— Потоки снова заблокировали…
До меня донеслись возмущенные перешептывания близнецов.
— Второй раз за неделю. Такого никогда не было…
— И ведь все началось после появления этого урода…
Что тут скажешь? И без их комментариев я прекрасно понимал, что события последних дней были далеко не просто совпадением.
Я осторожно помог Владиславу встать и принять более устойчивое положение. Сам он уже никуда не дойдёт. Я подхватил его под руки, поддерживая, чтобы не упал, и оглянулся на Демида. Тот стоял, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, явно не горя желанием вмешиваться.
— Может, поможешь? — бросил я ему, чувствуя раздражение от его нерешительности.
Демид нервно сглотнул и шагнул ко мне неохотно, будто я просил его прыгнуть в ледяную воду.
— Ты понимаешь, что толкаешь меня в пропасть? — зашипел он, всё-таки помогая мне придерживать Владислава с другой стороны.
— Если ты еще не понял, ты уже давно находишься в пропасти, — не удержался я.
Демид пропустил мои слова мимо ушей.
— Куда ты его собрался вести в таком состоянии? — спросил он.
— А как ты думаешь, куда ведут человека, которому нужна срочная медицинская помощь? — с притворным терпением ответил я.
Лицо Демида вытянулось, а глаза расширились от ужаса.
— Только не говори, что в медпункт…
— Именно туда, — отрезал я. — Других вариантов нет.
Демид явно хотел что-то возразить, но все же промолчал. Он прекрасно понимал — магические потоки заблокированы, и помочь Владиславу сейчас можно только «запрещенной» медициной.
Мы быстро, но осторожно тащили Владислава в сторону медпункта. Он висел у нас на руках, тяжело дыша и тихо постанывая на каждом шагу. Демид то и дело оглядывался, явно ожидая, что нас вот-вот заметят.
— Ты же понимаешь, что будет, если узнают, что ты поволок его сюда? — нервно прошипел Демид, вздрагивая от любого постороннего звука.
— Лучше скажи мне, что хотели сделать близнецы? — я сменил тему.
— Ты про двойной удар? Это особенность у единоутробных. Они могут объединять потоки энергии, усиливая друг друга. Я тебе потому и говорил не лезть, когда их двое!
— Хочешь сказать, если бы их было трое, то я бы уже валялся без сознания? — саркастично уточнил я.
— Именно так, — нервно кивнул Демид, снова оглядываясь. — Тройняшки — это вообще катастрофа. Могут в ноль выжечь противника за секунды.
Я мысленно отметил эту информацию. Значит, у каждого из братьев — индивидуальный энергетический потенциал, но в связке он ократно возрастает.
— А остальные тоже могут такое провернуть? — спросил я.
— Нет, конечно, — заверил Демид. — Это чисто фишка единоутробных, врожденная способность.
Полезная информация. Возможно, всё-таки есть какой-то способ искусственно объединять потоки, чтобы увеличивать свою мощь. Обязательно нужно будет попробовать что-то подобное самому. Ну, это когда Влад перестанет умирать у меня на руках.
Мы, наконец, подошли к медпункту, и я осторожно толкнул дверь ногой, открывая проход. Быстро сбросил с койки груду старых простыней и осторожно уложил на нее Владислава. Тот тихо застонал, лицо его блестело от пота.
Демид стоял рядом, белый как мел, и нервно кусал губы.
— Я же тебе говорю, если учитель узнает, тебе несдобровать, — он смотрел на меня с отчаянием.
Я не обратил на него внимания, полностью сосредоточившись на Владиславе. Аккуратно раздвинул края окровавленной робы, открывая рану на боку. Рана была глубокая и уже начала гноиться. Края покраснели, наверняка от падения в песок, воспаление явно набирало обороты.
М-да… если это сейчас не убрать, заражение пойдет дальше, и тогда ему конец.
Применить энергетическое лечение сейчас было невозможно — здесь полностью заглушили магические каналы.
— Он может умереть, — бросил я Демиду, не отрывая взгляда от раны.
Демид вздрогнул и вдруг перешел на паническое шипение.
— Ты правда не понимаешь, во что нас втягиваешь? Нас обоих выгонят к чёртовой матери!
Я медленно поднял на него взгляд, не позволяя панике заразить себя.
— Либо ты сейчас берёшь себя в руки, либо иди отсюда и не мешай, — жестко отрезал я. — Только учти, совесть потом будет мучить именно тебя, а не Астахова.
Я снова повернулся к Владиславу, быстро прикидывая план действий. Демид некоторое время стоял молча, а затем тяжело вздохнул. Но пока не ушёл.
Тогда я твёрдо произнёс:
— Мне нужна твоя помощь.
Демид вздрогнул и отступил назад, словно его ударили током.
— Ты… ты шутишь? Я не умею! Я не врач, я…
— Хочешь, чтобы Владислав умер прямо здесь и сейчас? — перебил я его. — Потому что именно это и произойдет, если ты откажешься. А вместе мы можем спасти ученика.
Демид закусил губу и в ужасе уставился на раненого, чье дыхание становилось все чаще. Я, хоть и не имел времени на уговоры, специально назвал его сейчас по имени.
— Так… — выдавил он, наконец. — Хорошо, но что мне делать?
