— Само получилось, — я пожал плечами, не горя желанием продолжать этот разговор.
Я чувствовал взгляд Демидова и понимал, что вежливость — лишь маска, прикрывающая настоящее отношение. Ведь всего несколько минут назад он был среди тех, кто хотел меня уничтожить. Повернись все иначе, и он стал бы «поздравлять» мой труп?
Не верю, в общем.
— Хм… — ответил Демидов и задумался, прежде чем продолжить. — Я так понимаю, ты ничего не знаешь о жизни в Приюте и не готовился сюда поступать?
— Как-то не было таких планов, — так же сухо ответил я.
— Ничего, это несложно… — пояснял Демидов. — Я тебе помогу. Достаточно неукоснительно соблюдать устав…
— Погоди, тебя зовут-то как? — перебил я.
Было немного неловко называть его исключительно по фамилии.
— Демид зовут, — представился он.
— Демид Демидов? — уточнил я.
— Ага…
— Не Демидович случайно?
— А как ты узнал⁈
Я лишь хмыкнул. Есть такие семейные традиции, когда в роду одни Максимовы Максимы Максимовичи и прочие «тройники». В этом мире, похоже, тоже такое бывает.
Демидов замолчал и, опустив подбородок на грудь, задумался о чем-то своем. Мы прошли несколько шагов в тишине.
— Ты про устав рассказывал… — напомнил я.
— Ах да… слушай. Теперь ты ученик, а значит, жить будешь по уставу школы Длани Предков.
— Это понятно, — сказал я. — А конкретней?
— Конкретней? — он усмехнулся. — Для начала ты получишь новое имя. Боевку.
— Зачем? — я вскинул бровь.
Демидов посмотрел на меня слегка раздраженно, будто я спросил что-то очевидное.
— Так положено. Боевые имена даются для того, чтобы наладить точный резонанс с энергиями рода и школы. Твое мирское имя — это одно, оно дано при рождении, а боевое… это как… ну, посвящение. Когда ты ученик, то… — он поискал подходящие слова для того, что, похоже, никогда не выражал раньше вслух. — У тебя появляется новый путь, новая судьба.
— А кто это имя выбирает? Я сам?
— Нет. Учитель Астахов. Он читает твою энергию, твою суть, и по ней подбирает то, что тебе подходит.
Астахов, значит… интересно, насколько далеко зайдёт его фантазия, когда он будет давать мне имя. Понятное дело, что никакое имя, кроме своего, я не возьму, но все же?
— Что касается распорядка, тут все четко, — продолжил Демид. — Подъем в пять утра, сначала духовная практика «стояние на печатях», чтобы накопить и сбалансировать энергию. Затем утренние тренировки, отработка техник, потом завтрак.
Он бросил на меня короткий взгляд, проверяя, как я воспринимаю информацию. Наверное, считал сбившихся заодно ещё и тупыми.
— Далее занятия с наставниками. Они обучают нас различным стилям и техникам боя.
— А наставники здесь кто? — уточнил я.
— Ты их видел, мастера боевых искусств, из которых формируются Совет Приюта.
Вон они, оказывается, кто… ясно, наматываю на ус.
— Потом — время личной практики. Отрабатываешь то, что показали, или развиваешь свой стиль. За это никто не ругает, но и не поощряет, так что сильно не высовывайся поначалу… — Демид запнулся, поскреб макушку. — Хотя куда уже больше твоего… высунулся ты по самые не балуй!
Я по-прежнему молчал, давая ученику высказаться до конца.
— Обед у нас после полудня. Затем медитация и изучение древних текстов. Правда, многие воспринимают это как формальность.
Он пожал плечами, явно не разделяя всеобщего скепсиса.
— Я же тебе советую отнестись к ним серьезно, без сдачи теории возвышение невозможно. С этим строго, да и Учитель бывает непредсказуем и может спросить любую строчку, будь уверен. Затем вечерняя практика — спарринги, отработка связок и техник в парах.
— Возвышение?
Это меня заинтересовала больше, чем дневная рутина и расписание.
— Верно, — снова оживился Демидов. — Здесь у каждой ступени свои уровни. Новичок начинает с низшего звена, «послушник», потом «искатель», затем «посвященный». Ты подтверждаешь их экзаменами. Чем выше ступень, тем сложнее испытания и сильнее твой авторитет.
— А наверху что?
— Это подожди. Ближайшая твоя цель — это за год дорасти до уровня, который позволит тебе защищать честь школы на ежегодном турнире кланов. Мы, конечно, официально школой не признаны, но последние несколько лет нас начали допускать. В общем, разберешься по ходу дела…
Демид замолчал, с любопытством посмотрел на меня.
— А ты чьих будешь-то?
— В смысле?
— Ну, рода какого?
— Никакого. Сам по себе.
Брови Демидова встали домиком.
— Тогда почему… Мирошин?
Рассказывать ему правду, что я из другого мира и вообще не имею отношения к их кланам? Нет, это ни к чему, не буду. И я пока что промолчал.
Видя, что отвечать я не намерен, он только недовольно дернул плечом и не стал больше допытываться.
Мы подошли к бараку сбившихся.
— Полагаю, брать тебе там нечего? — спросил Демид.
— Нет, у меня есть что забрать.
