ерминологии).
Достаточно пары контрастных по отношению к гариковскому спектаклю фрагментов из рецензий известных театральных критиков, чтобы почувствовать, какие эмоции вызвала «Анархия» в профессиональной среде (публика на разных интернет-форумах высказывалась еще полярнее). Марина Токарева в «Новой газете» под заголовком «Выкидыш «Современника» по-панковски крушила проект Горыныча. «Анархия», мать вашу! Хреновый сюжет, рублевая мораль, сверхзадача – репа, так вас! А пафосу, блядь, а шуму! Совсем мозгами заебались, чудаки?! Примерно так – и даже много красочнее – можно было бы коротенько отрецензировать последнюю новацию на Чистых прудах, окрещенную «Анархией», если бы газета и критик позволили себе выражаться на адекватном зрелищу языке (три часа мата со сцены – это, поздравляем театр, наконец настоящий актуальный разговор с современником). Но на столь продвинутый в настоящем обществе уровень не претендуем. Поговорим на русском, без тюрков… Все роли исполнителями, по гамбургскому счету, провалены. Из Сукачева такой же режиссер драматический сцены, как из Галины Волчек нищенка на паперти: ни логики, ни работы с актерами, ни – вот ведь бывает! – чувства ритма. Из Пэкера такой же остроактуальный драматург, как из Софронова Стоппард: тривиальный сюжет, плоские диалоги, характеры, заимствованные отовсюду. А вот с Михаилом Олеговичем Ефремовым дело посложнее.
Все есть у человека – талант, обаяние, заразительность, психофизика, органика (в избытке!), говорят, и ум. И вот всего этого все равно не хватает, чтобы груженная матерной банальностью птица за три часа долетела бы до середины хоть какого-нибудь смысла».
Совсем иначе зимой 2012 года сразу после премьеры рассказывала о спектакле Дина Годер в «Московских новостях»: «Одно могу сказать: «Анархия» будет хитом «Современника», это совершенно ясно. И вовсе не благодаря неистовой молодежи или панкам, которые придут послушать песни, сочиненные Чачей Ивановым, в исполнении артистов и посмотреть спектакль Гарика Сукачева про ненадолго воссоединившуюся панк-группу. Они тут вряд ли увидят что-то для себя новое. А благодаря старой доброй аудитории «Современника» – обеспеченной интеллигентной публике, любящей, когда развлечение приправлено чем-то острым с оттенком легкой скандальности. Например, непривычной в этих стенах обильной матерной лексикой.
Они рады услышать буйно протестную панковскую риторику (прежде всего, антиамериканскую) с обличением потребительства. Ну а главным образом, желают увидеть звезд в образе рокеров. И прежде всего, Михаила Ефремова, чей имидж честного выпивохи-раздолбая, готового кого угодно послать и с усмешкой говорящего «истину царям», в глазах зрителей придает спектаклю «Современника» особую убедительность. Да и обаятельный музыкант Гарик Сукачев, дебютирующий в театре, – пусть не панк, но, наверное, знает, о чем говорит, ему можно верить».
Вторая оценка оказалась ближе к реальности хотя бы потому, что «Анархия» идет в «Современнике» по сей день. А в июле 2015-го ее даже вывезли на пленэр – и сыграли ночью в поле – для VIP-зрителей главного российского рок-фестиваля «Нашествие». Спектакль вообще выстраивался как шоу-бизнес-проект (исполнительным директором которого, к слову, стал давний гариковский «оруженосец» – Марио). Скандальная пьеса, популярный музыкант в качестве главрежа, модный художник-модельер Андрей Шаров – главный сценограф, яркий актерский состав, где помимо узнаваемых «современниковцев»: Василия Мищенко, Ольги Дроздовой, Марии Селянской – сверкали приглашенные звезды: независимый, харизматичный Миша Ефремов и «ленкомовец» Дмитрий Певцов (с сериальным бэкграундом). Всем им помимо разучивания сквернословных текстов надлежало перевоплотиться почти в «Sex Pistols» и хотя бы минимально освоить игру на музыкальных инструментах. Для объяснения азов жанра к опытным артистам делегировали заслуженного панка страны, лидера группы «Наив» Александра «Чачу» Иванова. Когда постановка была готова, «дисфункционалы» вместе с Чачей появлялись в концертах Горыныча с «хитами» из «Анархии», в частности с главной композицией «Люди из пластика». У «Анархии» есть свой логотип, нанесенный на специальные черные футболки. А на этапе «раскрутки» спектакля его сопровождали интригующие «информационные вбросы». Например, в интервью агентству РИА «Новости» Гарик сообщил следующее: «Сейчас мы заняты тем, что пишем письма и общаемся с помощниками Вивьен Вествуд – я очень надеюсь, что она будет художником по костюмам нашего спектакля. Может быть, случится, может – нет, но нам еще полегче, потому что она подружка Андрея Шарова – надеюсь, лично договорятся. Вот так хотим пошуметь».