Я мысленно усмехнулся. Что ж, отлично, значит, все-таки не трус. Возможно, не всё с ним еще потеряно.
— Для начала найдем инструменты.
Я быстро подошел к старому шкафу и начал торопливо перебирать содержимое. Внутри оказалось лишь несколько покрытых ржавчиной хирургических инструментов: зажимы, иглы, и явно много лет не использовавшийся пинцет. Я осмотрел их, ощущая, как по позвоночнику проходит неприятный холодок.
— Не идеально, но выбора у нас нет, — пробормотал я. — Воду сможешь найти?
— Тут… ага… кран есть…
— Вскипятить?
Не знаю, можно ли назвать это везением, но среди хлама обнаружилась ещё старенькая, но рабочая печка с одной конфоркой.
Демид молча наблюдал, как я налил воду в тазик, разжег плиту и кинул инструменты в воду, стараясь хоть как-то простерилизовать их кипячением.
— Если инструменты не будут стерильными, начнется заражение крови, — пояснил я, глядя на побелевшего Демида. — Понимаешь?
Тот кивнул, не произнося ни слова.
— Сейчас главное — вычистить гной и удалить мертвые ткани из раны. Если оставить их, начнется… некроз, потом сепсис, и через несколько часов ему уже никто не поможет. Так что давай-ка, принеси обезболивающее.
Демид метнулся к старому шкафу и вернулся через минуту с маленьким флаконом.
— Здесь… последняя доза, — сказал он с тревогой, протягивая ампулу.
Я быстро открыл флакон, наполнил шприц и аккуратно ввел препарат Владиславу. Через несколько минут его дыхание стало ровнее, мышцы слегка расслабились.
— Сейчас я буду удалять некротические ткани и полностью очищать рану, — объяснил я, надевая перчатки, найденные в старой упаковке. На дату окончания стерильности я даже не глянул — какой здесь в этом смысл? — Ты будешь подавать инструменты и держать края раны.
Я достал скальпель из горячей воды, обжегшись, но терпя боль.
— Возьми зажим, — резко приказал я, протягивая ему инструмент. — Ты будешь подавать мне инструменты и держать края раны открытыми. Иначе я не смогу ее нормально обработать.
Демид помедлил секунду, затем неуверенно взял зажим, словно это был раскаленный кусок металла. Его пальцы заметно дрожали.
Я уверенно поднес скальпель к воспаленной коже Владислава, аккуратно вскрывая абсцесс и выпуская наружу густой, мутно-желтый гной.
— Видишь эту дрянь? — прокомментировал я, удаляя содержимое раны пинцетом с ватой. — Если не убрать сейчас, гной пойдет глубже, поразит внутренние органы.
Лицо Демида стало серым от напряжения и ужаса, но он держался.
Я внимательно осмотрел рану Владислава, мысленно формируя план дальнейших действий.
— Если оставить хотя бы небольшие участки некроза, рана снова загноится, — объяснял я. — Нужно удалить все полностью.
— Я… я боюсь вида крови, — вдруг прошептал Демид, и голос его едва не сорвался.
Он побледнел и пошатнулся, явно на грани обморока.
— А ты закрой глаза, — спокойно сказал я. — Дыши медленно и глубоко. Держи инструмент крепче. Представь, что помогаешь не мне, а себе. Сейчас от тебя зависит не только его жизнь, но и твоя собственная. Если мы провалимся, нас обоих просто вышвырнут отсюда. Ты же это помнишь?
Демид усилием воли взял себя в руки.
— Понял…
Я продолжил процедуру. Тщательно удалил последние участки некроза, промыл рану водой, смешанной с антисептиком, а затем аккуратно обработал поверхность раны перекисью водорода. Жидкость вспенилась, окончательно очищая рану от остатков грязи и бактерий.
— Сейчас я начну накладывать швы, — сообщил я Демиду, готовя хирургическую иглу и нить. — Это завершающий этап. Самое страшное уже позади.
Я осторожно ввел иглу в кожу Владислава, накладывая аккуратные, ровные швы. Демид, несмотря на бледность и дрожь, твердо держал края раны.
Я наложил последний шов, затянул нить и обрезал ее край. Рана выглядела обработанной и чистой, насколько это вообще было возможно в таких условиях.
— Осталось напоследок обработать, — я снял окровавленные перчатки и бросил в сторону. — Дай ещё обезболивающее.
Демид замешкался, я поднял взгляд и увидел на его лице выражение беспомощности.
— Больше же нет, — прошептал он виновато. — Та ампула была последней, я же сказал. Таблеток тоже нет… ученики их давно растащили и сами жрут, как конфеты…
Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна злости. С-суки… ну вот как так?
Владислав тихо застонал, его тело будто током прошило от боли. Сознание начинало возвращаться, и очень скоро он мог начать просто-напросто орать. А значит, мог привлечь внимание.
А этого никак нельзя допустить.
— Как зовут тех двух, которые жрали обезбол? — я повернулся к Демиду.
— Ты… что задумал?
А я-то думал, что дальше ему бледнеть уже некуда.
— Ничего особенного, нам надо как-то эти таблетки забрать.
От автора:
✅ Боксёр из 90-х очнулся на конференции поп-ММА. Спонсоры, камеры, хайп.
— Мага, тормози! — орет кто-то.