Мой спутник непонимающе нахмурился, быстро окинув взглядом убогий барак, словно пытался представить, что такого ценного я мог там оставить.
— Ладно… подожду тебя тут. Совершенно не хочется заходить в эту дыру. Даже не представляю, как вы там вообще живете…
Я не стал ему отвечать и вошел внутрь. Дойдя до своей нары, я наклонился и достал из-под матраса спрятанную там книгу древнего Завета. На досуге, как такая возможность появится, надо будет прочитать ее до конца.
Я вышел из барака, держа книгу. Демидов, увидев ее, удивленно приподнял брови.
— Ты веришь в эту ересь? Это же просто сказки, выдумки… — его взгляд скользнул по потрепанному переплету. — Откуда ты ее вообще взял? Это было у сбившихся?
Я встретился с ним взглядом.
— В каждой сказке есть доля сказки, — совершенно серьёзно произнёс я, сочтя это исчерпывающим ответом.
Демидов помрачнел, оглянулся и дальше заговорил тише.
— Тогда рекомендую тебе спрятать эту штуку и никому не показывать…
— Почему?
— Учитель Астахов крайне ревностно относится ко всему, что написано в таких текстах. Он называет это фарсом… По его словам, ничего подобного никогда не происходило.
— Он разве в курсе, что было две тысячи лет назад? — улыбнулся я.
Лицо Демида посерьезнело.
— Вообще-то Учителю две тысячи двадцать пять лет, и он лично был свидетелем тех времен, о которых там написано!
Я окинул своего провожатого взглядом.
— Ты сейчас серьезно? — уточнил я.
— Ты про что?
— Да так, — я отмахнулся, как будто имел в виду какой-то пустяк.
На самом деле я получил косвенное подтверждение того, что здесь как-то иначе течет время. Ведь я уже пытался понять, сколько лет выпускникам, если они из разных поколений.
Впрочем, если даже допустить, что это правда, и Астахову больше двух тысяч лет, то я бы не торопился верить на слово в его опыт.
Если в соседней комнате кто-то что-то произнес, а ты этого не услышал — это ведь не значит, что этих слов никогда не существовало. Что если Астахов искренне заблуждался — а может, вообщенамеренно искажал прошлое? В обоих случаях доверять слепо его словам не стоило.
Да и странно, что текст оказался у сбившихся, раз Учитель столь яростно отрицает написанное. Но Демидов явно ничего об этом не знал — его удивление было неподдельным. Возможно, книгу кто-то подложил? Или Астахов нарочно устроил такую проверку, желая узнать, кто в бараке проникнется запрещенными идеями?
Что ж… плох тот народ, который не любит и не изучает свою историю.
Я молча спрятал Завет под одежду, пока что никак не отвечая на недоумевающий взгляд Демидова.
От автора:
Новинка от Гурова и Старого!
1682 г. Вокруг произвол и беззаконие. Стрелецкий бунт? Не можешь предотвратить — возглавь! Но на своих условиях. Лично воспитаю Петра — или погибну снова
https://author.today/reader/475541/4451330
Глава 11
Демид привёл меня туда, где жили ученики. Да, это вам не убогие бараки сбившихся! Красивое, ухоженное здание из светлого камня, с высокими окнами, узорамина стенах. Всё кричало о том, что здесь живут избранные.
Возле входа, будто охраняя его, стояли двенадцать статуй, замерших в боевых позах. Я остановился, внимательно рассматривая их, чувствуя, как холодок пробежал по спине. Фигуры казались странно живыми, словно еще мгновение назад были людьми.
— А это кто? — спросил я, не отводя взгляда от застывших каменных лиц.
— Первый совет, — охотно ответил Демид. — По легенде, это двенадцать лучших выпускников за всю историю школы. Они попытались остановить восставшего архимастера одной из школ, но тот превратил их в камень.
Ясно. Не повезло мужикам. Я поскорее отвёл от них взгляд — пусть не отвлекают меня от важного, а то сложно о чём-то думать, когда такой мороз по коже.
— Серьезные у вас тут нравы, — бросил я.
— Да это всё байки, — Демид махнул рукой и подошёл к статуе ближайшего бойца. — Обычные статуи, пустые внутри. Смотри.
Он постучал по каменному плечу, и звук оказался действительно пустым, глухим, словно он бил по барабану.
Стоило ученику постучать, как на мгновение из статуи заструились тончайшие нити энергии, едва различимые, словно таящиеся глубоко в камне. Хм, любопытно… а вдруг легенда не врала?
Если это правда, то этот архимастер был не просто силен, он был чудовищем.
— Чего застыл? Понравились? — хмыкнул Демид, заметив мою задумчивость. — Или страшно стало?
Я встряхнулся, прогоняя тяжелые мысли.
— Изобразительными искусствами интересуюсь. Пойдем.
Демид прыснул, давя смешок, и двинулся дальше. Я пошел следом, бросив последний взгляд на статуи. А ведь и правда они как живые.
Демид завел меня внутрь, здесь не было ничего общего с сыростью и темнотой бараков сбившихся. Внутри здания было чисто, аккуратно, как будто я в Третьяковку попал, а не в жилое здание…
Я оглядел длинный коридор с рядами закрытых дверей и указателями каких-то «отсеков». Судя по всему, здеш