформировался, молодые, горячие ребята в него влились. Все в бой рвались. И у меня мгновенно новое дыхание появилось. «Бригада С» заново стартовала».
После череды склок и сомнений к Сукачеву вернулось вдохновение, с которым он и встретил в декабре 1989-го свое 30-летие. Юбилей отметили в дружественной «Табакерке» так, что он стал отдельной сагой в летописи богемной жизни Москвы последних лет советской власти. «Олег Павлович позволял нам иногда устраивать в своем театре смешные вечеринки. Свадьбу мы там делали, акцию «белый верх – черный низ». Поэтому и юбилей мой хотели здесь отпраздновать».