Если бы Вивьен, придумавшая в середине 70-х костюмы для «Sex Pistols», действительно подключилась к затее, получилось бы совсем громко и эпично. Но и без нее «пошумели». На первый официальный показ «Анархии» в «Современнике» публика съезжалась, как в королевскую оперу. Дорогие авто заполнили все парковочные места возле театра. В сочетании с темой и «моралью» пьесы это слегка забавляло. Список селебритис, занявших лучшие места, возглавляла Алла Пугачева с внуком Никитой. Увидеть «новое» пришли практически все корифеи «Современника»: Марина Неелова, Игорь Кваша, Валентин Гафт… Не уверен, что они целиком согласились со зрелищем, предложенным Горынычем, но к овациям в финале присоединились дружно. Самому Сукачеву результат тоже понравился. Летом 2012-го он сказал мне, что «прочел немало восторженных статей о спектакле, услышал теплые слова от Галины Волчек, а завлит «Современника» Евгения Кузнецова поинтересовалась, не хочу ли я поставить у них что-то еще? Ответил: если будет подходящая пьеса, присылайте, обязательно прочту. А Мишка Ефремов теперь склоняет меня к постановке оперы».
Тридцать вторая серияСборка антиквариата
До оперы Гарик не добрался по сей день. После «Анархии» его режиссерские порывы вообще перестали находить выход и на сцене, и на экране, хотя заманчивая «поклевка» была. Еще сохраняя кураж, с которым он ворвался в «Современник», Игорь нацелился на очередной кинопроект – спортивную драму «Лучшая в мире» (я упоминал о ней в начале книги). Идея казалась актуальной и коммерчески привлекательной, с перспективой госфинансирования от двух стран. Продюсировать кино взялся не последний человек в российском кинопроизводстве Джаник Файзиев. Вместе с ним Сукачев сумел «проскочить» даже странную комиссию в Минкультуры, вызвавшую скандальные диспуты в профессиональной среде. Именно там определялось, «дадут бабки» под тот или иной сценарий (режиссера, продюсера) или нет. Вернувшись с «экзамена», Горыныч рассказал мне: «Мы с Джаником решили, что худо-бедно члены комиссии нас поймут. Ну а прервут, так прервут. В тот день в Министерстве культуры я ощущал себя очень странно. Вокруг было столько топовых режиссеров и продюсеров, которые терпеливо ждали своей очереди на экзамен. Мне казалось, что я опять, как в молодости, куда-то поступаю и, как всегда, не готов. Но у меня не возникало чувства неловкости, ущемленного самолюбия, которое, как я знаю, испытывали некоторые наши мэтры, поставленные, грубо говоря, в положение школяров. Я привык играть на чужом поле по чужим правилам.
И получилось все неплохо. Нас никто не прерывал, а говорили мы, по-моему, больше десяти минут. Выходя из зала, я, разумеется, еще не знал, войдем ли мы в небольшую компанию избранных. Но мне по-человечески приятно, что в министерстве отнеслись к нам позитивно. Меня это до сих пор удивляет. Многие кинематографические чиновники теперь воспринимают меня не как выскочку, а как профессионала. Еще десять лет назад все было совсем по-другому. Хотя я не прилагал специальных усилий, чтобы кому-то понравиться».
Помимо поддержки российского минкульта Игорь рассчитывал на средства из Баку. «У нас совместный проект с Азербайджаном. Но от их министерства культуры еще нет стопроцентного подтверждения участия в нем. Проведены только предварительные переговоры, где стороны пришли к выводу, что им это интересно… Если мы так и не подпишем соглашение с азербайджанцами, опять возникнет вопрос: где взять средства, которых нам будет недоставать, и с кем общаться по этому вопросу? В любом случае история нашего фильма столь хороша, что ее можно экранизировать и десятилетием позже. Снял же я «Дом Солнца» через 18 лет после появления первой версии Ваниного сценария».
Сомнения Гарика несколько месяцев спустя подтвердились, и «Лучшая в мире» пока «отлеживается» в его столе. «Восток – дело тонкое. Переговоры шли довольно долго, но в итоге азербайджанские партнеры слетели. Жаль. Мы с Наташей Павловской написали отличный сценарий, потратили на него много лет. А теперь не знаю, что с ним будет».
Неудача со спонсорами не то чтобы ввергла Горыныча в меланхолию, но к некоторым пессимистическим размышлениям подтолкнула. В один из морозных зимних вечеров он сказал: «Боюсь, что больше не сниму ни одного фильма. Мне не на кого опереться. Это очень досадно. Сил полно, умение работать на съемочной площадке – тоже есть. Но я – не из кинематографической среды. Был бы профессиональным кинорежиссером, наверняка снимал бы регулярно. А так – постоянно приходится биться лбом в стену. В какой-то момент я понял, что не могу приступить к созданию очередной картины по вполне очевидным причинам, связанным с финансовыми рисками продюсеров. С одной стороны, «под меня» дают деньги, и инвесторы не ограничивают при этом мою творческую самостоятельность, не диктуют, как и что снимать. С другой стороны, выделяемых средств недостаточно для того, чтобы сделать кино, соответствующее моим желаниям. Нужны по-настоящему большие ресурсы, привлечь которые крайне сложно. А ведь интересных нереализованных кинопроектов у меня много. Помимо «Лучшей в мире» я пока еще не сделал и другое кино по нашему с Наташей Павловской сценарию – «Лучший из них». Второе его название – «Леха-совесть». Не снял трилогию «Камень, ножницы, бумага», которую меня буквально уговаривали снять те, кто знаком с материалом. Это фильм из трех разноплановых новелл. Но и он хранится в загашнике, где у меня еще много чего есть. Только необходимого финансирования нет. А кинематограф движется вперед, и я чувствую, что отстаю от этого «поезда». Еще не в профессиональном плане отстаю, но, скажем так, в идейном. Вот сын мой – представитель уже совсем другого кинопоколения. А у меня, возможно, есть впереди с десяток лет, пока в маразм не впаду, дабы все-таки сделать что-то новое в этой области».